ЧУКОВ А. Е.

24

Женитьба князя Владимира

Во стольном было городе во Киеве,

Жил-был славный Владимир-князь.

Похотел тут князь поженитися

За славным за синем морем,

5 У того короля у литовского,

На той Настасье-королевичной.

Вызывает он сватов, добрых молодцев,

Добрых молодцев, братьев родимыих,

Родимыих братьев, любимыих:

10 Одного звали Федором Ивановичем,

А другого Васильем Ивановичем.

Приходили они ко князю Владимиру,

Брали они молодых коней,

Брали седелышка черкасские,

15 И седлали они молодых коней;

Брали они плеточки шелковые,

И бросали они плеточки шелковые;

Брали в руки тросточки дубовые,

Садились они на добрых коней.

20 Видели молодцев сядучи,

А не видли удалых поедучи:

Далече они едут в чистом поле,

В чистом поле одна пыль стоит;

Куда махнут тросточкой дубовоей,

25 Туда станут улицы с проулками,

Туда станет чистая дороженька.

Приехали за славно за сине море

Ко тому королю ко литовскому;

Становились они середи двора,

30 Выходили они со добрых коней,

Брали коней за повода шелковыи,

Вязали ко столбичкам точеныим,

Ко тым колечкам золоченыим.

Говорит тут Федор Иванович:

35 «Ай же ты, братец родимый мой!

Ай же товарищ любимый мой,

 

194

 

На дворе ты постой, жеребцов погляди,

Пойду я в терема высокие,

В его палаты красовитые».

40 Пошел он в терема высокие,

Во тыя палаты красовитые,

Отворяет он двери кленовые,

Снимает он шляпу пуховую,

Полагает на стопку золоченую;

45 Крест он кладет по-писаному,

Поклон ведет  по-ученому,

Поклоняется он на две стороны,

Говорит королю таковы слова:

«Здравствуй, король литовскиий!»

50 Говорит тут король политовскиий:

«Ты зачем зашел, удалый добрый молодец,

Во мои палаты красовитые?»

Говорит тут Федор Иванович:

«Я не пеша пришел — на коне приехал

55 Со своим со любезным товарищем,

Со любезнейшим братцем родимыим:

Первое дело — себя показать,

Другое дело — тебя посмотреть,

Третье дело — есть сватовство

60 На твоей любимыя на дочери,

На той Настасье-королевичной,

За славного князя за Владимира».

Закручинился король тут, запечалился,

Не хочет дать Настасьи-королевичной

65 За этого князя за Владимира.

От этого князя от Владимира

Приезжали лакеи молодые,

Привозили писемечко строгое,

Отдавали удалым добрым молодцам,

70 Говорили они таковы слова:

«Ай же ты, Федор Иванович,

Ай же ты, Василий Иванович!

Буде честью отдаст — то честью везите,

Буде честью не отдаст — возьмите без чести».

75 Выходила тут Настасья-королевична

На свое переное крылечушко

В своем уборе девочьем,

В своем наряде господскоем,

Говорила она таковы слова:

80 «Ай же ты, Василий Иванович,

Ай же ты, Федор Иванович!

Буде есть ума-разума в головушках,

 

195

 

Возьмите-ко вы батюшка родимого,

Моего короля любимого.

85 Стащите его вы во чисто поле,

Закопайте-ко вы во сыру землю,

Закопайте его до белых грудей.

Может, в ту пору король обумеется,

Может, в ту пору король образумится,

90 Может быть, меня, Настасью-королевичну,

Отдаст за князя за Владимира.

Хоть я не была во городе во Киеве,

Но знаю все именье и богачество.

У этого у князя у Владимира

95 Стоят палаты красовитые,

Стоят луга гряновитые;

У моего батюшки родимого,

У моего короля любимого

Палатишки стоят пустешеньки,

100Лужйшка посеяны низешеньки,

Низешеньки лужишка, нелюбешеньки!»

В это время король политовскиий

Стоял за дверями дубовыми,

За этими порогами сечеными,

105 Повыслушал ея таковы слова,

У своей Настасьи-королевичной,

Говорил он сватам таковы слова:

«Возмите вы Настасью-королевичну,

Посадите на молодого жеребчика».

110 Тут видли Настасью справляючи,

Видли Настасью и сядучи,

А не видли королевичной поедучи.

Далече едет она в чистом поле,

Во чистом поле одна пыль стоит.

115 Приехали ко граду ко Киеву,

Ко славному князю ко Владимиру.

Выходит тут Владимир-князь

Во своем уборе господскоем,

Во своем снаряде молодецкоем,

120 Со великою со радостью

Стречает он Настасью-королевичну.

Брал он Настасью-королевичну

За ручки белые, за ее перстни злаченые,

Опускает он с молодого жеребца;

125 Брал он ее за груди нежные,

Целовал в уста печальные,

Проводил в палаты белокаменны,

В те палаты красовитые.

 

196

 

Пир он провел по-честному

130 И людей накормил досытешенька,

А сватов напоил допьянешенька.

Все люди идут да похваляются:

«Вот у нас есть солнышко Владимир-князь,

Владимир — князь стольно-киевский:

135 Нет такового во всей Руси

И нет такового в каменной Москвы».

Тут век о Владимире старину поют:

Синему морю на тишину,

А всем добрым людям на послушанье.

 

25

[Илья Муромец и Идолище поганое]

Ездил Илья Муромец по чисту полю,

Наехал-то старчище Пилигримище

И сам говорит таковы слова:

«Ай же ты, старчище Пилигримище!

5 Дай-ко ты мне своих платьев старческих,

Дай-ко мне клюху сорока пудов;

Добром буде не дашь — силом возьму».

Сокрутился он старчищем Пилигримищем

И пошел по полю по чистому.

10 Bo ту ли пору, во то время

Ездило Идолище под облакой,

Шибало свою палицу стопудовую,

На коне гоняло и само подхватывало.

И говорит Илья Муромец таково слово:

15 «Ты дай-ко мне, господи, дожжичка

Чистенького и то меленького,

Чтобы подмочило у Идолища добра коня крылатого,

Опустилось бы Идолище на сыру землю,

Поехало б Идолище по чисту полю».

20 Дал тут господь дожжичка

Частенького и то меленького,

Подмочило у Идолища добра коня крылатого,

Опустилось Идолище на сыру землю

И поехало по чисту полю,

25 И увидело старчище Пилигримище:

Шляпа у него тридцати пудов,

Клюха у него сорока пудов.

И говорит Идолище таковы слова:

«Как по платьицу — старчище Пилигримище,

30 А по походочке быть старому казаку Илью Муромцу:

 

197

 

Хоть кто хошь тут быдь, а жива не спущу».

Как замахнул своей палицей булатноей

Во того старчища Пилигримища,—

А Илья на ножку был поверток,

35 Увернется под гриву лошадиную, —

Пролетела палица во сыру землю.

Как скочит из-под гривы лошадиныя,

Змахнул клюхой сорока пудов,

Ударил Идолище в буйну голову

40 И убил Идолище проклятое;

Тут по три дня было пированьице

Про старого казака Илью Муромца,

Что убил Идолище поганое.

Тут век про Илью старину поют:

45 Синему морю на тишину,

А вам, добрым людям, на послушанье.

 

26

Бой Добрыни с змеищем Горыничищем, встреча

с Настасьей Никуличной и женитьба на ней

Добрынюшке матушка говорила,

Что «молод стал ездить во чисто поле,

На тую гору Сорочинскую,

Топтать-то молодых змеенышей,

5 Выручать-то полонов русскиих.

Не куплись, Добрыня, во Пучай-реке,

Пучай-река есть свирепая:

Середня струйка как огонь сечет».

Добрынюшка матушки не слушался,

10 Идет на конюшенку стоялую,

Берет он своего добра коня;

Седлал бурка в седелышко черкасское,

Потнички клал на потнички,

А на потнички кладет войлочки,

15 А на войлочки кладет черкасское седелышко.

Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,

А тринадцату клал ради крепости,

Чтоб добрый конь с-под седла не выскочил,

Добра молодца с добра коня не вырутил.

20 Подпруги были шелковые,

Пряжки у седла красна золота,

Шпеньки у подпругов все булатные:

Тут шелк не рвется и булат не трется,

Красно золото не ржавеет,

 

198

 

25 Молодец на коне сидит — не стареет.

Как был он во чистом поле,

На тыих горах на высокиих,

Потоптал младых змеенышев,

Повыручил полонов русскиих,

30 Богатырско его сердце нажаделося,

Нажаделося и распотелося.

Он приправил своего добра коня,

Добра коня ко Пучай-реке,

Слезает он скоро с добра коня,

35 Снимает с себя платье цветное,

Забрел за струечку за первую

И забрел за струечку за среднюю,

И сам говорил таково слово:

«Мне, Добрынюшке, матушка говаривала,

40 Мне, Никитичу, матушка наказывала,

Что не езди далече во чисто поле,

На тую гору Сорочинскую,

Не топчи-ко младыих змеенышев,

Не выручай полонов русскиих,

45 Не куплись, Добрыня, во Пучай-реке,

Что Пучай-река есть свирепая:

Середня струйка как огонь сечет.

А Пучай-река есть кротка, смирна,

Она будто лужа дожжевая».

50 Не успел Добрыня в час слово  смолвити,

Как в тую пору, в то время

Ветра нет — тучу наднесло,

Тучи нет — а только дождь дожжит,

Дождя-то нет — свищет молвия,

55 Молвии нет — искры сыпятся,

Летит змеище Горынчище,

О двенадцати змея о хоботах.

Хочет змея его с конем сожечь,

Сама говорит таково слово:

60 «Теперечь Добрыня во моих руках:

Захочу — Добрыню теперь потоплю,

Захочу — Добрыню в хобота возьму,

В хобота возьму и в нору снесу,

Захочу — Добрыню съем-сожру».

65 Добрынюшка плавать горазд он был:

Нырнет на бережок на тамошний,

Нырнет на  бережок на здешний —

Нету у Добрынюшки добра коня,

И нет его платьев цветныих,

70 И нет меча бурзамецкого,

 

199

 

Только что лежит на земле пухов колпак,

Насыпан колпак земли Греческой,

По весу колпак цело три пуда.

Как припадает змея к быстрой реке,

75 Он хватил колпак земли Греческой,

Шибнет во змею во проклятую.

Ошиб змее двенадцать всех хоботов,

Упала змея во ковыль-траву.

На кресте был у Добрынюшки булатен нож,

80 Добрынюшка на ножку был поверток,

Скочил на змеинны груди белые,

А змея Добрыне ему змóлится:

«Ах ты ей, Добрынюшка Никитинич!

Мы положим заповедь великую.

85 Чтобы не летать мне на святую Русь,

Не носить людей больше русскиих,

Не копить мне полонов русскиих,

А тебе не ездить во далече во чисто поле,

Не топтать ти младыих змеенышев,

90 Не выручать полонов русскиих».

Положили они заповедь великую.

Как спустил змею с-под колен своих,

Тая змея она проклятая

Поднялась она вверх под облаку;

95 Случилось ей лететь через Киев-град,

Увидала она князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Путятичну,

Идучись по улицы широкия,

Припадала змея ко сырой земли,

100 Схватила она князеву племянницу,

Унесла во нору во глубокую.

Тут солнышко Владимир стольно-киевский

По три дня он билиц-волшебниц скликивал,

Не мог билиц он докликатися,

105 Кто бы мог съездить во далече во чисто поле

Достать князеву племянницу.

Говорит Алешенька Левонтьевич,

Что «солнышко Владимир стольно-киевский!

Накинь-ко эту службу великую '

110 На того Добрыню на Никитича:

У того Добрыни у Никитича

Со змеей ведь заповедь положена;

Он съездит во далече вó чисто поле,

Он достанет нам Забаву Путятичну

115 Без бою, без драки-кроволития».

Накинул он службу великую

 

200

 

На того Добрыню на Никитича.

Он пошел домой Добрыня, закручинился.

