РЯБИНИН Т. Г.

1

Самсон-богатырь

Славный Самсон — богатырь святорусский

Ехал на добром коне богатырскоем

По славному раздольицу чисту полю

И усмотрел, идучись по чисту полю,

5 Дородня добра молодца пехотою.

Как припустит скакать коня богатырского

Во всю силу лошадиную,

Идет добрый молодец пехотою,

Вослед не останется;

10 Поедет Самсон тихою вольготою,

Добрый молодец во след не наступывает,

Становил добра коня богатырского

И ожидал к себе добра молодца;

Оны с эстым человеком в поле съехались,

15 Говорили разговор промежду собой:

«Что же ты, удаленькой дородний добрый молодец!

Ходишь по чисту полю пехотою.

Как припущу на добром коне богатырскоем

Ехать во всю силу лошадиную,

20 Ты от меня не оставаешься;

Когда еду тихою вольготою,

Тогда ты на меня не наступываешь?»

Тут по божью повеленьицу

Супротив их явился камень синенькой,

25 Камень синенькой, плита зеленая.

Этот удаленькой дородний добрый молодец

Полагает он малые сумочки

Со своих плеч со могучиих

На эту плиту на зеленую

30 И говорит Самсону-богатырю:

«Ай же ты, славный богатырь святорусский!

Отведай взять мою ношицу

На свои на плечи на могучии

И побежать по славному раздольицу чисту полю».

35 Тут славный богатырь святорусский

Опущался со своего добра коня,

 

88

 

Принимался он за эты за сумочки,

За эты за сумочки одной рукой — 

Никак этыя сумочки малые

40 На камешке не сворохнутся.

Принимался он обема ручкамы белыма — 

Сумочки на камешке не сворохнутся.

Принимался он со всей своей силой богатырскою,

И припал своей грудью белою

45 Ко этым ко сумочкам ко маленьким,

И схватил всей силой великою, — 

По колену он угрязнул во зелен камень,

Столько мог подпустить малый дух

Под эты под сумочки под малые.

50 И говорил Самсон таковы слова:

«От роду я эдакой ношицы не здымывал!

Кто ты есть, какой человек,

Какого ты рода-племени,

Откуда идешь, куда путь держишь?»

55 «Ай же ты, славный богатырь святорусский!

Послан я ангел от господа

Поотведать твоей силы великия:

Погружена вся тягота во эты сумочки».

Отвечал Самсон таковы слова:

60 «Аще в небеси было бы кольцо

И притянута оттуда цепь железная,

Притянул бы я небо ко сырой земли

И своей бы силой богатырскою

Смешал бы земных со небесныма;

65 И есть бы было кольцо во матушки сырой земли,

Мог бы я повернуть матушку сыру землю,

Повернул бы краем кверху

И опять перемешал бы земных с небесныма».

Тут ангел божий утаился от Самсона от богатыря, а богатырь поехал по славному раздольицу чисту полю. Затем Рябинин побывальщиной рассказывал, как Самсон, подобно Святогору, наехал на суд божий, на кузнеца, и выковал ему кузнец — жениться в Поморском царстве на дочери Луки-калеки, которая тридцать лет лежала на гноище. Самсон-богатырь после свадьбы должен был признать, что

Суда божия на добром коне не объехати.

70 И то поговорье вперед пошло.

Когда жена Самсона из мужнего рассказа узнала, что Самсон хотел было разрубить ее наполы, когда она лежала в гноище, то крепко озлобилась на мужа.

 

89

 

С той поры стала выведывати:

«Боятся тебя, Самсон, все земли,

Все земли боятся и все орды.

Отчего же силен и славен?

75 Силен, и славен, и громок?»

«Оттого я силен, и славен, и громок,

Что имею на голове семь волосов ангельских».

И сделался Самсон именинщиком,

И стал править именины своему ангелу,

80 И заводил пированьице — почестен пир:

Все на пиру наедалися,

И все на пиру напивалися,

Самсон-богатырь пуще всех.

И стали наливать ему хмельных напиточков;

85 Собирала друзей любимыих

И стригла ему голову донага,

И связали ему ручки белые,

И выкопали очи ясные.

Он как пробудился от крепкого сна,

90 Во белых ручушках не стало силы молодецкия,

В ясных очушках не стало бела света:

«Ай же ты, жена, змея лютая!

Погубила ты меня на веки вечные».

Дала ему крепостную слyжaнoчкy

95 И выгнала скитаться между дворамы

Со этой крепостной служаночкой;

И ходил он скитаться между дворамы.

Проходил поры-времени ровно три годы,

Приотростил на голову желты кудри,

100 Стал во плечах иметь силушку великую,

А столько не имел во ясных очах свету белого.

Говорил он своей верной служаночке:

«Ай же ты, служаночка моя верная!

Веди-ко во свой [a] великой град,

105 Ко своим палатам белокаменным:

У меня ли были палаты построены

На двенадцати столбах на каменных».

Этая девица-служаночка

Приводила его во великой град,

110 К тым палатам белокаменным.

Славный Самсон — богатырь святорусский

Не видит он в очах свету белого,

А имеет во плечах силу великую.

И услышал он в палатах великое танцевание:

90

 

115 Сидит его жена любимая,

Забавляется, тешится с друзьями любимымы.

Славный богатырь святорусский

Подошел к столбу ко каменному,

Под самый под большой угол,

120 Схватил ручкамы белыма,

Пороссыпал палаты белокаменны,

И тут убило Самсона-богатыря.

И тут ему, Самсону, славы поют.

2

Святогор

Когда я рассказал Рябинину побывальщину об Илье и Святогоре, то он передал мне, что еще учитель его, Илья Елустафьев, пел былиною про все знакомство Ильи и Святогора, и припомнил тут же следующие отрывки из этой песни:

Прочитав надпись на великом гробу,

Говорил Илья таковы слова:

«Не наше место, не нам и спать!»

