<Гимн кротости // Сочинения Державина: [в 9 т.] / с объясн. примеч. [и предисл.] Я. Грота. — СПб.: изд. Имп. Акад. Наук: в тип. Имп. Акад. Наук, 1864—1883. Т. 2: Стихотворения, ч. 2: [1797—1808 гг.]: с рис., найденными в рукописях поэта. — 1865. С. 382—386>

LXXVI. ГИМНЪ КРОТОСТИ[1].

__

Сiянье радужныхъ небесъ,

Души чистѣйшее спокойство,

 

// 382

 

Блескъ тихихъ водъ, Эдемъ очесъ,

О Кротость, ангельское свойство!

Отливъ отъ Бога самого!

Тебѣ, тобою восхищенный,

Настроиваю, вдохновенный,

Я струны сердца моего.

Когда среди усердна жара

Другихъ пiитовъ лирный звукъ

Царя земнаго полушара

Гремитъ — и онъ изъ щедрыхъ рукъ

Имъ сыплетъ бисеръ многоцѣнный,

Его наградъ я не прошу;

Но, послѣ всѣхъ, лептъ чувствiй бренный

Тебѣ я, Кротость, приношу.

Тебѣ! и ты того достойна:

Ты ожерелье красоты,

Ты сану мудрости пристойна,

Все лучшимъ сотворяешь ты:

И добродѣтели святыя

Усовершаются тобой;

У зависти и стрѣлы злыя

Отъемлетъ милый образъ твой.

Подруга ль гдѣ ты дѣвъ прекрасныхъ, —

Ихъ скромный взглядъ — магнитъ сердецъ;

Наперсница ль въ любви женъ страстныхъ, —

Въ семействахъ счастья ты вѣнецъ[2];

Идутъ ли за твоей рукою

 

// 383

 

Въ совѣтахъ мужи и въ бояхъ, —

Плѣняютъ и враговъ тобою

Въ ихъ самыхъ страшныхъ должностяхъ.

А если царская порфира

И скиптръ украсятся тобой,

Монархъ тотъ благодѣтель мiра.

Не солнцу ль равенъ онъ красой?

На высотѣ блистая трона,

Онъ освѣщаетъ и живитъ;

Въ предѣлахъ своего закона

Течетъ — и всѣмъ благотворитъ.

Не совмѣщаяся съ звѣздами,

Онъ саномъ выше всѣхъ своимъ;

Но равными для всѣхъ лучами

Онъ свѣтитъ праведнымъ и злымъ;

Проходитъ взоръ его сквозь бездны

И чела узниковъ златитъ[3];

Чертоги наполняя звѣздны,

Сiяньемъ въ хижины летитъ.

Куда свой путь ни обращаетъ,

Въ село, обитель или градъ:

Народъ его волной встрѣчаетъ,

И дѣти на него такъ зрятъ,

 

// 384

 

Какъ бы на Бога лучезарна.

Преклоншись старцы на клюкахъ,

Движеньемъ сердца благодарна,

Сверкаютъ радостью въ очахъ.

Такъ, Кротость, такъ ты привлекаешь

Народныя къ себѣ сердца;

Всѣхъ паче качествъ составляешь

Въ царѣ отечества отца.

Ты милосердна и снисходишь

Въ людскiя страсти, суеты;

Надломленныя не преломишь

Былинки, по неправдѣ, ты.

Сквозь вратъ проходитъа сокровенныхъ

Всеобщая къ тебѣ любовь;

Въ странахъ ты слышишь отдаленныхъ

Пролитую слезу и кровь[4];

И какъ елень въ жаръ къ току воднуб

Стремится жажду утолять,

 

// 385

 

Такъ человѣчества ты къ стону

Спѣшишь, чтобъ ихъ скорѣй унять.

Ты не тщеславна, не спѣсива,

Прiятельница тихихъ Музъ,

Привѣтлива и молчалива;

Во всѣмъ умѣренность — твой вкусъ;

Языкъ и взглядъ твой не обидѣлъ

Нигдѣ, никакъ и никого:

О! еслибъ яв тебя не видѣлъ,

Не написалъ бы я сего[5].

 

а … преходитъ… (1801)

б … въ жары по холмамъ

Къ потокамъ жажду утолять,

Такъ человѣчества ты къ стонамъ.

в Ахъ! еслибъ самъ тебя не видѣлъ.

 

// 386



[1] Написанъ въ Москвѣ по случаю коронацiи, бывшей 15 сентября. Множество стихотворцевъ по поводу этого торжества писали императору Александру І похвальные стихи, за которые имъ были пожалованы брильянтовые перстни. Державинъ, не желая подать мысль, будто и онъ ищетъ награды, не писалъ въ одно время съ другими, а издалъ свою оду нѣсколько позже и съ намѣренiемъ оговорился во 2-й строфѣ. Поэтому онъ и въ самомъ дѣлѣ не получилъ за свои стихи ничего, а только приглашенъ былъ къ царскому столу (Об. Д.).

Напечатаны въ первый разъ отдѣльно тамъ же, въ университетской типографiи (въ четверку, 8 стр.), съ двумя — въ началѣ и въ концѣ — плохими виньетками, представляющими двухъ Эротовъ, которые украшаютъ цвѣтами щитъ. Потомъ въ изд. 1808 г., ч. ІІ, XXXIV.

[2] Въ семействахъ счастья ты вѣнецъ.

Въ одномъ письмѣ къ первой женѣ своей (въ iюлѣ 1793 г.) Державинъ выражалъ тѣ же мысли: «Знаешь ли, что тихость и смиренiе суть первыя достоинства женщинъ, и они одни тѣ истинныя превосходства, которыя всѣ ихъ прелести и самое непорочнѣйшее поведенiе украшаютъ? Безъ нихъ страстнѣйшая любовь — вздоръ» (см. въ нашемъ изданiи переписку Державина).

[3] И чела узниковъ златитъ.

Многiе узники были освобождены, и имя тайной канцелярiи было уничтожено (Об. Д.).

[4] Пролитую слезу и кровь.

Императоръ услышалъ, что въ Казани по неосновательнымъ подозрѣнiямъ въ зажигательствѣ одинъ мѣщанинъ замученъ былъ пыткою: тотчасъ подъ рукою туда посланъ былъ флигель-адъютантъ, чтобы удостовѣриться въ справедливости слуха. Потомъ наряжено было слѣдствiе и виновные наказаны (Об. Д.). По этому-то поводу окончательно отмѣнена пытка; см. ниже, подъ 1805 г., стихотворенiе Монументъ милосердiю. Самый случай, упоминаемый Державинымъ въ этомъ примѣчанiи, подробно изложенъ въ указѣ 27 сент. 1801; посланный въ Казань флигель-адъютантъ былъ подполковникъ Албедиль (Полн. Собр. Зак. т. XXVI, № 20.022).

[5] Въ этой строфѣ — портретъ императора Александра І.