Встречает его государыня родна матушка:

120 «Что же ты, Добрынюшка Никитинич,

Идешь с пиру — сам кручинишься?

Знать, место было там не по чину,

Чарой на пиру тебя приобнесли

Аль дурак на пиру надсмеялся-де?»

125 Говорил Добрынюшка Никитинич:

«Место было мне-ка по чину,

Чарой на пиру меня не обнесли,

И дурак надо мной не надсмеялся-де;

А накинул службу-де великую

130 Тот солнышко Владимир стольно-киевский,

Что съездить во далече во чисто поле,

Сходить на ту гору Сорочинскую,

Сходить во нору во глубокую,

Достать-то князеву племянницу,

135 Молоду Забаву дочь Путятичну».

Говорила родна его матушка:

«Ложись-ко спать рано с вечера:

Утро будет оно мудрое,

Мудренее утро будет вечера».

140 Он ставал поутрушку ранешенько,

Умывался поутрушку белешенько,

Снаряжался хорошохонько;

Обседлал он дедушкова добра коня,

Садился скоро на добра коня;

145 Провожала его родна матушка,

На прощаньице плетку подала:

«Ах ты ей, рожоно мое дитятко!

Возьми-ко плеточку шелковую.

Когда будешь во далече во чистом поле,

150 На тоя горы на Сорочинския,

Потопчешь младых змеенышев,

Тыи младые змееныши

Подточат они у коня щеточки, —

И бей бурка промежу уши,

155 И бей бурка промежу ноги,

Промежу ноги да между задняя:

Что станет твой бурушко доскакивать,

Змеенышев от ног отряхивать,

Притопчет всех до единого».

160 Как будет он во далече во чистом поле,

На тые горы Сорочинские,

Потоптал он младыих змеенышев,

 

201

 

Повыручил полонов русскиих;

Тыи же младые змееныши

165 Подточили у бурка они щеточки,

Что не может он бурушко поскакивать,

Змеенышев от ног он отряхивать.

Он брал-де плеточку шелковую,

Бьет бурка промежу уши

170 И бьет бурка промежу ноги,

И промежу ноги, ноги задния:

И стал его бурушко поскакивать,

Змеенышев от ног он отряхивать,

Притоптал он всех до единого.

175 Выходила змея тут проклятая

Из тоя норы из глубокия,

Говорила змея ему проклятая:

«Ах ты ей, Добрыня сын Никитинич!

Ты зачем нарушил свою заповедь,

180 Притоптал всех малыих детушек?»

Говорил Добрыня сын Никитич:

«Ай же ты, змея проклятая!

Черти ли тебя несли чрез Киев-град,

Зачем взяла князеву племянницу,

185 Молоду Забаву дочь Путятичну?

Отдай ее без драки-кроволития!»

Говорит ему змея проклятая:

«Не отдам я князевой племянницы

Без драки, без бою-кроволития».

190 Заводила она бой-драку великую.

Дрался со змеей он трои сутки,

И не мог Добрыня змеи перебить;

Хочет Добрыня от змеи отстать,

С небес ему глас гласит:

195 «Молодой Добрыня сын Никитинич!

Дрался ты с змеей трои сутки,

Подерись с змеей еще три часу:

Ты побьешь змею проклятую».

Дрался он с змеей еще три часу,

200 Он убил змею-то проклятую:

Тая змея кровью пошла.

Стоял у змеи он трои сутки,

Не мог он крови той переждать,

Хочет Добрыня от змеи отстать,

205 А с небес Добрыне глас гласит:

«Ай же ты, Добрыня сын Никитинич!

Стоял ты у змеи трои сутки,

Постой еще у змеи три часу;

 

202

 

Возьми ты копье бурзамецкое,

210 Ты бей копьем о сыру землю,

Сам к копью приговаривай:

«Расступись-ко, матушка сыра земля!

На четыре расступись на четверти,

Пожри-ко всю кровь змеиную».

215 Стоял он у змеи еще три часу,

Брал копье бурзамецкое,

Бил копьем о сыру землю,

Сам к копью приговаривал:

«Расступись-ко, матушка сыра земля!

220 На четыре расступись на четверти,

Пожри-ко всю кровь змеиную».

Расступилась матушка сыра земля,

На четыре расступилась на четверти,

Пожрала всю кровь змеиную.

225 Тут Добрыня сын Никитинич

Опустился он во нору во глубокую,

Сам говорил таково слово

Молодой Забавы дочь Путятичной:

«Ай же ты, Забава дочь Путятична!

230 За тебя я эдак странствую.

Поедем ко граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

У тоя змеи у проклятыя

Наношено силы сорок тысячей,

235 Сорок царей, сорок царевичей,

Сорок королей, сорок королевичей,

А простой-то силы и сметы нет.

Говорил Добрыня сын Никитинич:

«Вы все цари, все царевичи,

240 Все короли, все королевичи!

А вам всем воля вольная,

Куда вздумаете, туда пойдете».

Повез он князеву племянницу

По той ли по пути по дороженьке;

245 Наехал он брод лошадиный,

По колену у ней во землю угрязнуто.

Он догнал Алешеньку Левонтьевича,

Сам говорит таковы слова:

«Ай же ты, Алешенька Левонтьевич!

250 Возми-ка Забаву дочь Путятичну,

Отвези-ка ю во Киев-город,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

Сам поехал этим бродом лошадиныим,

Догнал поленицу, женщину великую,

 

203

 

255 Ударил своей палицей булатноей

Тую поленицу в буйну голову:

Поленица назад не оглянется,

Добрыня на коне приужахнется.

Приезжал Добрыня ко сыру дубу,

260 Толщиною дуб был шести сажен,

Он ударил своей палицей во сырой дуб

Да расшиб весь сырой дуб по ластиньям,

Сам говорит таково слово:

«Силы у Добрыни есть по-старому,

265 а смелость у Добрыни не по-старому».

Он назад, Добрынюшка, воротился,

Догнал поленицу, женщину великую,

Ударил своей палицей булатноей

Тую поленицу в буйну голову:

270 Поленица назад не оглянется,

Добрыня на коне приужахнется.

Назад Добрынюшка воротится,

Приезжал Добрыня ко сыру дубу,

Толщиной дуб сажен двенадцати,

275 Он ударил своей палицей во сырой дуб,

Он расшиб весь сырой дуб по ластиньям,

Сам говорит таково слово:

«Силы у Добрыни есть по-старому,

А смелость у Добрыни не по-старому».

280 Он догнал поленицу, женщину великую,

Ударил своей палицей булатноей

Тую поленицу в буйну голову:

Поленица назад приоглянется,

Сама говорит таково слово:

285 «Я думала, комарики покусывают,

Ажио русский могучий богатырь пощалкивает».

Как хватила Добрыню за желты кудри,

Посадила его во глубок карман,

Везла она Добрыню трои сутки;

290 Испровещится как ей добрый конь,

Ей добрый конь голосом человеческим:

«Ай ты ей, Настасья дочь Никулична!

Не могу везти вас с богатырем:

Конь у богатыря против меня,

295 А сила у богатыря супротив тебя».

Говорила Настасья дочь Никулична:

«Я повыздыну богатыря из карманчика.

Ежели богатырь он старыий,

Я богатырю голову срублю;

300 А ежели богатырь он младыий,

 

204

 

Я богатыря в полон возьму;

А ежели богатырь мне в любовь придет,

Я теперь за богатыря замуж пойду».

Повыздынет Добрыню из карманчика,

305 Добрыня ей тут в любовь пришел.

Поехали ко граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру,

Приняли они по злату венцу.

Тут по три дня было пированьице

310 Про молода Добрыню про Никитича,

Что достал он князеву племянницу.

Тут век про Добрыню старину скажут:

Синему морю на тишину,

Вам всем, добрым людям, на послушанье.

 

26а

[Добрыня купается и бьется со змеем]

Добрыня женится

Добрынюшки матушка говорила,

Что «молод начал ездить во чисто поле,

На тую гору Сорочинскую,

Топтать-то молодых змиенышей,

5 Выручать-то полонов русскиих.

Не куплись, Добрыня, во Пучай-реки,

Пучай-река есть свирипая:

Середня струйка как огонь сичет».

Добрынюшка матушки не слушался,

10 Идет на конюшенку стоялую,

Берет он своего добра коня;

Седлал бурка во сиделышко черкасское,

Потнички клал на потнички,

А на потнички кладет войлочки,

15 А на войлочки кладет черкасское сиделышко.

Всех подтягивал двинадцать тугих подпругов,

А тринадцатую клал ради крепости,

Чтобы добрый конь с седла не выскочил,

Добра молодца с добра коня не вырутил.

20 Подпруги были шелковые,

Пряжки у седла красна золота,

Шпенки у подпругов все булатные:

Тут шелк не рвется и булат не трется,

Красно золото не ржавиет,

25 Молодец на кони сидит — не стариет.

Как был он во чистом поли,

 

205

 

На тыих горах на высокиих,

Потоптал младыих змиенышей,

Повыручил полонов русскиих,

30 Богатырско его сердце пожаделося,

Пожаделося и распотелося.

Он приправил своего добра коня,

Добра коня ко Пучай-реки,

Слезает он скоро с добра коня,

35 Снимал с себя платье цвитное,

Забрел за струечку за первую

И забрел за струечку за среднюю,

И сам говорил таково слово:

«Мне, Добрынюшки, матушка говаривала,

40 Мне, Никитичу, матушка наказывала,

Что не изди далече во чисто поле,

На тую гору Сорочинскую,

Не топчи-ко младыих змиенышей,

Не выручай полонов русскиих,

45 Не куплись, Добрыня, во Пучай-реки,

Что Пучай-река есть свирипая:

Середня струйка как огонь сичет.

А Пучай-река есть кротка, смирна,

Она будто лужа дожжевая».

50 Как в тую пору, в то время

Ветра нет — тучу наднесло,

Тучи нет — а только дождь дожжит,

Дожжа-то нет — искры сыпятся,

Летит змиище Горынчище,

55 О двинадцати змия о хоботах.

Хочет змия его с конем сожечь,

Сама говорит таково слово:

«Тепереча Добрыня в моих руках,

Захочу — Добрыню теперь потоплю,

60 Захочу — Добрыню в хобота возьму,

В хобота возьму и на Русь возьму,

Захочу — Добрыню съем-сожру».

Добрынюшка плавать горазд он был:

Нырнет на бережок на тамошний,

65 Нырнет на бережок на здешний —

Нету у Добрынюшки добра коня,

И нет его платьев цветныих,

И нет меча бурзамецкого,

Только что лежит на земли пухов колпак,

70 Насыпан колпак земли Греческой,

По весу колпак цело три пуда.

Он хватил колпак земли Греческой,

 

206

 

Махнул во змию во проклятую,

Ошиб змие двинадцать всех хоботов,

75 Упала змия во ковыль-траву.

Добрынюшка на ножку был поверток,

Скочил на змиинины груди белые,

А змия Добрыне ему взмолится:

«Ах ты ей, Добрынюшка Никитич!

80 Мы положим заповедь великую,

Чтобы не летать мне на святую Русь,

Не носить людей больше русскиих,

Не копить мне полонов русскиих,

А тебе не издить далече во чисто поле,

85 Не топтать ти младыих змиенышей,

Не выручать полонов русскиих».

Положили они заповедь великую.

Тая змия она проклятая,

Поднялась она вверх под облаку,

90 Случилось ей лететь через Киев-град,

Увидала она князеву племянницу,

Припадала змия ко сырой земли,

Схватила она князеву племянницу,

Унесла во нору во глубокую.

95 Тут солнышко Владимир стольно-киевский

По три дня он билиц-волшебниц скликивал,

Не мог билиц он докликатися,

Кто бы мог съиздить далече во чисто поле.

Говорит Алешенька Леонтьевич,

100 Что «солнышко Владимир стольно-киевский!