А Святогор-богатырь улегся в гроб и говорит Илье:

«Окутай меня каменной накрышечкой!»

Он как накутал накрышечкой,

Гроб и сросся в одно место.

Из той же былины Рябинин припомнил наставление калик перехожих Илье:

«Приходи ко мостику калинову,

Услышишь заржучись жеребчика

Во тоя конюшенке стоялыя.

И что крестьянин запросит за жеребчика,

5 Запросит за жеребчика пятьсот рублей,

Давай ему пятьсот рублей;

А веди жеребчика молодого,

И станови во сруб рубленый,

И корми пшеной белояровой,

10 И пой свежей ключевой водой;

Положи на него золотну узду

Со тыма поводамы со шелковыма

И води-тко по конюшенке стоялыя.

Когда-то он станет через тын поскакивать,

15 Когда станет через тын поплясывать,

Станет конь головушкой повертывать,

Станет в лошадиные в ноздри он пофурскивать,

 

91

 

И тогда ты седлай-ко добра коня

И полагай на него доспехи крепкие,

20 Поезжай-ко ты в раздольице чисто поле,

Езди ты по матушке по святой Руси,

Тогда, добрый молодец, прославишься

И будешь сильный богатырь святорусский».

Святогор-богатырь позвал Илью Муромца к себе в гости на Святые Горы и на поездке Илье наказывал: «Когда приедем в мое посельице и приведу тебя к батюшке, ты моги нагреть кусок железа, а руки не подавай». Как приехали на Святые Горы к Святогорову посельицу и зашли в палаты белокаменные, говорит старик, отец Святогоров: «Ай же ты, мое чадо милое! Далече ль был?» — «А был я, батюшка, на святой Руси!» — «Что же видел и что слышал, сын мой возлюбленный, на святой Руси?» — «Я что не видел, что не слышал, а столько привез богатыря со святой Руси». Отец-от Святогоров был темный, то говорит сыну: «А приведи-ко ко мне русского богатыря поздоровкаться». Илья тым временем нагрел железо, пошел по рукам ударить и давает старику в руки кусок железа. Как захватил старик железо, сда­вил его и говорит: «Крепкая твоя рука, Илья! Хороший ты богатырек!»

 

3

О Вольге Святославгиче

Когда воссияло солнце красное

На это на небушко на ясное,

Тогда зарождался молодой Вольга,

Молодой Вольга Святославгович.

5 Стал Вольга растеть-матереть,

Похотелося Вольге много мудрости:

Щукой-рыбою ходить ему в глубокиих морях,

Птицей-соколом летать ему под оболока,

Серым волком рыскать во чистых полях;

10 Уходили все рыбы во синие моря,

Улетали все птички за оболока,

Убегали все звери во темные леса.

Стал Вольга растеть-матереть,

Избирать собе дружинушку хоробрую,

5 Тридцать молодцев без единого,

Сам още Вольга во тридцатыих.

Жаловал его родный дядюшка,

Ласковый Владимир стольно-киевский,

Тремя городамы со крестьянамы:

 

92

 

20 Первыим городом — Гурчевцом,

Другиим городом — Ореховцем,

Третьиим городом — Крестьяновцем.

Молодой Вольга Святославгович

Со своею дружинушкой хороброю

25 Он поехал к городам за получкою.

Выехал в раздольице чисто поле,

Он услышал в чистом поле ратая:

Орет в поле ратай, понукивает,

Сошка у ратая поскрипывает,

30Омешики по камешкам почеркивают [b].

Ехал Вольга до ратая

День с утра он до вечера

Со своею дружинушкой хороброей,

А не мог он до ратая доехати.

35 Ехал Вольга още другой день,

Другой день с утра до вечера,

А не мог он до ратая доехати.

Орет в поле ратай, понукивает,

Сошка у ратая поскрипывает,

40 Омешики по камешкам почеркивают.

Ехал Вольга още третий день,

Третий день с утра до пабедья,

Наехал он в чистом поле ратая.

Орет в поле ратай, понукивает,

45 С края в край бороздки пометывает;

В край он уедет — другого не видать;

Коренья, каменья вывертывает,

А великие-то все каменья в борозду валит;

Кобылка у ратая соловая [c],

50 Сошка у ратая кленовая,

Гужики у ратая шелковые.

Говорил Вольга таковы слова:

«Божья ти помочь, оратаюшко!

Орать, да пахать, да крестьянствовати,

55 С края в край бороздки пометывати,

Коренья, каменья вывертывати!»

Говорил оратай таковы слова:

«Поди-тко, Вольга Святославгович,

Со своею со дружинушкой хороброю,

60Мне-ка надобна божья помочь крестьянствовати!

Далеко ль, Вольга, едешь, куда путь держишь

 

93

 

Со своею со дружинушкой хороброю?»

«Ай же ты, ратаю-ратаюшко!

Еду к городам за получкою:

65 Ко первому городу ко Гурчевцу,

Ко другому ко городу к Ореховцу,

Ко третьему городу ко Крестьяновцу».

Говорил оратай таковы слова:

«Ай же Вольга Святославгович!

70 А недавно я был в городни, третьего дни,

На своей кобылке соловоей,

Увез я оттоль соли столько два меха,

Два меха соли по сороку пуд,

И живут-то мужики — все разбойники,

75 Оны просят грошев подорожныих;

А был я шалыгой [d] подорожною,

Платил им гроши подорожные:

Который стоя стоит — тот и сидя сидит,

А который сидя сидит — тот и лежа лежит».

80 Говорил Вольга таковы слова:

«Ай же оратай-оратаюшко,

Поедем со мною в товарищах!»

Этот оратай-оратаюшко

Гужики шелковеньки повыстенул [e],

85 Кобылку из сошки повывернул;

Сели на добрых коней, поехали.

Говорит оратай таковы слова:

«Ай же Вольга Святославгович!

Оставил я сошку в бороздочке,

90 И не гля-ради прохожего, проезжего,

А гля-ради мужика-деревенщины.

Как бы сошка с земельки повыдернути,

Из омешиков земелька повытряхнути

И бросить бы сошка за ракитов куст?»

95 Молодой Вольга Святославгович

Посылает он с дружинушки хоробрыя

Пять молодцев могучиих,

Чтобы сошка с земельки повыдернули,

Из омешиков земелька повытряхнули,

100 Бросили бы сошка за ракитов куст.

Эта дружинушка хоробрая,

Пять молодцев могучиих,

 

94

 

Приехали к сошке кленовыя:

Они сошку за обжи вокруг вертят,

105 А не могут сошки с земельки повыдернуть,

Из омешиков земельки повытряхнуть,

Бросить сошки за ракитов куст.

Молодой Вольга Святославгович

Посылает он целыим десяточком,

110 Чтобы сошку с земельки повыдернули,

Из омешиков земельку повытряхнули,

Бросили бы сошку за ракитов куст.

Оны сошку за обжи вокруг вертят — 

Сошки от земли поднять нельзя,

115 Не могут из омешиков земельки повытряхнуть,

Бросить сошки за ракитов куст.

Посылал он всю дружинушку хоробрую:

Оны сошку за обжи вокруг вертят,

А не могут сошки с земельки повыдернути,

120 Из омешиков земельки повытряхнути,

Бросить сошки за ракитов куст.

Подъехал оратай-оратаюшко

На своей кобыле соловенькой

Ко этой ко сошке кленовоей:

125 Брал-то он сошку одной рукой,

Сошку с земельки повыдернул,

Из омешиков земельку повытряхнул,

Бросил сошку за ракитов куст.

Сели на добрых коней, поехали.

130 Оратая кобылка-то рысью идет,

А Вольгин-от конь и поскакивает;

У оратая кобылка-то грудью пошла,

А Вольгин-от конь оставается.

Стал Вольга тут покрикивати,

135 Колпаком Вольга стал помахивати:

«Постой-ка ты, ратай-ратаюшко!

Этая кобылка коньком бы была,

За эту кобылку пятьсот бы дали».

Говорил оратай таковы слова:

140 «Глупый Вольга Святославгович!

Взял я кобылку жеребчиком с-под матушки

И заплатил за кобылку пятьсот рублей:

Этая кобылка коньком бы была,

За эту кобылку сметы бы нет».

145 Говорил Вольга Святославгович:

«Ай же ты, ратаю-ратаюшко!

Как-то тобя именем зовут,

 

95

 

Как звеличают по отечеству?»

Говорил оратай таковы слова:

150 «Ай же Вольга Святославгович!

А я ржи напашу да во скирды сложу,

Во скирды складу, домой выволочу,

Домой выволочу да дома вымолочу,

Драни надеру да и пива наварю,

155 Пива наварю да и мужичков напою.

Станут мужички меня покликивати:

«Молодой Микулушка Селянинович!»

 

4

О Илье Муромце

Старый казак Илья Муромец

Поехал на добром коне

Мимо Чернигов-град:

Под Черниговым силушки черным-черно,

5 Черным-черно, как черна ворона.

Припустил он коня богатырского

На эту силушку великую,

Стал конем топтать и копьем колоть,

Потоптал и поколол силу в скором времени,

10 И подъехал он ко городу к Чернигову.

Приходят мужики к нему черниговцы,

Отворяют ему ворота в Чернигов-град

И зовут его в Чернигов воеводою.

Говорит им Илья таковы слова:

15 «Ай же вы, мужички-черниговцы!

Нейду я к вам в Чернигов воеводою;

А скажите-ка мне дорогу прямоезжую,

Прямоезжую дорогу в стольно-Киев-град».

Говорили ему мужички-черниговцы:

20 «Ай же удаленький дородний добрый молодец,

Славный богатырь святорусскиий!

Прямоезжею дорожкою в Киев пятьсот верст,

Окольною дорожкою цела тысяча.

Прямоезжая дороженька заколодела,

25 3аколодела дорожка, замуравела;

Серый зверь тут не прорыскиват,

Черный ворон не пролетыват:

Как у тоя у Грязи у Черныя,

У тоя у березы у покляпыя,

30 У славного креста у Леванидова,

У славненькой у речки у Смородинки

 

96

 

Сидит Соловей-разбойник Одихмантьев сын,

Свищет Соловей он по-соловьевому,

Воскричит-то он, злодей, по-звериному:

35 Темны лесушки к земле преклоняются,

Что есть людишек, все мертвы лежат».

Илья Муромец спущал коня он богатырского,

Поехал по дорожке прямоезжия,

Брал он в руку плеточку шелковеньку,

40 Бил коня он по тучной бедры,

Вынуждал коня скакать во всю силушку великую:

Пошел его добрый конь богатырскими

С горы на гору перескакивать,

С холмы на холму перемахивать,

45 Мелки реченьки, озерка межу ног спущать;

Подбегает он ко Грязи той ко Черныя,

Ко славныя березы ко покляпыя,

Ко тому кресту ко Леванидову,

Ко славненькой речке ко Смородинке.

50 Как засвищет Соловей-разбойник Одихмантьев сын,

Засвистал-то Соловей по-соловьевому,

Воскричал злодей-разбойник по-звериному:

Темны лесушки к земле поклонилися,

Что есть людишек, мертвы лежат.