Накинь-ко эту службу великую

На того Добрыню на Никитича:

У того Добрыни у Никитича

Со змией ведь заповедь положена;

105 Он достанет нам Забаву Путятичну

Без бою, без драки-кровопролития».

Накинул он службу великую

На того Добрыню на Никитича.

Он пошел, Добрыня, закручинился,

110 Встречает его государыня родна матушка:

«Что же ты, Добрынюшка Никитич,

Идешь с пиру — сам кручинишься?

Знать, место было там не по чину,

Чарой на пиру тебя приобнесли

115 Аль дурак на пиру надсмеялся-де?»

Говорил Добрынюшка Никитич,

Что «место мне было по чину,

Чарой на пиру меня не óбнесли,

 

207

 

И дурак надо мной не надсмеялся-де;

120 А накинул службу-де великую

Тот солнышко Владимир стольно-киевский,

Что съездить далече во чисто поле,

Сходить на тую гору Сорочинскую,

Сходить во нору во глубокую,

125 Достать-то князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Путятичну».

Говорила родна его матушка:

«Ложись-ко спать рано с вечера:

Утро будет оное мудрое,

130 Мудренее утро будет вечера».

Он вставал поутрушку ранешенько,

Умывался поутрушку белешенько,

Снаряжался хорошохонько;

Обсидлал он дедушкова добра коня,

135 Садился скоро на добра коня;

Провожала его родна матушка,

На прощаньице плетку подала:

«Ах ты ей, рожоно мое дитятко!

Возьми-ко плеточку шелковую

140 И бей бурка промежу уши,

И бей бурка промежу ноги,

Промежу ноги да между задния:

Что станет твой бурушко поскакивать,

Змиенышей от ног отряхивать,

145 Притопчет всех до единого».

Как будет он далече во чистом поли,

На тыя горы Сорочинския,

Потоптал он младыих змиенышей,

Повыручил полонов русскиих;

150 Тыи же младые змиеныши

Подточили у бурка они щеточки,

Что не может он бурушко поскакивать,

Змиенышев от ног он отряхивать.

Он брал-де плеточку шелковую,

155 Бьет бурка промежу уши

И  бьет бурка промежу ноги,

Промежу ноги да между задния:

И стал его бурушко поскакивать,

Змиенышев от ног он отряхивать,

160 Притоптал он всех до единого.

Выходила змия тут проклятая

Из тыя из норы из глубокия,

Говорила змия ему проклятая:

«Ах ты ей, Добрыня сын Никитинич!

 

208

 

165 Ты зачем нарушил свою заповедь,

Притоптал всех малыих детушек?»

Говорил Добрыня сын Никитинич:

«Ай же ты, змия да проклятая!

Черти ли тебя несли через Киев-град,

170 Зачем взяла князеву племянницу,

Молоду Забаву дочь Путятичну?

Отдай ее без драки-кровопролития!»

Говорила змия ему проклятая:

«Не отдам я князевой племянницы

175 Без бою, без драки-кровопролития».

Заводила она бой-драку великую,

Дрался со змией он трои сутки,

Он убил змию-то проклятую,

Спустился во нору во глубокую;

180 Много там сидит царей, царевичев,

Много королей, королевичев,

Простой-то силы и сметы нет,

Насчитал он силы сорок тысяч.

Говорит он князевой племянницы,

183 Молодой Забавы дочь Путятичной:

«За тебя я этак странствую!

Поедем ко граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру;

А вам всем, господа, воля вольная!»

190 Повез он князеву племянницу

По той-то пути по дороженьки;

Увидал он брод лошадиный,

По колену у ней в землю угрязнуто.

Он догнал Алешеньку Леонтьевича,

195 Вручил ему князеву племянницу,

Тую ль Забаву дочь Путятичну,

Велел свезти ко граду ко Киеву,

К ласкову князю ко Владимиру.

Сам поехал этим бродом лошадиным.

200 Догнал паленицу, женщину великую.

Ударил своей палицей булатноей

Тую паленицу в буйну голову:

Паленица назад не оглянется,

Добрыня на кони приужахнется.

205 Приезжал Добрыня ко сыру дубу,

Толщиной был дуб шести сажен,

Он ударил своей палицей во сырой дуб

Да расшиб весь сырой дуб по ластиньям,

Сам говорит таково слово:

210 «Сила у Добрыни все по-старому,

 

209

 

А смелость у Добрыни не по-старому».

Он назад, Добрынюшка, воротится,

Догнал паленицу, женщину великую.

Ударил своей палицей булатноей

215 Тую паленицу в буйну голову:

Паленица назад не оглянется,

Добрыня на кони приужахнется.

Приезжал Добрыня ко сыру дубу,

Толщиною дуб сажен двинадцати,

220 Он ударил своей палицей во сырой дуб,

Он расшиб весь сырой дуб по ластиньям,

Сам говорит таково слово:

«Сила у Добрыни все по-старому,

А смелость у Добрыни не по-старому».

225 Он назад, Добрынюшка, воротится,

Догнал палеиицу, женщину великую,

Ударил своей палицей булатноей

Тую паленицу в буйну голову:

Паленица назад приоглянется,

230 Сама говорит таково слово:

«Я думала, что комарики покусывают,

Ажио русский могучий богатыри пощелкивают!»

Как хватила Добрыню за желты кудри,

Посадила его во глубок карман,

235 Везла она Добрыню трое сутки;

Испровещется как ей добрый конь:

«Ах ты ей, Настасья дочь Никулична!

Не могу везти вас с богатырем:

Конь у богатыря против меня,

240 А сила у богатыря супротив тебя».

Говорила Настасья дочь Никулична:

«Ежели богатырь он старой,

Я богатырю голову срублю;

А ежели богатырь он младой,

245 Я богатыря в полон возьму;

А ежели богатырь мне в любовь придет,

Я теперича за богатыря замуж пойду».

Повыкинет Добрыню из карманчика,

Добрыня ей тут понравился.

250 Поехали ко граду ко Киеву,

Ко ласкову ко князю ко Владимиру,

Принесли они по злату венцу.

Тут за три дня было пированьице

255 Про молода Добрыню про Никитича,

Что достал он князеву племянницу.

Тут век про Добрыню старину скажут:

 

210

 

Синему морю на тишину,

Вам всем, добрым людям, на послушанье.

 

27

Добрыня в отъезде. Алеша Попович

Говорит Добрыня сын Никитич

Своей государыне родной матушке:

«Ах ты ей, государыни родна матушка!

Ты на что меня, Добрынюшку несчастного, спородила?

5 Спородила бы, государыни родна матушка,

Ты бы беленьким горючим меня камешком,

Завернула в тонкой в льняной во рукавичек,

Спустила бы меня во сине море:

Я бы век, Добрыня, в море лежал,

10 Я не ездил бы, Добрыня, по чисту полю,

Я не убивал бы, Добрыня, неповинныих душ,

Не пролил бы крови я напрасныя,

Не слезил Добрыня отцов-матерей,

Не вдовил Добрыня молодыих жен,

15 Не пускал сиротать малыих детушек».

Ответ держит государыни его матушка:

«Я бы рада тебя, дитятко, спородити

Таланом-участью в Илью Муромца,

Силой в Святогора-богатыря,

20 Смелостью в смелого в Алешку во Поповича,

Красотой бы я в Осипа Прекрасного,

Я походкою бы тебя щепливою

Во того Чурилу во Пленковича,

Я бы вежеством в Добрынюшку Никитича:

25 Сколько тыя статьи есть, а других бог не дал,

Других бог не дал, не пожаловал».

Скоро-наскоро Добрыня он коня седлал,

Поезжал Добрыня во чисто поле,

Провожала Добрыню родна матушка,

30 Простилася, воротилася,

Домой пошла, сама заплакала,

Учала по палаты похаживать,

Начала голосом поваживать

Жалобнехонько она, с причетью.

35 У тыя было у стремены у правыя

Провожала Добрыню любимая семья,

Молода Настасья дочь Никуличиа,

Сама говорила таково слово:

«Когда Добрынюшка домой будет,

 

211

 

40 Когда дожидать Добрыню из чиста поля?»

Отвечал Добрыня сын Никитич:

«Когда у меня ты стала спрашивать,

Тогда я стану тебе сказывать:

Сожидай Добрынюшку по три году;

45 Если в три году не буду, жди друго три;

А как сполнится времени шесть годов,

Да не буду я домой из чиста поля,

Поминай меня, Добрынюшку, убитого,

А тебе-кава, Настасья, воля вольная:

50 Хоть вдовой живи, хоть замуж поди,

Хоть за князя поди, хоть за боярина,

А хоть за русского могучего богатыря,

А только не ходи за моего брата за названого,

За смелого за Алешу за Поповича».

55 Стала дожидать его по три году.

Как день за днем — будто дождь дожжит,

Неделя за неделей — как трава растет,

А год за годом — как река бежит.

Прошло тому времени да три году,

60 Не бывал Добрыня из чиста поля.

Стала сожидать его по другое три,

Опять день за днем — будто дождь дожжит,

Неделя за неделей — как трава растет,

А год за годом — как река бежит.

65 Прошло тому времени шесть уже лет,

Не бывал Добрыня из чиста поля.

Во тую пору, в то время

Приезжал Алеша из чиста поля,

Привозил он весточку нерадостну,

70 Что нет жива Добрыни Никитича.

Тогда государыни родна его матушка

Жалешенько она по нем плакала,

Слезила она очи ясные,

Скорбила она лице белое

75 По своем рожоном дитятки,

По молодом Добрыни Никитичи.

Стал солнышко Владимир тут похаживать,

Настасьи Никуличной посватывать:

«Как тебе жить молодой вдовой,

80 Молодой век свой коротати?

Поди замуж хоть за князя, хоть за боярина,

Хоть за русского могучего богатыря,

А хоть за смелого Алешу Поповича»,

Отвечала Настасья дочь Никулична:

85 «Я исполнила заповедь мужнюю:

 

212

 

Я ждала Добрыню цело шесть годов,

Не бывал Добрыня из чиста поля;

Я исполню заповедь свою женскую:

Я прожду Добрынюшку друго шесть годов;

90 Так сполнится времени двинадцать лет,

Да успею я и в ту пору замуж пойти?»

Опять день за днем — будто дождь дожжит,

А неделя за неделей — как трава растет,

А год за годом — как река бежит.

95 Прошло тому времени друго шесть годов,

Сполнилось верно двинадцать лет,

Не бывал Добрынюшка из чиста поля.

Стал солнышко Владимир тут похаживать,

Настасьи Никуличной посватывать,

100 Посватывать, подговаривать:

«Как тебе жить молодой вдовой,

Молодой свой век коротати?

Поди замуж хоть за князя, хоть за боярина,

А хоть за русского могучего богатыря,

105 А хоть за смелого Алешу Поповича».

Не пошла замуж ни за князя, ни за боярина,

Ни за русского могучего богатыря,

А пошла замуж за смелого Алешу Поповича.

Пир идет у них по третий день.

110 Сегодня им идти ко божьей церкви,

Принимать с Алешей по злату венцу.

А Добрыня лучился у Царя-града,

А у Добрыни конь потыкается:

«Ах ты волчья сыть, ты медвежья шерсть!

115 Зачем сегодня потыкаешься?»

Испровещется ему добрый конь,

Ему голосом человеческим:

«Ты ей, хозяин мой любимый!

Над собой невзгодушки не ви΄даешь:

120 Твоя молода Настасья дочь Никулична замуж пошла

За смелого Алешу за Поповича;

Пир идет у них по третий день.

Сегодня им идти ко божьей церкви,

Принимать с Алешей по злату венцу».

125 Разгорячился Добрынюшка Никитич,

Он берет да плеточку шелковую,

Он бьет бурка промежу ноги,

Промежу ноги, между задния,

Что стал его бурушка поскакивать

130 С горы на гору, с холма на холмы

И реки, озера перескакивать,

 

213

 

Щирокия раздолья между ног пущать.

Как не ясный сокол в перелет летит,

Добрый молодец перегон гонит.

135 Не воротмы ихал через стену городовую,

Мимо тую башню наугольную,

К тому придворью ко вдовиному;

На двор заехал безобсылочно,

В палаты идет бездокладочно;

140 Не спрашивал у ворот подворотников,

У дверей не спрашивал придверников,

Всех он взашей прочь отталкивал;

Смело проходил в палаты во вдовиные,

Крест кладет по-писаному,

145 Поклон кладет по-ученому,

Пречестной вдовы да он в особину:

«Ты здравствуешь, честна вдова Мамелфа Тимофеевна!»

Вслед идут придверники, приворотники,

Сами говорят таково слово:

150 «Причестна вдова Мамелфа Тимофеевна!

Как этот удалый добрый молодец

Наехал из чиста поля скорым гонцом,

Нас не спрашивал у ворот приворотников,

У дверей не спрашивал придверников,

155 Всех нас взашей прочь отталкивал».

Испроговорит им честна вдова:

«Ах ты ей, удалый добрый молодец!

Ты зачем заехал на сиротский двор,

В палаты идешь бездокладочно?

60 Как бы было живо мое чадо милое,

Молодой Добрыня сын Никитич,

Отрубил бы он тебе буйну голову

За твои поступки неумильные».

Говорил Добрыня сын Никитич:

65 «Не напрасно ли вы согрешаете?

А я вчерась с Добрыней поразъехался,

Добрыня поехал ко Царю-граду,

А я поехал ко Киеву.

Наказывал мне братец тот родимый

Спросить про него милу семью,

Про молоду Настасью Никуличну.

Где же есть она, Настасья Никулична?»

«Добрынина родима семья замуж пошла,

175 Пир идет у них по третий день,

Сегодня им идти ко божьей церкви;

А в тую ль было пору, в тыя шесть лет,

Приезжал Алеша из чиста поля,

 

214

 

Привозил он весточку нерадостну,

Что нет жива Добрыни Никитича:

180 Убит лежит во чистом поли,

Буйна голова испроломана,

Могучи плечи испрострелены,

Головой лежит чрез ракетов [a] куст.

Я жалешенько об нем плакала».

185 Говорил Добрыня сын Никитич:

«Наказывал братец мне названый:

Если лучится быть тебе на пиру во Киеве,

Ты возьми мое платье скоморошское

И гуселки возьми мои яровчаты,

190 В новой горенки все на столики».

Принесли они платье скоморошское

И гуселки ему яровчаты.

Накрутился молодец скоморошиной,

Пошел как на хорош почестней пир.

195 Идет он княженецкой двор безобсылочно,

А в палаты идет бездокладочно;

Не спрашивал у ворот приворотников,

У дверей не спрашивал придверников,

Всех он взашей прочь  отталкивал;

200 Смело проходил в палаты княженецкие,

Крест кладет по-писаному,

Поклон ведет по-ученому,

Солнышку Владимиру в особину,

Сам говорит таково слово:

205 «Здравствуй, солнышко Владимир стольно-киевский

Со своей княгиней со Апраксией!»

Вслед идут все, жалобу творят:

«Солнышко Владимир стольно-киевский!

Как этот удалый добрый молодец

210 Наехал из поля скорым гонцом

И тепереча идет скоморошиной:

Он не спрашивал у ворот приворотников,

У дверей не спрашивал придверников,

Всех нас взашей прочь толкал,

215 Скоро проходил в палаты княженецкие».

«Ах ты ей, удалая скоморошина!

Ты зачем идешь на княженецкий двор,

На княженецкий двор безобсылочно,

Во палаты идешь бездокладочно,

220 Не спрашивал у ворот приворотников,

У дверей не спрашивал придверников,

 

215

 

Скоро проходил в палаты княженецкие?»

Скоморошина к речам не примется,

Скоморошина в речи не вчуется [b]

225 «Скажи, где есть наше место скоморошское?»

С сердцем говорит Владимир стольно-киевский,

Что «ваше место скоморошское

На той на печки на муравленой,

На муравленой печки — на запечки».

230 Он скочил скоро на место на показанно,

На тую на печку на муравлену;

Натягивал тетивочки шелковые

На тыя струночки золоченые,

Учёл по стрункам похаживать,

235Учел он голосом поваживать,

Играет-то в Цари-гради,

А на выигрыш берет все в Киеве,

Он от старого всех до малого.

Тут все на пиру призамолкнули,

240 Сами говорят таково слово,

Что «не быть этой удалой скоморошины,

А кому ни надо быть русскому,

Быть удалому доброму молодцу!»

Говорил Владимир стольно-киевский:

245 «Ах ты ей, удалой скоморошина!

Опущайся из печки, из запечки,

Садись-ко с нами за дубов стол хлеба кушати,

Станем белыя лебедушки мы рушати.

За твою игру за веселую

250 Дам тебе три места любимыих:

Перво место — сядь подли меня,

Друго место — супротив меня,

А третье место — куда сам захошь,

Куда сам захошь, еще пожалуешь».

' Не села скоморошина подли князя,

Не села скоморошина против князя,

А садилась скоморошина в скамиечку

Супротив княжны порученыя.

Говорит удала скоморошина,

Что «солнышко Владимир стольно-киевский!

Бласлови мне налить чару зелена вина,

Поднесть эту чару, кому я знаю,

Кому я знаю, еще пожалую».

Как он налил чару зелена вина,

Он опустит в чару свой золочен перстень,

 

216

 

Подносит княжны поручения,

Сам говорит таково слово:

«Молода Настасья дочь Никулична!

Прими сие чару единой рукой

270 Да выпей-ка чару единыим духом:

Буде пьешь до дна — так видаешь добра,

А не пьешь до дна — не видаешь добра».

Она приняла чару единой рукой,

Да и выпила чару единыим духом,

275 Да и посмотрит в чары свой злачен перстень,

Которым с Добрыней обручалася;

Сама говорит таково слово:

«Солнышко Владимир стольно-киевский!

Не тот мой муж, который подли меня,

280  А тот мой муж, который супротив меня,

Сидит мой муж на скамеечки,

Подносит мни чару зелена вина».

Сама выскочит из-за стола из-за дубового,

Упала Добрыни в резвы ноги:

285 «Прости, прости, Добрынюшка Никитич,

В той вины прости меня, в глупости,

Что не по твоему наказу-де я сделала,

Я за смелого Алешеньку замуж пошла».

Говорил Добрыня сын Никитич,

290 Что не дивую я разуму-то женскому,

Что волос долог, да ум короток:

Их куда ведут — они туда идут,

Их куда везут — они туда идут,

А дивую я солнышку Владимиру

295 С молодой княгиной со Апраксией:

Солнышко Владимир тот тут сватом был,

А княгини Апраксия свахою,

Они у живого мужа жену просватали!»

Тут солнышку Владимиру к стыду пришло,

300 А говорил Алешенька Григорьевич:

«Прости, прости, братец мой названый,

Что я посидел подли твоей любимой семьи,

Подли молодой Настасьи Никуличной».

«В той вины, братец, тебя бог простит,

305 Что ты посидел подли моей любимой семьи,

Подли молодой Настасьи Никуличной,

А во другой вины тебе, братец, не прощу:

Как приезжал ты из чиста поля в первых шесть лет,

Привозил ты весточку нерадостну,

310 Что нет жива Добрыни Никитича,

Убит лежит во чистом поли,

 

217

 

Буйна голова испроломана,

Могучи плечи испрострелены,

Головой лежит чрез ракетов куст,

315 Так тогда государыни родна матушка

Далешенько-с по мне плакала,

Слезила свои очи ясные,

Скорбила свое лице белое:

С этой вины тебе не прощу!»

320 Ухватил Алешку за желты кудри,

Выдернул Алешку чрез дубовый стол,

Бросил Алешку о кирпичей мост,

Повыдернет шалыгу подорожную,

Учел шалыжищем ухаживать:

325 цто хлопанье и что оханье, не слышно видь.

Всяк-то, братцы, на веку женится,

А не дай бог женитьбы той Алешиной:

Только-то Алешенька женат бывал,

Женат бывал, с женой сыпал,

330 Тут взял Добрыня любиму семью,

Молоду Настасью дочь Никуличну,

Пошел к государыни родной матушки,

Тут сделал он доброе здоровьице.

Век про Добрыню старину скажут:

335 Синему морю на тишину,

Вам всем, добрым людям, на послушанье.

 

28

Алеша Попович и Тугарин Змеевич

Под стольным городом под Киевом,

При ласковом князе при Владимире,

Объявилось новое чудовище — 

Наезжал Тугарин Змеевич.

5 Солнышко Владимир стольно-киевский

Заводил свой хорош почестей пир

И зазвал Тугарина на нечестный пир.

Ставили столы ему дубовые,

Наливали питьица медвяные,

10 Полагали ему ества сахарные.

Садился Тугарин за дубовый стол,

Он по белой лебедушке зараз глотал.

И сидел тут Алешенька Попович,

Сам говорил таковы слова:

15 «Как у моего государя было батюшки,

У Левонтья-попа было ростовского,

 

218

 

Было псище-то старое,

Старое псище-то, седатое,

Хватило костище великое,

20 Где оно хватило — подавилося.

Подавиться Тугарину Змеевичу

От меня Алешки от Поповича».

Стал Тугарин пить зелено вино,

По целой чары зараз глотал.

25 Говорит Алеша таковы слова:

«Как у моего родителя было батюшки,

У Левонтья-попа было ростовского,

Было коровище великое,

Выпило питьица лоханище,

30 Где оно выпило — тут и треснуло.

И треснет Тугарин-от Змеевич

От меня Алешки от Поповича».

Эты ему речи не слюбилися:

Хватил на столе ножище булатное

35 И шибнет в Алешку во Поповича, —

Пролетел нож мимо Алешу Поповича.

Как у той было у печки муравленой

Стоял его слуга Аким-паробок,

На лету он нож подхватывал,

40 Сам к ножу приговаривал:

«Ах ты ей, Алешенька Левонтьевич!

Сам ли ты пойдешь али меня пошлешь

С Тугарином супротивиться?»

Говорил Алешенька Левонтьевич:

45 «Некуда уйдет гагара безногая».

Уезжал Тугарин во чисто поле.

Ко тому же времени на другой день

Выезжал Алеша во чисто поле,

Стретил Тугарина Змеевича

50 И убил Тугарина Змеевича.

Тут век про Алешу старину поют:

Синему морю на тишину,

А вам, добрым людям, на послушанье.

 

29

[Михайле Потык сын Иванович]

Во стольном было городе во Киеве,

У ласкова князя у Владимера,

Было пирование — почестный пир

На многи князи да на бояра,

 

219

 

5 На всех тех гостей званых-браныих,

Званых-браных гостей, приходящиих.

Все на пиру наедалися,

Все на честнóм напивалися,

Все на пиру порасхвастались:

10 Иной хвалится-есть — добрым конем,

Иной хвастает шелковым портом,

Иной хвалится — села со приселками,

Иной хвалит города с пригородками,

Умный хвастает родной матушкой,

15 А безумный хвастает молодой женой.

Из того стола из-за дубова

Не золота звонка труба вострубила,

Испроговорил Владимер стольно-киевский:

«Нечем мне, Владимеру, похвастати,

20 Нету у меня золотой казны.

Первой русский славный богатырь,

Старый казак Илья Муромец!

Съезди-ко ты в Золоту Орду,

Повыправь-ко там дани-выходы,

25 Выходы-дани за двенадцать год,

За тринадцать лет с половиною.

Другой русский славный богатырь,

Михайло Потык сын Иванович!

Съезди-ко ты во Турецию,

30 Повыправь-ко там дани-выходы,

Выходы-дани за двенадцать год,

За тринадцать лет с половиною.

Третий русский славный богатырь,

Молодой Добрыня сын Никитинич!

35 Съезди-ко ты да во Швецию,

Выправь-ко там дани-выходы,

Выходы-дани за двенадцать год,

За тринадцать лет с половиною.