55 Ильи Муромца добрый конь потыкается.

Он бил коня по тучной бедры,

Бил коня, сам выговаривал:

«Ай же ты, волчья сыть, травяной мешок!

Ты идти не хошь али нести не мошь [f]?

60 Не слыхал ты, видно, посвисту соловьевого,

И не слыхал ты покрику звериного,

И не видал, видно, ударов богатырскиих,

Что ты, собака, потыкаешься!»

Становил коня он богатырского,

65 Свой тугий лук разрывчатый отстегивал

От правого от стремечка булатнего,

Накладывал-то стрелочку каленую

И натягивал тетивочку шелковеньку,

Спущал-то он в Соловья во разбойника:

70 Вышиб ему правое око со косицею [g],

Пал-то Соловей на сыру землю.

Старый казак Илья Муромец

Пристенул [h] его ко правому ко стремени,

Ко правому ко стремечку булатнему.

 

 

97

 

75 Он поехал по раздольицу чисту полю

Ко этому ко гнездышку к Соловьевому.

И со этого со гнездышка Соловьего

Усмотрела его больша дочь — Невеюшка,

Говорит Невея таково слово:

80 «Едет наш батюшка раздольицем чистым полем,

И сидит он на добром коне богатырскоем,

И везет он мужичища-деревенщину

Ко стремени булатнему прикована».

Посмотрела его друга дочь — Ненилушка,

85 Говорит Ненила таковы слова:

«Едет наш батюшка раздольицем чистым полем,

И сидит он на добром коне богатырскоем,

И везет он мужичища-деревенщину

Ко стремени булатнему прикована».

90 Посмотрела Пелька, его третья дочь,

Говорила Пелька таковы слова:

«Едет мужичище-деревенщина

Раздольицем чистым полем

И везет-то государя-батюшку

95 К стремени булатнему прикована:

Ему выбито право око со косицею.

Ай же мужевья наши любимые!

Хватайте-тко рогатины звериные,

Бежите-ка в раздольице чисто поле,

100 Побейте мужичища-деревенщину!»

Эти зятевья Соловьиные

Похватали рогатины звериные,

Выбегали во раздольице чисто поле,

Оны хочут бить мужичища-деревенщину.

105 Воскричал Соловей им во всю голову:

«Ай же зятевья мои любимые!

Побросайте-тко рогатины звериные,

Вы ведите-тко богатыря святорусского

Во мое во гнездышко Соловьее,

110 Кормите его ествушкой сахарнею,

Пойте его питьицем медвяныим,

Дарите ему дары драгоценные» [i].

                                                                   

 

Не поехал в гнездышко Соловьее,

 

95

 

115 А поехал он ко городу ко Киеву,

Ко ласкову ко князю ко Владимиру.

Приехал он ко князю на широкий двор,

Становил он коня посеред двора,

Шел он в палату белокаменну.

120 А Владимир-князь вышел со божьей церквы,

От той от обеденьки христосския.

Садился он за столики дубовые,

За тыя за скамеечки окольные

Ести ествушек сахарниих,

125 Пити питьицев медвяныих.

Илья Муромец сшел в палату белокаменну;

Он крест кладет по-писаному,

Поклон-то ведет по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки поклоняется,

130 Самому-то князю Владимиру в особину

И всем его князьям подколенныим.

Стал Владимир-князь выспрашивать:

«Ты откулешный дородний добрый молодец,

Тобя как, молодца, именем назвать,

1353величать удалого по отечеству?»

Говорил ему Илья таковы слова:

«Есть я из города из Муромля,

Со славного с села Карачарова,

Именем меня Ильей зовут,

140 Илья Муромец сын Иванович».

Стал Владимир повыспрашивать:

«А давно ли ты повыехал из Муромля,

Ты которою дорожкой ехал в стольно-Киев-град?»

Говорил ему Илья таковы слова:

145 «Стоял-то я заутрену во Муромле,

Поспевал-то к обеденьке в стольно-Киев-град.

Дело мое дороженькой замешкалось:

Ехал я дорожкой прямоезжею,

Прямоезжею мимо славен Чернигов-град,

150 Мимо славную реченьку Смородинку».

Говорил Владимир таковы слова:

«Во глазах, мужик, ты насмехаешься,

Во глазах, мужик, ты подлыгаешься:

Под городом Черниговом стоит силушка неверная,

155 У речки у Смородинки Соловей-разбойник

Одихмантьев сын,

Свищет-то Соловей по-соловьему,

Кричит злодей-разбойник по-звериному».

Говорил Илья таковы слова:

«Владимир — князь стольно-киевский!

 

99

 

160 Соловей-разбойник на твоей дворе,

И прикован он ко правому ко стремечку к булатнему».

Тут Владимир — князь стольно-киевский

Скорешенько ставал он на резвы ноги,

Кунью шубоньку накинул на одно плечо,

165 Шапочку соболью на одно ушко,

Скорешенько бежал он на широкий двор,

Подходит он к Соловью к разбойнику,

Говорил он Соловью таковы слова:

«Засвищи-ка, Соловей, по-соловьему,

170 Воскричи-тко ты, злодей, по-звериному!»

Говорил Соловей князю Владимиру:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Я сегодня не у вас ведь обедаю,

Не вас я хочу и слушати,

175 А обедаю у старого казака Ильи Муромца,

И его хочу я слушати».

Говорил Владимир Илье Муромцу:

«Ай же старый казак Илья Муромец!

180 Прикажи-тко засвистать по-соловьему,

Прикажи-тко воскричать по-звериному!»

Говорит Илья Соловью-разбойнику:

«Засвищи-тко ты, Соловей, по-соловьему,

Воскричи-ка, Соловей, по-звериному!»