Собиралися три русских три могучих три богатыря

40 Ко тому кресту к Леванидову;

Тут оне крестами побраталися.

Который же из них был бóльшей брат?

Старый казак Илья Муромец был бóльшей брат;

45 А Михайла Потык сын Иванович был срéдней брат;

Молодой Добрыня сын Никитич был мéньшей брат.

Говорит старый казак Илья Муромец:

«Ай вы ей, мои братьица крестовые!

Который пораньше да повыедет

50 Ко стольному городу ко Киеву,

Ко другому ехать на выручку».

 

220

 

Отправился перво старый казак

Илья Муромец в Золоту Орду,

Михайла Потык сын Иванович в Турецию,

А молодой Добрыня сын Никитич во Швецию.

55 Как Михайла Потык сын Иванович

Взыскал свои дани-выходы,

Привез ко солнушку Владимеру.

Говорил Владимер стольно-киевский,

Что «пишет мне Бухарь — царь заморский:

60 «Пришли ты ко мне дани-выходы,

Выходы-дани за двенадцать год,

За тринадцать лет с половиною;

Если не пришлешь даней-выходов,

Разорю я весь ваш Киев-град».

65 Так отвезти надо ему дани-выходы».

Говорил Михайла Потык сын Иванович:

«Солнышко Владимер стольно-киевский!

Напиши-ко скорописчетые éрлыки,

Что отпущены дани-выходы

70 За Михайлой Потыком сыном Ивановым,

А я поеду без выходов».

Приехал ко Бухарю, ко царю ко заморскому.

Спрашивал Бухарь — царь заморскиий:

«Ты откудашной, удалый добрый молодец,

75 Ты коей орды, ты коей земли,

Как тебя именем зовут,

Нарекают по отечеству?»

Говорит удалый добрый молодец,

Что «я есть из града из Киева,

80 Молодой Михайла Потык сын Иванович,

Привез тебе дани-выходы

От того от солнышка Владимера».

«Так где ж у тебя дани-выходы?»

Говорил Михайла Потык сын Иванович,

85 Что «были у меня дани-выходы

Навалены монетою медною;

Вси тележечки порассыпались,

Колесочка разломалися,

Так остались мужики там починивать».

90 Так говорил Бухарь — царь заморскиий:

«С эдаких с великих со  радостей

У вас чем в России забавляются?»

Говорил Михайла Потык сын Иванович,

Что «у нас в России забавляются — 

95 [Играют в карты белиартовы],

Играют в шашечки кленовые

 

221

 

На тыих дощечках на дубовыих».

Так говорил Бухарь — царь заморскиий,

Что «станем играть в шашечки кленовые».

100 Оны стали играть в шашки кленовые.

Тот Бухарь — царь заморскиий

Положил на дощечки [c] дани-выходы,

А тот Михайла Потык сын Иванович

Положил на дощечку добра коня:

105 Повыиграл Бухарь — царь заморскиий

Со Михайлы Потыка сына Иванова.

Наставили дощечку оны другую;

Тот Михайла Потык сын Иванович

Положил на дощечку буйну голову,

110 Тот Бухарь — царь заморскиий

Положил свои дани-выходы

Да и положил Михайлина добра коня;

Сыграли дощечку оны другую:

Тут повыиграл Михайла Потык сын Иванович.

115 Раззадорился Бухарь — царь заморскиий,

Наставили дощечку оны третьюю,

Положил полцарства, пол-имянства-де,

А тот Михайла Потык сын Иванович

Положил на дощечку дани-выходы;

120 Сыграли дощечку оны третьюю:

Тут повыиграл Михайла Потык сын Иванович.

Тут дубова дверь да отворяласи,

Появился старый казак Илья Муромец,

Сам говорит таково слово:

125 «Ты ей же, братец мой крестовыий!

Сидишь — играешь-забавляешься,

Над собой незгодушки не ведаешь:

Твоя что Марья Лебедь Белая,

Подоленка королевична,

130 Уехала во землю Политовскую

Со тыим королем политовскиим».

Рассердился Михайла Потык сын Иванович:

Тяпнет дощечку дубовую,

135 Бросит в дверь во кленовую,

Что повылетят вон двери с ободвериньями.

Отправился во землю Политовскую,

Сам говорил таково слово:

«Ай же, ей же братец ты крестовыий!

140 Получай полцарства, пол-умянство их

Со Бухаря — царя со заморского,

 

222

 

А я уеду во землю Политовскую».

Он уехал во землю Политовскую.

Приезжает к королю политовскому,

Заезжает он на широкий двор,

145 3акрычал голосом богатырскиим,

Что все терема пошатилиси,

Все околенки стали сыпаться,

Что сам король приужахнулся.

Услыхала Марья Лебедь Белая,

150 Та подоленка королевична,

Выбегала на крылечко на переное,

Выносила чару питьев забудущиих,

Сама говорит таково слово:

«Ты Михайла Потык, сын Иванович!

155 У нас волос долог, да ум короток,

Нас куда ведут — мы туда идем,

Нас куда везут — мы туда едем.

Прими-ко сию чару единой рукой

Да выпей-ко сию чару единым духом,

160Да поедем мы ко граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимеру».

Михайла до вина был упачливый,

Он принял чару единой рукой

Да и выпил чару единым духом:

165 Где он выпил — да и в сон заснул.

Хватила Михайлу за желты кудри,

Тащила Михайлу во чисто поле,

Бросила Михайлу черéз плечо:

«Где был Михайла Потык сын Иванович,

170 ТуТ стань беленький горючий белый камешóк!»

Тут Михайла да окаменел.

Стосковалися братьица крестовые,

Старый казак Илья Муромец

Да молодой Добрыня сын Никитинич:

175 Накрутилися они тут каликами,

Пошли искать братца крестового.

Идучись они по широкой дороженьки,

Сустигли старчища Пиригримища:

Клюха у него сорока пудов.

180 Говорят оне, калики перехожий:

«Пойдем с нами, старчищо Пиригримищо!»

Пошли оне во землю Политовскую.

Пришли к королю политовскому,

Становилиси к нему под окошечко,

185 Закрычали голосом богатырскиим,

Попросили оне милостыни:

 

223

 

Что все терема пошатилиси, ,

Все околенки стали сыпаться,

Все во-о граде приужахнулись.

190 Говорит-то Марья Лебедь Белая:

«Ай ты ей, король политовский!

Зови калик в полаты белокаменны,

Корми калик теперь досыта,

Да и пой калик теперь допьяна,

195 Да и дари калик теперь долюби:

Это есть не калики перехожии,

А есть русски могучий богáтыри».

Отпустили калик перехожиих.

Пошли они, калики перехожии,

200 Ко белому горючему ко каменю;

Говорит им калика перехожая,

Тот старчищо Пиригримищо:

«Станемте-тко, братцы, животов делить!»

Говорит старый казак Илья Муромец:

205 «Дели-ко ты, старчищо Пиригримищо».

Стал делить старчищо Пиригримищо,

Делит он на четыре да на четверти.

Говорят калики перехожии:

«Что же ты не так делишь животы?

210 Кому из нас теперь четверта часть?»

Говорит старчищо Пиригримищо:

«Кто здымет маленький горючий этот камешок

Да и бросит этот камень черéз плечо,

Тому из нас, братцы, четверта часть».

215 Прискочил как молодой Добрыня сын Никитинич,

Хватил этот горючий белый камешок — 

По колен Добрынюшка в землю угряз;

Прискочил старый казак Илья Муромец,

Здынул он камень по грудям себе — 

220 По грудям казак он в землю угряз.

«Здымай-ко ты, старчищо Пиригримищо!»

Как прискочил старчищо Пиригримищо,

Хватил он камень конечь рукми,

Бросил камень через плечо,

225 Сам ко каменю приговаривал:

«Где был беленький горючий этот камешок,

Тут повыскочи Михайла Потык сын Иванович!»

Тут повыскочил Михайла Потык сын Иванович,

230 Сам говорил таково слово:

«Фу, фу-фу, братцы, как я долго спал!»

Говорил старчищо Пиригримищо:

Если бы не я, так и век бы спал!»

 

224

 

Ты Михайла Потык сын Иванович,

Как будешь во граде во Киеве,

235 Ты поставь свечу Николы-угоднику».

Тут пошли домой братьица крестовыи,

А тот Михайла Потык сын Иванович

Пошел к королю политовскому.

Приходил как он на широкий двор,

240 3акрычал голосом богатырскиим;

Услыхала Марья Лебедь Белая,

Выбегала на крылечко переное,

Выносила чару питьев забудущиих,

Говорила Михайлы сыну Иванову:

245 «Прими-ко сию чару единой рукой

Да выпей-ко всю чару единым духом,

Да поедем-ко ко солнышку Владимеру».

Он принял как чару единой рукой

Да и выпил всю чару единым духом:

250 Да где он выпил — да и в сон заснул.

Хватила тут Марья Лебедь Белая,

Тащила Михайлу во глубок погреб,

Прибила Михайлу тут на стену;

Не хватило гвоздя ему сердечного,

255 Побежала она в торг на ярмонку,

Покупать гвоздя ему сердечного.

А тоя ж Настасья-королевична

Прибежала смотреть на богатыря:

Богатырь ей тут пондравился.

260 Положил он заповедь великую,

Что отрубить-то Марьи буйну голову.

А взять замуж Настасью-королевичну.

Тащила Настасья гвоздья с него нектями,

А прибила тут татарина мертвого,

265 Мертвого она, мерзлого,

А завернула Михайлу в шубу черных соболей,

Провела в покои в особые.

Увидал государь родной батюшко:

«Молода Настасья-королевична!

270 Кого ведешь в шубы черных соболей?»

«А была со мной маленька служаночка,

Увидала русского богатыря,

Где она увидала, испугаласи,

Так веду я ю в покои в особые».

275 Как заростил эти раночки кровавые,

Тоя Настасья-королевична

Пошла к королю политовскому:

«Ты ей, государь родной батюшко!

 

225

 

Дай-ко мне коня богатырского

280 Съездить во чисто поле поликовать!»

Накрутился богатырь в платье цветное,

Садился скоро на добра коня,

Повыехал он во чисто поле.

Заезжал он скоро на широкий двор,

285 3акрычал голосом богатырскиим;

Услыхала Марья Лебедь Белая,

Выбегала на крылечко перенос,

Выносила чару питья забудущего,

Подносила Михайлы сыну Иванову:

290 «Ты прими сию чару единой рукой

Да выпей-ко чару единым духом!»

Он принял тут чару единой рукой,

Хотел выпить чару единым духом, —

Тоя же Настасья королевична

295 Отворила косивчато окошечко:

«Ты Михайла Потык сын Иванович,

Ты, знать, порушил свою заповедь?»

Услыхал Михайло Потык сын Иванович,

Смахнул своей саблей востроей

300 Да отнес он Марьи буйну голову,

А взял замуж Настасью-королевичну;

Поехал ко граду ко Киеву,

Ко солнышку ко Владимеру.

Тут по три дни было пированьицо

305 Про того Михайлу Потыка  Иванова,

Что сказнил свою Марью Лебедь Белую,

Ту подоленку королевичну.

Тут век про Михайлу старину поют:

Синему морю на тишину,

310 А вам, добрым людям, на послушанье.

 

29а

[Михайло Потык сын Иванович]

Во стольном городи во Киеви,

У славного князя у Владимира,

Было пированьице — почестен пир

На многих князей да бояр,

5 На всех тых гостей званыих-браныих,

Званыих-браныих, приходящих.

Вси на пиру наедалися,

И вси на пиру порасхвастались:

Иной хвастает добрым конем,

 

226

 

10 Иной хвастает золотой казной.

Говорил Владимир стольно-киевский,

Что «нечим мне, Владимиру, похвастаться,

Нет у меня золотой казны!

А ты, первый русской сильный богатырь,

15 Старый казак Илья Муромец,

Съизди-ка ты в Золоту Орду,

Повыправь-ка там дани-выходы

За двенадцать лет с половиною.

Другой русской сильный богатырь,

20 Михайло Потык сын Иванович,

Съизди-ка ты в Турцию,

Повыправь-ка там дани-выходы

За двенадцать лет с половиною.

Третий русской сильный богатырь,

25 Молодой Добрыня сын Никитич,

Съизди-ка ты да в Швецию,

Повыправь-ка там дани-выходы

За двенадцать лет с половиною».

Собирались три русских

30 Три могучих богатыря

Ко кресту ко Леванидову;

Тут они крестами побраталися.

Кто же из них был большой брат,

Кто же из них был средний брат,

35 А кто из них был меньшой брат?

Старой казак Илья Муромец был большой брат,

Михайло Потык сын Иванович был средний брат,

А молодой Добрыня сын Никитич был меньшой брат.

Кто же из них пораньше всих

40 Да повыедет к другому на выручку?

А старый казак Илья Муромец

Отправился он в Золоту Орду;

Михайло Потык сын Иванович

Отправился он в землю Турецкую; ъ

45А молодой Добрыня сын Никитич

Отправился он в землю во Свицкую.

Воротился прежде всих

Михайло Потык сын Иванович

Ко солнышку ко князю Владимиру:

50 Привез ему дани-выходы

За двенадцать лет с половиною.

Благодарил его Владимир стольно-киевский

И говорил Михайлы Потыку сыну Ивановичу,

Что «пишет мни Бухарь — царь заморский,

55 Что просит он с меня дани-выходы

 

227

 

За двенадцать лет с половиною».

Говорит Михайла Потык сын Иванович,

Что «вы пишите к Бухарю — царю заморскому,

Что отпущены у меня дани-выходы

60 С Михайлою Потыком сыном Ивановичем,

А я поеду да без выходов».

Приехал к Бухарю — царю заморскому

И здравствует Бухаря — царя он заморского.

Спрашивал Бухарь — царь заморский:

65 Что «откуда и какой добрый молодец,

Ты коей орды, ты коей земли?»

«Я есть из города из Киева

Молодой Михайла Потык сын Иванович,

От того от солнышка Владимира;

70 Привез тебе дани-выходы

За двенадцать лет с половиною».

Говорит Бухарь — царь заморский:

«Ты Михайло Потык сын Иванович!

Где ж у тебя дани-выходы

75 За двенадцать лет с половиною?»

«Отправлены монетою все медною,

Так дорогою тележки поломалися,

Остались мужики там починивать».

Говорил Бухарь — царь заморский:

80 «Ты Михайло Потык сын Иванович!

С таких с великих радостей

У вас чем в России забавляются?»

[«Играют в карты билияртовы],

Играют в шашечки кленовые

85 На тыих дощечках на дубовыих».

Они ставили дощечку первую:

Тот Бухарь — царь заморский

Положил на дощечку дани-выходы,

А тот Михайла Потык сын Иванович

90 Положил на дощечку добра коня,

И проиграл Михайле он добра коня.

Наставили дощечку они другую:

Тот Бухарь — царь заморский

Положил на дощечку дани-выходы

95 И положил на дощечку Михайлова добра коня,

А тот Михайло Потык сын Иванович

Положил на дощечку буйну голову.

Сыграли дощечку они другую,

Повыиграл Михайло своего добра коня

100 И дани-выходы с царя заморского.

Заставили дощечку они третию:

 

228

 

Тот Бухарь — царь заморский

Положил полцарства, пол-именства ли,

А тот Михайло Потык сын Иванович

105 Положил на дощечку дани-выходы.

Сыграли дощечку они третию,

Так повыиграл Михайло Потык сын Иванович.

Как в тую пору, в то время

Дубова дверь да отворялася,

110 Молодой Добрыня сын Никитич является,

Сам говорит да таково слово:

«Ах ты ей же, братец мой крестовый!

Сидишь — играешь-забавляешься,

Над собой невзгодушки не ведаешь.

115 Твоя же Марья Лебедь Белая,

Та подоленка да королевичны,

Уехала в землю Политовскую

С тыим королем политовскиим».

Разгорячился Михайло Потык сын Иванович:

120 Он тяпнет дощечку дубовую,

Бросил в дверь во кленовую,

Повыкинет вон дверь со водверьем,

Сам говорил Добрынюшки Никитичу:

«Получай-ка с Бухаря, со царя со заморского,

125 Представь ко солнышку ко Владимиру,

А я поеду в землю Политовскую

К тому королю политовскому».

Приехал он на широкий двор,

Закричал голосом богатырскиим.

130 Услыхала Марья Лебедь Белая,

Та подоленка королевичны,

Наливала чару питья забудущего,

Выбегала на крылечко переное,

Говорила Михайлы Потыку сыну Ивановичу:

135 «Уж ты ей, Михайла Потык сын Иванович!

У нас волос долог, да ум короток,

Нас куда ведут — мы туда идем,

Нас куда везут — мы туда идем [d] .

Ты прими-ка чару питья зелена вина,

140 Прими-ка сию чару единоей рукой,

Выпей сию чару единыим духом,

Да и пойдем ко граду ко Киеву.

Михайла до вина был упачливый,

Принял чару единоей рукой,

145 Выпил чару единыим духом:

 

229

 

Где он выпил — тут и в сон заснул.

Тая ж ли Марья Лебедь Белая

Хватила Михайлу за желты кудри,

Тащила его во чисто поле,

150 Бросила Михайлу через плечо,

Сама говорит таково слово:

«Тут стань беленький горючой да камешек!»

Тут Михайла да окаменел,

Стал беленькой горючой тут камешек.

155 Воспомнили братьица крестовые,

Сжаловались по Михайлы Потыку сыну Ивановичу.

Старый казак Илья Муромец

И младой Добрыня сын Никитич

Пошли искать братца крестового,

160 Накрутилися в калик перехожиих.

Идучись до земли Политовския,

Сустигли старичища Пилигринища:

Клюхи у него сорока пудов,

[Пригласили его во компанию].

165 Пришли они в землю Политовскую

К тому королю политовскому,

Под тое окошечко косяшчето,

Попросили они тут милостыни.

Услыхала Марья Лебедь Белая,

170 Та подоленка королевичны,

Говорила королю политовскому:

«Ах же ты, король политовский!

Зови калик в палаты белокаменны,

Корми ты калик теперь досыта,

175 И напои ты калик допьяна,

И дари ты калик теперь долюби».

Подарил он злата многое множество,

И пошли вон из земли Политовской калики перехожии,

Пришли к белому ко камени.

180 Говорил старичище Пилигринище:

«Станемте-ка, братцы, животов делить».

Говорил старый казак Илья Муромец:

«Дели-ко ты, старичище Пилигринище».

Делил старичище Пилигринище, '

185 На четыре делит он на четверти.

Говорят калики перехожии:

«Кому делишь четверту часть?»

Говорил старичище Пилигринище:

«Тому из нас, братцы, четверта часть,

190 Кто бросит этот камень через плечо».

Тут прискочил молодой Добрыня сын Никитич,

 

230

 

Ухватил он камень до колен своих — 

И по колен Добрынюшка в землю угряз.

Прискочил старый казак Илья Муромец,

195 Поднял камень по грудям своим — 

И по груди казак в землю увяз.

Говорил старый казак Илья Муромец:

«Здымай-ка ты, старичище Пилигринище!»

Хватил он камень конец кукшы,

200 Бросил камень через плечо,

Сам ко каменю приговаривал...

Где был беленькой горючей камешек,

Тут повыскочил Михайла Потык сын Иванович:

«Фу-фу, братцы, я коль долго спал!»

205 Говорит старичище Пилигринище:

«Если бы не я, так и век бы спал».

Говорит старичище Пилигринище:

«Ты Михайла Потык сын Иванович!

Когда будешь ты во гради во Киеви,

210 У ласкова князя у Владимира,

Ты поставь свечу Николы-угоднику».

Тут Михайла Потык сын Иванович

Простился со братьями со крестовыми,

Пошел в землю Политовскую

215 К тому королю политовскому;

Зашел он на широкий двор,

Закричал голосом богатырскиим.

Услыхала Марья Лебедь Белая,

Та подоленка королевичны,

220 Наливала чару питья забудущего,

Выбегала на крылечко переное,

Подносила Михайлы Потыку сыну Ивановичу:

«Ты Михайла Потык сын Иванович!

Прими-ка сию чару единоей рукой

225 Да и выпей сию чару единыим духом,

Да и поедем ко граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

Михайла до вина был упачливый,

Принял чару единоей рукой

230 И выпил чару единыим духом:

Где он выпил — тут и в сон заснул.

Хватила Марья Лебедь Белая

Его, Михайлу, за желты кудри,

Стащила его во глубок погреб,

235 Прибила Михайлу да на стену;

Побежала она в торг на ярмарку

Покупать гвоздя она сердечного.

 

231

 

У того короля политовского

Была дочь его, Настасья красивая,

240 Пошла смотреть русского богатыря;

Принагнулся Михайла Потык сын Иванович,

Взмолился Настасьи-королевичиой:

«Повытащи гвоздья хоть ногтями,

Я  теперича Марьи голову срублю,

245 А возьму тебя, Настасью-королевичну».

Тащила гвоздья она ногтями,

Прибила татарина тут мертвого,

Мертвого она, мерзлого,

Прибила татарина она на стену;

250 А того Михайлу Потыку сына Ивановича

Провела в покои в особые.

Увидел король политовский:

«Кого ведешь в шубы черного соболя?»

Говорила Настасья-королевичны:

255 «Была со мной маленька служаночка,

Увидала русского богатыря,

Где она увидала, испугалася,

Так веду я ее в покои в особые».

Тут Михайла Потык сын Иванович

2603аростил раночки кровавые.

Та ж Настасья Лебедь Белая

У того короля политовского

Просила коня богатырского

Повыехать во чисто поле.

265 Он дал ей коня богатырского,

Посадила Михайлу Потыку сына Ивановича.

Повыехал он во чисто поле,

Воротился на двор королевский,

Закричал голосом богатырскиим.

270 Услыхала Марья Лебедь Белая,

Та подоленка королевичны,

Наливала чару питья забудущего,

Выбегала на крылечко на перенос,

Подносила Михайлы Потыку сыну Ивановичу:

275«Ты Михайла Потык сын Иванович!

Ты прими-ка сию чару единоей рукой

Да и выпей чару единыим духом,

Да и поедем ко граду ко Киеву,

Ко ласковому князю ко Владимиру».

Михайла до вина был упачливый,

Принял чару единоей рукой,

Хотел выпить чару единыим духом.

Услыхала Настасья-королевичны,

 

232

 

Отворила косящато окошечко,

285 Кричала ему жалким голосом:

«Ты Михайла Потык сын Иванович!

Ты, знать, позабыл свою заповедь!»

Услыхал Михайло Потык сын Иванович,

Взмахнул своей саблею востроей,

290 Отнял-де он Марьи буйну голову;

Взял замуж Настасью-королевичну,

Возвратился ко граду ко Киеву,

К ласковому князю ко Владимиру.

Тут по три дня было пированьице

295 Про того Михайлу Потыка сына Ивановича.

Тут век про Михайлу старину скажут:

Синему морю на тишину,

А вам, добрым людям, на послушанье.

 

29б

[Михайло Потык сын Иванович]

Как во стольном было в городи во Киеви,

У ласкового князя у Владимира

Было пирование — почестный пир

На многие князи да на бояры,

5 На всех тых гостей званых-браныих,

Званых-браныих гостей, приходящиих.

Все на пиру наедалися,

Все на честном напивалися,

Все на пиру порасхвасталися.

10 Говорил Владимир стольно-киевский,

Что «нечем мне, Владимиру, похвастати,

Нет у меня золотой казны.

Первой русский славный богатырь,

Старый казак Илья Муромец!

15 Съезди-ко ты в Золоту Орду,

Повыправь-ко ты там дани-выходы

За двенадцать год, за тринадцать лет,

За тринадцать лет с половиною.