Говорил Соловей Илье Муромцу:

185 «Ай же ты, старый казак Илья Муромец!

Мои раночки кровавы запечатались,

И не ходят уста мои сахарние:

Не могу я засвистать по-соловьему,

И не могу я воскричать по-звериному».

190 Говорил Илья князю Владимиру:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Наливай-ка ты чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Разводи-тко медамы стоялыма,

195 Подноси-тко ты к Соловью ко разбойнику:

Тут уста его сахарние расходятся,

И он засвищет нам по-соловьему,

Воскричит он нам по-звериному».

Владимир — князь стольно-киевский

200 Скорошенько шел в палату белокаменну,

Наливает-то он чару зелена вина,

И не малую стопу — полтора ведра,

Разводил-то медамы стоялыма,

Подносил-то к Соловью ко разбойнику,

 

200

 

205 Соловей-разбойник Одихмантьев сын

Принимал он эту чару одной рукой,

Испивал эту чару за единый дух.

Говорил ему Илья Муромец:

«Засвищи-тко ты, Соловей, столько в полсвиста соловьего,

2103акричи-тко столько в полкрика звериного».

Как засвистал Соловей по-соловьему,

Закричал, злодей, он по-звериному;

От этого от посвиста соловьего,

От этого от покрика звериного

215 Очень велик шум пошел:

Темные леса к земле поклонилися,

На теремах маковки покривились,

Околенки хрустальные порассыпались,

Что есть людюшек, все мертвы лежат,

220 А Владимир — князь стольно-киевский

Стоит — куньей шубонькой укрывается.

Илье Муромцу это дело не слюбилося.

Садился-то Илья на добра коня,

Ехал Илья в раздольице чисто поле,

225 Срубил Соловью буйну голову,

Рубил ему головку, выговаривал:

«Полно-тко тобе слезить отцов-матерей,

Полно-тко вдовить жен молодыих,

Полно спущать сиротать малых детушек!»

230 ТуТ Соловью и славу поют.

 

5

Об Илье Муромце и паленице удалой

На славной на Московской на заставы

Стояло двенадцать богатырей без единого.

По них, по славной Московской заставы,

Пехотою никто не прохаживал,

5 На добром коне никто не проезживал,

Серый зверь не прорыскивал,

Птица черный ворон не пролетывал.

Проехала паленичища удалая,

Конь под нею — как сильна гора,

10 Паленица на коне — как сенна копна;

И надета на головушку у ней шапочка пушистая,

Пушистая шапочка и завесистая:

 

101

 

Спереду-то не видать лица румяного

И сзаду не видно шеи белыя.

15 Она ехала, собака, насмеялася,

Не сказала божьей помочи богатырям,

Проехала в раздольице в чисто поле,

Стала по-соловьему посвистывать,

И стала-то во всю голову покрикивать,

20 Кличет-выкликает поединщика,

Супротив себя да супротивника:

«Ежели Владимир — князь стольно-киевский

Не даст он мне поединщика,

Супротив меня да супротивника,

25 Самого-то я Владимира под мяч [j] склоню,

Под мяч склоню да голову срублю,

Черных мужичков-то всех повырублю,

Божьи церквы все на дым спущу».

Стоят богатыри, пораздумались,

30 Говорил-то старый казак Илья Муромец:

«Ай же вы, братьица мои крестовые,

Дружинушка добрая, хоробрая!

Стоим мы на славной Московскоей на заставы,

По той ли по славной Московской заставы

35 Пехотою никто не прохаживал,

На добром коне никто не проезживал,

Серый зверь не прорыскивал,

Птица черный ворон не пролетывал:

Проехала паленичища удалая,

40 Ехала, собака, в глазах насмеялася,

Не сказала божьей помочи богатырям.

На головке у ней шапочка пушистая,

Пушистая у ней шапочка и завесистая:

Спереду-то не видать лица румяного

45 И сзаду не видно шеи белыя.

Ездит-то она по раздольицу чисту полю,

Посвистывает она по-соловьему,

Покрикивает она во всю голову,

Выкликает она поединщика,

50 Супротив себя да супротивника.

Кого же нам послать в раздольице в чисто поле

Поотведати-то силы у поганого?»

«Послать молода Алешеньку Поповича».

Повыехал Алеша во чисто поле,

55Посмотрел на паленицу за [k] сыра дуба,

 

102

 

То не смей он к паленице и подъехати;

Поскорешенько Алеша поворот держал,

Говорил-то Алеша таковы слова:

«Ай же братьица мои крестовые!

60 Хоть был-то я в раздольице чистом поле,

Посмотрел на паленицу за сыра дуба,

И не смей я к паленице и подъехати,

И не смел-то ея силушки отведати!»

«Послать молода Добрынюшку Никитинца».

65 Повыехал Добрыня во чисто поле,

Подъехал к паленицы ко удалыя,

То не смей у ней он силушки отведати,

Поскорешеньку Добрыня поворот держал,

И приехал он на Скат-гору высокую,

70 И говорил-то Добрыня таковы слова:

Хоть был-то я в раздольице чистом поле,

Посмотрел на паленицу на удалую:

Есть-де паленица в поле, тешится,

На правой-то руке сидит соловей,

75 На левой-то руке жавроленочек.

Не смел я к паленичище подъехати,

Не смел я у ней силушки отведати».

Говорил старый казак Илья Муромец:

«А на бою-то мне-ка смерть не писана,

80 Поеду я в раздольице чисто поле,

Поотведаю я силы у поганого».

Садится-то Илья на добра коня,

Поезжает он со Скат-горы высокия.

Говорил ему Добрынюшка Никитинец:

85 Ай же ты, старый казак Илья Муромец!