Другой русский славный богатырь,

20 Михайла Потык сын Иванович!

Съезди во Индию во богатую,

Выправь-ко там дани-выходы.

Третий русский славный богатырь,

Молодой Добрыня сын Микитинич!

25 Съезди-кось ты да во Швецию,

Повыправь-ко там дани-выходы».

 

233

 

Отправились три русские могучие богатыри,

Тут оне крестами побратались:

Старой казак Илья Муромец

30 Был большой брат,

Михайла Потык сын Иванович

Был средней брат,

Молодой Добрыня сын Микитинич

Был меншей брат.

35 Говорил старый казак Илья Муромец:

«Который попрежде у нас выедет,

Так ко другому ехать на выруку».

И отправился он в Золоту Орду;

Михайла Потык сын Иванович

40 Отправился в Индию во богатую;

Третий русский славный богатырь,

Молодой Добрыня сын Микитинич,

Отправился он да во Швецию

Взыскивать там дани-выходы.

45 Михайла Потык сын Иванович

Взыскал свои дани-выходы,

Привез ко солнышку Владимиру.

Говорил Владимир стольно-киевский,

Что «пишет мне Бухарь — царь заморскиий:

50 Пришли-ко мне дани-выходы».

Говорил Михайла Потык сын Иванович,

Что «отпущены со мной дани-выходы,

А я поеду без выходов».

Отправился к Бухарю, ко царю ко заморскому.

55 Приехал к Бухарю, ко царю ко заморскому,

Подал ему скорописчатыи гёрлыки:

«Ай же ты, Бухарь — царь заморскиий!

Привез я тебе дани-выходы

За двенадцать год, за тринадцать лет».

60 Говорил Бухарь — царь заморскиий,

Что «где у тебя дани-выходы?»

Говорил Михайла Потык сын Иванович,

Что «осталися оне во чистом поле».

Говорил Бухарь — царь заморскиий:

65 «У вас чем в России забавляются?»

Говорил Михайла Потык сын Иванович,

Что «играют в шашечки кленовые

На тыих дощечках на дубовыих».

Стали играть в шашечки кленовые.

70 Наставили дощечку оны первую;

Михайла Потык сын Иванович

Положил на дощечку он добра коня,

 

234

 

А Бухарь — царь заморский

Положил на дощечку дани-выходы.

75 Сыграли дощечку оны первую:

Проиграл Михайла он добра коня.

Наставили дощечку оны другую;

Тот Бухарь — царь заморскиий

Положил на дощечку дани-выходы

80 И положил Михайлина добра коня,

А тот Михайла Потык сын Иванович

Положил свою буйну голову.

Сыграли дощечку оны другую:

Тут повыиграл Михайла Потык сын Иванович.

85 Наставили дощечку оны третию;

Тот Михайла Потык сын Иванович

Положил на дощечку дани-выходы,

А Бухарь — царь заморский

Положил полцарства и пол-именства:

90 Тут повыиграл Михайла Потык сын Иванович.

А на тую пору, во то время

Дубова дверь отворяласи,

Приехал старый казак Илья Муромец:

«А ей же братец мой родимыий!

95 Сидишь — играешь-забавляешься,

Над собой невзгодушки не ведаешь:

Твоя же Марья Лебедь Белая,

Подоленка королевична,

Уехала во землю Политовскую

100 Со тыим королем политовскиим,

Во тою во землю Политовскую».

Тут скочил Михайла Потык сын Иванович,

Тяпнет дощечку дубовую,

Трепнет в дверь во кленовую,

105 Что повылетели двери с ободвериньями.

Говорил казаку Ильи Муромца:

«Ай же ты, братец мой крестовыий!

Получай полцарства, пол-именства,

А я поеду во землю Политовскую».

110 Поехал он во землю Политовскую,

Ко тому королю политовскому.

Заехал он на широкий двор,

Закрычал голосом богатырскиим;

Услыхала Марья Лебедь Белая,

115 Наливала чару питья забудущего,

Выбегала на крылечко переное,

Подносила Михайлы Потыку сыну Иванову:

«Прими-ко сию чару единой рукой

 

235

 

Да выпей чару единым духом, да

120 Да поедем ко-о граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

Михайла до вина был упачливый,

Принял чару единой рукой

И выпил чару единым духом:

125 Где он выпил — тут и в сон заснул.

Схватила Михайлу за желты кудри,

Стащила его во чисто поле,

Бросила Михайлу через плечо:

Тут Михайла окаменел.

130 Его спомнили братья крестовые,

Старый казак Илья Муромец

Да молодой Добрыня сын Микитинич:

Накрутилися они тут каликами,

Пошли они во землю Политовскую.

135 Нашли они сорок калик со каликою;

Идет с ними старчищо Перегримищо,

Клюха у него сорока пудов;

Пошел с ними старчищо Перегримищо.

И пришли оне во землю Политовскую

140 Ко тому королю политовскому,

Попросили они тут милостины.

Услыхала Марья Лебедь Белая,

Та подоленка королевична,

Говорила королю политовскому:

145 «Заведи калик в покои в особые,

Корми калик теперь досыта,

Пои калик теперь допьяна,

Дари калик теперь долюби».

Подарил им злата и серебра,

150 Пошли они, калики перехожие.

Дошли они до белого до каменя,

Стали они тут животов делить.

Тут делил калика перехожиий,

Делил на четыре на четверти;

155 Говорил старый казак Илья Муромец:

«Чтó же ты не так делишь животы,

Делишь на четыре на четверти?»

Говорил старчищо Перегримищо:

«Тому из нас, братцы, четверга часть,

160 Кто здынет из нас этот бел камень

И бросит его да через плечо».

Прискочил молодой Добрыня сын Микитинич,

Здынул он камень по колен своих — 

По колен Добрынюшка в землю угряз;

 

236

 

165 Прискочил старый казак Илья Муромец,

Здынул он камень по грудям своим —

По грудям казак и в землю угряз.

Хватил старчищо Пелегримищо,

Бросил камень через плечо:

170 Расскочился белый горючий камешок,

Тут повыскочил Михайла Потык сын Иванович:

«Фу-фу, братцы, я как долго спал!»

Говорил старчищо Пелегримищо:

«Если бы не я, так и век бы спал!»

175 Тут пришел он к королю политовскому,

Закричал он голосом богатырскиим;

Услыхала Марья Лебедь Белая,

Выбегала на крылечко перенос,

Подносила чару питья забудущего:

180 «Пей, Михайла Потык сын Иванович,

Прими сию чару единой рукой

И выпей чару единым духом,

Да поедем мы ко-о граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

185 Михайла до вина был упачливый,

Принял чару единой рукой

Да и выпивши эту чару единым духом:

Где он выпил — тут и в сон заснул.

Хватила Марья Лебедь Белая

190 Его, Михайлу, за желты кудри,

Стащила его во глубок погреб,

Прибила Михайлу да на стену.

Не хватило гвоздя ему сердечного,

Побежала она в торг на ярмонку

195 Покупать гвоздя она сердечного.

У того короля политовского

Была дочь его, Настасья красивая,

Пошла смотреть русского богатыря;

Принагнулся Михайла Потык сын Иванович,

200 Смолился Настасьи-королевичной:

«Повытащи гвозья хоть нектеми,

Я теперича Марьи голову срублю,

А возьму тебя, Настасью-королевичну».

Тащила гвозья она нектеми,

205 Прибила татарина тут мертвого,

Мертвого она, мерзлого,

Прибила татарина она на стену;

А того Михайлу Потыка сына Иванова

Завернула в шубу черна соболя,

210 Провела в покои во особые.

 

237

 

Увидал король политовскиий:

«Кого ведешь в шубы черна соболя?»

Говорила Настасья-королевична:

«Была со мной маленька служаночка,

215 Увидела русского богатыря,

Где она увидла, испугалася,

Так веду я ея в покои во особые».

Тут Михайла Потык сын Иванович

Заростил раночки кровавые.

220 Тая ж Настасья Лебедь Белая

У того короля политовского

Просила коня богатырского

Повыехать во чисто поле.

Он дал ей коня богатырского;

225 Оседлали ей коня богатырского,

Посадили Михайлу Потыка сына Ивановича,

Повыехал он во чисто поле.

Воротился на двор королевские,

Закрычал голосом богатырскиим;

230 Услыхала Марья Лебедь Белая,

Наливала чару питья забудущего,

Выносила на крыльцо на переное,

Подносила Михайлу Потыку сыну Иванову:

«Прими-ко сию чару единой рукой,

235 Выпей сию чару единым духом,

Да поедем ко-о граду ко Киеву,

Ко ласкову князю ко Владимиру».

Михайла до вина был упачливый,

Принял он чару единой рукой,

240 Хотел выпить чару единым духом.

Услыхала Настасья-королевична,

Отворила косивчато окошечко,

Крычала ему жалким голосом:

«Ты Михайла Потык сын Иванович!

245 Ты, знать, позабыл свою заповедь?»

Услыхал Михайла Потык сын Иванович,

Смахнул своей саблей востроей,

Отнес-де он Марьи буйну голову;

Взял замуж Настасью-королевичну,

250 Возвратился ко-о граду ко Киеву,

Ко солнышку да ко Владимиру.

Тут по три дни было пированьицо

Про того Михайла Потыка сына Иванова.

255 Тут век про Михайлу старину поют:

Синему морю на тишину,

А всем добрым людям на послушанье.

 

238

 

30

[О молодом боярине Дюке Степановиче]

Во тоя Индеи было во богатыя,

Там жил молодой боярин Дюк Степанович.

Он ходил-гулял по тихиим по заводям,

Стрелял серыих гусей и стрелял лебедей;

5 Всех повыстрелял ровно триста стрел,

Ровно триста стрел да еще три стрелы.

Триста-то стрелам он цену ведает,

Только трем стрелам цены не ведает.

Когда бил он из-под каменя с-под яхонта самоцветного,

10 Убил три орла и три орловица;

Он не тых убил, которы летают на святой Руси,

А тых убил, которы летают по синим морям:

Он сидит орел на синеньком на камешки,

Уж он  ронит орел перьица орлиные;

15 Когда идут гости-корабельщики,

Побирают перьицо орлиное,

Развозят это перьицо (на ярманку),

Продавают это перьице орлиное

Подороже-то атласа и рыта бархата;

20 Покупали мужики-то индейские,

Приносили это перьицо орлиное

Его Дюкову-то батюшку в подарочки,

А он сам убил, молодой боярин Дюк Степанович.

С тоя с великий со радости

25 Пошел к государыни родной матушки,

Он стал просить прощеньице с благословеньицом:

«Ах ты ей, государыни родна матушка!

Дай-ка ты прощеньицо с благословеньицом

Ихать ко граду ко Киеву,

30 Ко ласкову князю ко Владимиру,

Мни прямой дорожкой, не окольною».

Говорит государыни родна его матушка,

Что «не дам прощеньице с благословеньицом

Ехать ко граду ко Киеву,

35 Ко ласкову князю ко Владимиру,

Прямой дорожкой, не окольноей.

На той прямой дорожки, не окольной,

Есть три заставы великие.

Первая застава великая:

40 Стоят тут горы толкуции;

Тыи ж как горы врозь растолкнутся,

Врозь растолкнутся, вместе столкнутся,

 

239

 

Тут тебе, Дюку, не проехати,

Тут тебе, молодому, живу не бывати.

45 есть другая великая там застава:

Сидят там птицы клевуции;

Тыи птицы тебя с конем склюют,

Тут тебе, Дюку, не проехати,

Тут тебе, молоду, живу не бывать.

50 Есть третия великая тут застава:

Лежит змиище Горынчище,

О двинадцати змия о хоботах;

Тоя змия тебя с конем сожрет,

Тут тебе, Дюку, не проехати,

55 Тут тебе, молоду, живу не бывать».

Он, боярин, своей матушки не слушался,

Пошел на конюшню на стоялую,

Берет узду в руки тесмяную,

Одивал на мала бурушка-кавурушка;

60 По колен было у бурушка в землю зарощено.