Поезжаешь ты в раздольице чисто поле,

На этыи побои на смертные,

На этыи удары на тяжелые:

Нам куда велишь идти да куда ехати?»

90 Говорил-то старый казак Илья Муромец:

«Ай же братьица мои крестовые!

Поезжайте-тко на гору Сорочинскую,

Посмотрите-тко на драку богатырскую:

Когда надо мною будет безвременьице,

95 Поспешайте-то, братьица, ко мне на выруку».

Он ехал по раздольицу чисту полю,

И подъехал он под гору Сорочинскую,

Сходил там с добра коня богатырского,

И вшел-то он на гору Сорочинскую,

100 Посмотрел на паленичище удалое:

Ездит паленица по чисту полю,

 

103

 

Ездит паленица в поле, тешится,

Шутит она шуточку немалую — 

Кидает она палицу булатнюю

105 Под эвтую под облаку ходячую,

Подъезжает-то она на добром коне,

Подхватит эту паличку одной рукой,

То как лебединыим перышком поигрывает;

И не велика эта палица булатняя,

110 Весом-то она до девяноста пуд.

У старого казака Ильи Муромца

Его сердце богатырское приужахнулось.

Сходил он со горы Сорочинския,

Приходил он к доброму коню богатырскому,

115 Пал-то он на бедра лошадиные,

И говорил-то он таковы слова:

«Ай же ты, мой бурушко косматенькой!

Послужи-тко ты мне верою и правдою,

Послужи по-старому и по-прежнему,

120 Цтоб не побил бы нас поганый во чистым поле,

Не срубил бы он моей буйной головушки,

Не распластал бы моей он груди белыя».

Садился-то Илья на добра коня,

Он ехал раздольицем чистым полем

125 И наехал паленичищу удалую,

Он подъехал к паленицы со бела лица.

Становили они коней богатырскиих,

Они сделали сговор да промежду собой,

Что разъехаться с раздольица чиста поля

130 На своих на добрых конях богатырскиих,

Приударити во палицы булатние.

Разъехались с раздольица чиста поля

На своих на добрых конях богатырскиих,

Приударили во палицы булатние,

135 Они друг друга били нежалухою

И со всея силы богатырския,

И били оны друг друга по белым грудям,

Как под нима были доспехи очень крепкие:

У них палицы в руках-то погибалися,

140 По макомкам [l] оны отломилися;

Оны друг друга не сшибли со добрых коней,

Оны друг друга не били, не ранили,

Никоторого местечка не кровавили.

Становили добрых коней богатырскиих,

 

104

 

145 Оны сделали сговор да промежду собой,

Что разъехаться с раздольица чиста поля

На своих на добрых конях богатырскиих,

Приударить надо в копья мурзамецкие.

Как разъехались с раздольица чиста поля,

150 Приударили во копья мурзамецкие,

Оны друг друга били по белой груди,

По белой груди били нежалухою

И со всея силы богатырския;

Под нима доспехи были очень крепкие:

155 У них копья в руках погибалися,

По маковкам копья отломилися;

Оны друг друга не сшибли со добрых коней,

Оны друг друга не били, не ранили,

Никоторого местечка не кровавили.

160 Становили добрых коней богатырскиих

И сходили со добрых коней на матушку сыру землю:

Надо биться молодчам им боем-рукопашною

И отведать надо силушки великоей.

Эта паленичища удалая

165 Она была зла, догадлива,

Подходила ко богатырю могучему,

Старому казаку Илье Муромцу,

Подхватила-то его на косу бодру

И здынула выше головы,

170 Иступила на белую грудь,

И берет свою рогатину звериную,

Заносила руку правую выше головы

И спустить хотела ниже пояса.

Тут по божьему повелению

175 Рука правая в плечи застоялася,

В очах у ней свет помущается;

[Она стала у богатыря выспрашивать:

«Ты скажи-то мне, богатырь святорусскиий!

Как-то молодца по имени зовут,

180 3величают удалого по отечеству?»] [m]

На бою-то Илье смерть не написана.

Разгорелось его сердце богатырское:

Как отмахнул свою руку правую — 

И сшиб он паленицу со белой груди.

185 Он скорешенько скочил да на резвы ноги,

Схватил-то паленицу выше головы,

 

105

 

Спустил-то на матушку сыру землю,

Ступил он паленицы на белы груди;

190 Берет свой нож булатний во белы руки,

Заносил он ручку правую выше головы

И спустить ю хочет ниже пояса.

Права рученька его в плече застоялася,

Во ясных очах свет помущается;

195 Стал у паленицы выспрашивати:

«Скажи-ка мне, паленица, попроведай-ка,

Ты с коей земли, да ты с коей литвы,

Как паленицу именем зовут,

Звеличают удалую по отечеству?»

200 Говорила паленица таковы слова:

«Ай же ты, старая базыга новодревняя!

Тобе просто надо мною насмехатися,

Как стоишь ты над моею грудью белою,

Во руках держишь кинжалище булатнее!

205 Есть бы была я на твоей белой груди,

Пластала бы я твои груди белые,

Доставала бы твое сердце со печенью,

И не спросила бы ни батюшка, ни матушки,

Ни твоего роду и ни племени».

210 Берет свой нож булатний во белы руки,

Заносил он ручку правую выше головы

И спустить ю хочет ниже пояса.

Права рученька его в плече застоялася,

Во ясных очах свет помущается,

215 Стал у паленицы выспрашивати:

«Скажи-ка мне, паленица, попроведай-ка,

Ты с коей земли, да ты с коей литвы,

Как паленицу именем зовут,

Звеличают удалую по отечеству?»

220 Говорила паленица таковы слова:

«Ай же ты, старая базыга новодревная!