Он поил бурка питьем медвяныим,

Кормил его пшеном белояровым,

Сидлал коня в сиделышко черкасское,

Он потницки клал на потницки,

65 На потницки кладет войлоцки,

А на войлоцки черкасское сиделышко,

Всех подтягивал двенадцать тугих подпругов,

А тринадцатой клал ради крепости,

Чтобы добрый конь с-под сидла не выскочил,

70 Добра молодца с коня не вырутил.

Подпруги были шелковые,

Шпеньки были вси булатные,

А пряжки у седла красна золота:

Тогда шелк не рвется и булат не трется,

?5 Красно золото не ржавиет,

Молодец на кони сидит — сам не стариет.

Он садился на добра коня,

Прощался с государыней родной матушкой.

Говорила ему родна матушка:

80 «Ах ты ей, рожоно мое дитятко,

Молодой боярин Дюк Степанович!

Если случит бог во гради во Киеви [e] ,

Ты не хвастай животинками сиротскими,

Сиротскими животинками, вдовиными».

85 Первой поприщей скочил бурка целу версту,

Он ко земли бурка припадывал;

 

240

 

Испровещился ему добрый конь,

Ему голосом ли целовецскиим:

«Ты ей хозяин  мой любимый!

90 Опущай-кася с меня со добра коня,

Бери земли сыро-матерой,

Подвязывай под палецко под правое

И под другое подвязывай под левое,

Чтоб не страшно бы сидеть на добром кони,

95 А я стану, бурушко, поскакивать

С горы на гору, с холмы на холму,

Рики и озера перескакивать,

Где широкия раздолья — между ног пущать».

А как приехали они ко первой ко заставы:

100 А стоят тут горы толкуции;

Тые ж как горы врозь растолкнулись,

И не успели горы вмисти столкнуться,

Он первую заставу проскакивал.

Доезжал до другия до заставы ль:

105 Сидят тут птицы клевуции;

Не успили птицы крылушек расправити,

Он и другу заставу проскакивал.

Он ко третьей заставы прискакивал:

И лежит змиище Горынчище,

110 О двенадцати змия о хоботах;

Не успела змия хоботу расправити,

Он и третью заставу проскакивал.

Он ко граду ко Киеву прискакивал,

И зайдет как он на княженецкий двор,

115 Оставил своего добра коня,

Добра коня середь бела двора,

Не привязана и не приказана;

Сам пошел во передню во столовую.

Он крест кладет по-писаному,

120 Поклон ведет да по-ученому,

На вси три-четыре на стороны,

Княгини-то Апраксин да в собину:

«Здравствуешь, княгиня Апраксия!

Где есть солнышко Владимир стольно-киевский?»

125 Говорит княгиня тут Апраксия:

«А солнышко Владимир стольно-киевский к обидни сшел».

Он пошел во церковь тут во божию:

По тыя по улицы по широкия

Мостовыя были черною землею изнасыпаны,

130 Да их подлило водою дожжевою,

Сделалась грязь-та по колену-де;

Замарал он сапожки-ты зелен сафьян.

 

241

 

Приходит во церковь во божию,

Крест кладет по-писаному

135 Да поклон ведет по-ученому,

На все три-четыре стороны,

А солнышку Владимиру да в собину:

«Здравствуешь, солнышко Владимир стольно-киевский

Да своей княгиней со Апраксией!»

140 Говорил Владимир стольно-киевский:

«Ты откудашной, удалой доброй молодец,

Ты коей орды, да ты коей земли,

Как тебя именем зовут,

Нарекают тебя по отечеству?»

145 Говорит удалый добрый молодец,

Молодой боярин Дюк Степанович:

«Я есть из Индии из богатыя,

Молодой боярин Дюк Степанович;

Отстоял дома раннюю заутреню

150 И Сюда приехал ко обедне-де».

Говорят вси князи да вси бóяра,

Тая ж говорит да вся мелка чета,

Что «не быть этому молодому боярину,

Тому же ли Дюку Степановичу,

155 А есть какой-нибудь детинушка залешеник [f] :

Он убил купца либо боярина,

Надел платьев детина не видаютци,

Все он, детина, на платье поглядывает».

Вышли они со божьей со церкви,

160 Вышли они на улицу на широкую,

На ту дуброву на зеленую.

Говорит молодой боярин Дюк Степанович:

«Я слыхал от родителя от батюшки,

Что Киев-град очень красив-добрис [g];

165 Ажно в Киеви да не по-нашему:

Церкви-ты у вас вси деревянные,

У вас маковки на церквах все осиновые,

А мостовыя у вас черною землею засыпаны,

Подлилио водою их дождевою-ди,

170 Сделалась грязь-то по колену-ди;

Замарал я сапожки-ты зелен сафьян».

Как приходят тут в палаты белокаменны,

Садились они тут за дубов стол,

3а дубов стол хлеба кушати,

175 Они белых калачиков рушати,

Как тут молодой боярин Дюк Степанович

 

242

 

Он мякиш ее, в нем корку под стол мечет.

Говорит Владимир стольно-киевский,

Сам говорит да таково слово:

180 «Ах ты на что же мякиш ешь,

Корку под стол мечешь?»

Говорит молодой боярин Дюк Степанович:

«Я слыхал от родителя от батюшки,

Что Киев-град очень красив-добрис;

185 Ажно в Киеви все не по-нашему:

У вас печечки все каменные,

Помялчики у вас сосновые,

Пахнут колачики крупивчаты

На ту ль на серу на сосновую,

190 На сосновую на серу, на капучую;

Не могу я исть колачиков крупивчатых.

Как у моей государыни родной матушки,

У честной вдовы Мамелфы Тимофеевной,

Там церкви есть у нас все каменные,

195 Известочкой они отбилены,

Маковки на церквах самоцветные;

У нас крышечки ли в домах золоченые,

Мостовыя рудожелтыми лесочками изнасыпаны,

Сорочинския суконца приразостланы,

200 Не замараешь тут сапожков-то зелен сафьян,

Идутчись во  церковь божию;

У нас печечки ли в домах все муравлены,

А помялчики у нас в домах все шелковые,

Пекет она все колачики крупивчаты;

205 Калачик съешь — другой хочется,

Другой съешь — по третьем душа горит,

Третий съешь — четвертый с ума нейдет».

Говорит Владимир стольно-киевский:

«Я вижу, что ты молодец захвастливый;

210 Ты ударь с нашим Чурилой о велик заклад,

Что вам ихать в чисто поле поляковать,

Чтоб на всякой день были кони сменныи,

Сменныи кони, переменныи,

Снова-нанова, все на три года,

215 На три года да еще на три дни,

Чтобы в три года такой шерсти не было;

Чтоб на всякий день платья были цветные,

Цветные платья, переменные,

Снова-нанова, все на три года,

220 И на три года да еще на три дни,

Чтобы в три года такого цвета не было;

И в третий день вам идти ко божьей церкви:

 

243

 

Который-то добрее у вас выступит,

Другому голова рубить».

225 По тоем было Чурилы по Пленковичи,

А держали поруку двумя градмы:

Первым Киевом, другим Черниговым;

А по том было по молодом боярине,

По нем не было никакой порукушки,

230 а держал по нем крепкую поруку-ту

Тот владыко черниговский,

Тот крестовый его батюшка.

А не спустя боярина домой сгонять

За своим за платьицем за цветныим.

235 Закручинился боярин, запечалился,

Садился скоро на ременцет стул,

Писал он скорописцатые герлики,

Полагал в сумки переметные,

0тпущал он мала бурушка-кавурушка.

240 Тут стал его бурушка поскакивать

С горы на гору, с холмы на холму,

Реки-озера перескакивать,

Широки раздолья между ног пущать.

Как будет во Индии во богатыя

245 У него государыни родной матушки

На широком двори,

Заржай голосом лошадиныим;

Тут услыхала государыни родна матушка,

Выбегала она на крыльцо на переное,

250 Увидала она своего добра коня,

Сама говорит да таково слово:

«Видно, нет жива рожонова дитятки,

Стоит у крыльца один добрый конь».

Увидала она сумки переметные,

255 Сама говорит да таково слово,

Что «рожоно мое дитятко захвастливо,

Захвастливо да, знать, захвачено».

Снимала она сумки переметные,

Вынимала скорописцатые герлыки,

260 Полагала ему платья цветные,

По три пары положила на всякий день,

Ново-наново на три года,

Ай на три года да еще на три дни,

Отпущала мала бурушка-кавурушка. '

265 Как он будет во гради во Киеви,

У ласкова князя у Владимира,

У Владимира на широком двори,

Заржай голосом лошадиныим:

 

244

 

Вси во граде приужаснулися.

270 Услыхал молодой боярин Дюк Степанович:

«Знать, пришел малый бурушка-кавурушка».

Получал свои платья цветные.

Тут поехали они во чисто поле поликовать:

Тот Чурилушка Пленкович

275 Погнал лошадей туды целым стадом,

А тот молодой боярин Дюк Степанович

Пораньше поутру повыстанет,

Бурка в росы он повыкатает,

На бурки-то шерсть переменится.

280 Проездили они цело три года,

Цело три года да еще по три дни;

Сегодни им идти ко божьей церкви:

«А который-то добрие из нас выступит,

Другому из нас голова рубить».

285 Как тот Чурилушка Пленкович —

Во своем во граде ему деется.

Приходили как в церковь божию,

Тот Чурилушка Пленкович

Он становился на крылосо на правое,

290 А тот молодой боярин Дюк Степанович

Становился на крылосо на левое.

Как тот Чурилушка Пленкович

Он стал плеточкой по пуговкам поваживать,

Он стал пуговку о пуговку позванивать:

295 Как от пуговки было до пуговки

Плывет змиище Горынчище.

Тут вси в церкви приужаснулися,

Сами говорят таково слово,

Что «у нашего Чурилушки Пленковича

300 Есть отметочка против молода боярина,

Против молода Дюка Степановича».

Закручинился боярин, запечалился,

Повесил свою буйну голову,

Утопил ясны очи во сыру землю,

305 Сам стал плеточкой по пуговкам поваживать,

Он стал пуговку о пуговку позванивать:

Вдруг запели птицы певуции,

Закричали зверки вси рыкуции;

А тут вси в церкви да озень пали,

310 Озень пали, а иные обмерли.

Говорит Владимир стольно-киевский:

«Ах ты молодой боярин Дюк Степанович!

Приуйми-тка птицы ты клевуции,

Призаклиць-ка зверей тых рыкуциих,

 

245

 

315 Оставь людей нам хоть на семена».

Говорил молодой Дюк Степанович:

«Ах ты солнышко Владимир стольно-киевский!

Не твое я сегодня ем да кушаю,

Не хочу я теперечу тебя слушати».

320 Говорит владыка-то черниговский:

«Ах ты ей, крестово мое дитятко,

Молодой боярин Дюк Степанович!

Приуйми-тка птицы ты клевуции,

Призаклиць-ка зверей тых рыкуциих,

325 Оставь людей нам хоть на семена».

Он послушал крестового своего батюшки,

Он приунял птиц тых певуциих,

Призакликал зверей тых рыкуциих,

Сам говорил таково слово:

330 «Ах ты солнышко Владимир стольно-киевский!

Нам которому с Чурилой голова рубить?»

А тут говорил Чурилушка Пленкович:

«Ах ты молодой боярин Дюк Степанович!

Ты ударь-ко о велик заклад:

335 Переехать нам чрез Пучай-реку,

А и Пучай-река на два поприща;

Который-то не может перескочить,

Тому из нас и голова рубить».

Поехали они чрез Пучай-реку.

340 Говорил молодой боярин Дюк Степанович:

«Твоя похвальба наперед зашла,

Поезжай через реку ты попереди».

Как поехал Чурила чрез Пучай-реку —

О полуреки Чурила в воду вверзился,

345 А тот молодой боярин Дюк С