Тобе просто надо мною насмехатися,

Как стоишь ты над моею грудью белою,

Во руках держишь кинжалище булатнее!

225 Есть бы была я на твоей белой груди,

Пластала бы я твои груди белые,

Доставала бы твое сердце со печенью,

И не спросила бы ни батюшка, ни матушки,

Ни твоего роду и ни племени».

230 Берет свой нож булатний во белы руки,

Заносил он ручку правую выше головы

И спустить ю хочет ниже пояса.

Права рученька его в плече застоялася,

 

106

 

Во ясных очах свет помущается,

235 Стал у паленицы выспрашивати:

«Скажи-ка мне, паленица, попроведай-ка,

Ты с коей земли, да ты с коей литвы,

Как паленицу именем зовут,

Звеличают удалую по отечеству?»

240 Говорила паленица и заплакала:

«Ай же удаленький дородный добрый молодец!

Есть-то я и из темной орды, хороброй Литвы,

Есть-то я вдовина дочь;

У меня была матушка колачница,

245 Колачи пекла, поторговывала,

Тым меня и воспитывала;

И я возросла до полного до возраста,

Имею силу великую в могучих плечах;

Избирала я коня богатырского,

250 И послала меня матушка

На славну на святую Русь

Проповедати про батюшка».

Старый казак Илья Муромец

Скорешенько соскочит со белых со грудей,

255 Берет ю за ручушки за белые

И за нея за перстни за злаченые,

Становил-то ю да на резвы ноги,

Целовал он ю во уста во сахарине

И говорил он с ней таковы слова:

260 «Жил я в хороброй Литвы

По три году поры-времени,

Выхаживал дани-выходы от князя Владимира,

И жил я у твоей родителя у матушки,

Спал я на кроватке на тесовыя,

265 На той на перинке на пуховоей,

У нея у самой на правой ручке,

И называл ю дочерью себе любимою».

Оны сели на добрых коней богатырскиих

И поехали по славну по раздольицу чисту полю

270 И в раздольице чистом поле разъехались.

Старый казак Илья Муромец

После бою, после драки великия

Пораздернул шатер беленький полотняный,

Лег он спать да прохлаждатися.

275 А паленица-то удалая

Она ездит во чистом поле,

Сама она да и пораздумалась:

«Хоть я ездила на матушку святую Русь,

То я сделала насмешку на святой Руси:

 

107

 

280 Он назвал мою-то матку б…..,

А меня-то назвал вы……й.

А поеду я ко городу ко Киеву,

И наеду я богатыря в чистом поле,

Убью-то я богатыря в чистом поле,

285 Не спущу этой насмешки на святой Руси».

Подъезжает к шатру беленькому полотняну,

Бьет она рогатиной звериной по белу шатру

Со всея со силы богатырския.

Отлетел-то шатер беленький в чисто поле:

290 Спит Илья Муромец, высыпается,

Не прохватится ото сна богатырского.

Ревет-то его добрый конь, бурушко косматенький,

Бьет во матушку во сыру землю

Правой ногою переднею:

295 Мать сыра земля продрыгивает,

Илья Муромец он спит, не прохватится,

Над собой невзгодушки не ведает.

Эта паленичища удалая

Бьет рогатиной звериною по его белой груди:

300 У Ильи-то чуден крест на вороте,

Не малый крест — полтора пуда.

Пробудился он от звона от крестового,

Скинул [n] свои очи ясные:

Стоит паленичища на добром коне

305 Над верхом, как сильна гора,

И бьет его рогатиной звериной по белой груди.

Отмахнул свою он руку правую,

Он отшиб коня-то от белой груди;

Скорешенько скочил Илья на резвы ноги,

310 Схватил он паленицу за желты кудри,

Здынул он паленицу выше головы,

Спустил он паленицу о сыру землю,

Спустил он паленицу, выговаривал:

«Не твой-то кус, да не тобе-то есть,

315 И не тобе убить Илью Муромца!»

Ступил он паленицы на леву ногу

И подернул паленицу за праву ногу:

Он ю надвое порозорвал.

Первую частиночку рубил он на мелки куски,

320 И рыл он по раздольицу чисту полю,

Кормил эту частиночку серым волкам;

А другую частиночку рубил он на мелки куски,

 

108

 

Рыл он по раздольицу чисту полю,

Кормил эту частиночку черным воронам.

325 Тут паленицы и славу поют.

 

6

О Илье Муромце и поганом Идолище

Приезжал Одолище [o] поганое в стольно-Киев-град

Со грозою со страхом со великиим

Ко тому ко князю ко Владимиру,

И становился он на княженецкий двор,

5 Посылал посла ко князю ко Владимиру,

Чтобы князь Владимир стольно-киевский

Ладил бы он ему поединщика,

Супротив его силушки супротивника.

Приходил посланник ко Владимиру,

10 И говорил посланник таковы слова:

«Ты Владимир — князь стольно-киевский!

Ладь-ка ты поединщика во чисто поле,

Поединщика и супротивничка с силушкой великою,

Чтобы мог он с Идолищем поправиться».

15 Тут Владимир-князь ужахнулся,

Приужахнулся да и закручинился.

Говорит Илья таковы слова:

«Не кручинься, Владимир, не печалуйся:

На бою мне-ка смерть не написана,

20 Поеду я в раздольице чисто поле

И убью-то я Идолища поганого».

Обул Илья лапотики шелковые,

Подсумок одел он черна бархата,

На головушку надел шляпку земли Греческой,

25 И пошел он ко Идолищу к поганому.

И сделал он ошибочку не малую:

Не взял с собой палицы булатния

И не взял он с собой сабли вострыя;

Идет-то он дорожкой — пораздумался:

30«Хошь иду-то я к Идолищу поганому,

Ежели будет не пора мне-ка, не времечко,

И с чим мне с Идолищем будет поправиться?»

На тую пору, на то времечко,

Идет ему встрету каличище Иванище,

35 Несет в руках клюху девяноста пуд.

Говорил ему Илья таковы слова:

 

109

 

«Ай же ты, каличище Иванище!

Уступи-тко мне клюхи на времечко — 

Сходить мне к Идолищу к поганому?»

40 Не дает ему каличище Иванище,

Не дает ему клюхи своей богатырскоей.

Говорил ему Илья таковы слова:

«Ай же ты, каличище Иванище!

Сделаем мы бой рукопашечный:

45 Мне на бою ведь смерть не написана,

Я тобя убью — мне клюха и достанется».

Рассердился каличище Иванище,

Здынул эту клюху выше головы,

Спустил он клюху во сыру землю,

50 Пошел каличище — заворыдал.

Илья Муромец одва достал клюху из сырой земли.

И пришел он в палату белокаменну

Ко этому Идолищу поганому,

Пришел к нему и проздравствовал.

55 Говорил ему Идолище поганое:

«Ай же ты, калика перехожая!

Как велик у вас богатырь Илья Муромец?»

Говорит ему Илья таковы слова:

«Толь велик Илья, как и я».

60 Говорит ему Идолище поганое:

«По многу ли Илья ваш хлеба ест,

По многу ли Илья ваш пива пьет?»

Говорит Илья таковы слова:

«По стольку ест Илья, как и я,

65 По стольку пьет Илья, как и я».

Говорит ему Идолище поганое:

«Экой ваш богатырь Илья:

Я вот по семи ведр пива пью,

По семи пуд хлеба кушаю».

70 Говорит ему Илья таковы слова:

«У нашего Ильи Муромца батюшка был крестьянин,

У его была корова едучая:

Она много пила-ела и лопнула».

Это Идолищу не слюбилося:

75 Схватил свое кинжалище булатнее

И махнул он в калику перехожую

Со всея со силушки великия.

И пристранился Илья Муромец в сторонушку малешенько,

Пролетел его мимо-то булатний нож,

80 Пролетел он на вонную сторону с простеночком.

У Ильи Муромца разгорелось сердце богатырское,

 

110

 

Схватил с головушки шляпку земли Греческой,

И ляпнул он в Идолище поганое,

И рассек он Идолище наполы.

85 Тут ему, Идолищу, славу поют.

 

7

О Ермаке Тимофеевиче

Отсылал татарин туриц на святую Русь,

Отсылал он туриц и наказывал:

«Поезжайте-ка, турицы, на святую Русь,

И ко славному ко городу ко Киеву,

5 Что-нибудь вы там да попроведайте,

Что деется на матушке святой Руси».

И съехались турицы на святую Русь,

И приехали турицы в стольно-Киев-град:

Хоть отдали-то турицы поганые

10 Посмотрели на князя на Владимира

И приехали к татарину поганому.

Стал татарин у них спрашивать:

«Где же вы, мои турицы, были-побыли,

Что же вы, мои турицы, видели?»

15 Говорят ему турицы таковы слова:

«То мы побыли на матушке святой Руси,

Во славноем во городе во Киеве,

То мы видели во городе во Киеве,

Как со матушки с божьей церквы

20 Шла девица-душа красная,

На руках книгу несла во-евангелье,

Причитаючись она да слезно плакала».

Говорил татарин таковы слова:

«Ай вы глупые турицы, неразумные!

25 Не девица тут шла душа красная,

А тут шла мать пресвятая богородица,

На руках книгу несла во-евангелье:

Она ведала над Киевом невзгодушку,

Тут она и слезно плакала».

30 Снаряжается царь Калин со своею силушкой великою,

Посылает он посла в стольно-Киев-град

Ко ласкову ко князю ко Владимиру;

Посылал посла, ему наказывал:

«Поезжай-ка ты, посол, в стольно-Киев-град,

35 Ко ласкову ко князю ко Владимиру на широкий двор,

 

111

 

И спущай-ка ты коня на посыльный двор,

Сам поди в палату белокаменну,

Креста не клади по-писаному,

Поклонов не веди по-ученому

40 И не бей челом на все стороны,

Ни самому-то князю Владимиру,

Ни его князьям подколенныим [p],

И полагай-то ты грамоту посыльную на золот стул,

И пословесно князю выговаривай:

45 Очистил бы он улицы стрелецкие

И все большие дворы княженецкие,

Чтобы было где стоять царю Калину

Со своею силушкой великою».

Приезжал посол в стольно-Киев-град,

50 Ко князю Владимиру на широкий двор,

Спущает коня на посыльный двор,

Сам идет в палату белокаменну;

На пяту он дверь поразмахивал,

Креста он не клал по-писаному

55 И не вел поклонов по-ученому

Ни самому-то князю Владимиру

И ни его князьям подколенныим,

Полагал он грамоту посыльную на золот стул,

И пословечно он, собака, выговаривал:

60 «Ты Владимир — князь стольно-киевский!

Приочисти-тко улицы стрелецкие

И все великие дворы княженецкие,

Чтобы было где жить царю Калину

Со своею силушкой великою».

65 Поскорешенько посол поворот держал,

Садился он скорехонько на добра коня,

И он поехал по раздольицу чисту полю.

А Владимир-князь в палатах княженецкиих

Он сидит да приужахнулся;

70 Говорит Владимир таковы слова:

«Как на почестный пир-пированьице

Съезжаются многие русские могучие богатыри

Ко славному ко князю ко Владимиру;

Как теперь ведают на Киеве незгодушку,

75 Так не едут оны ко князю ко Владимиру,

Сидят в своих палатах белокаменных,

Во комнатах во богатырскиих!»

На пяту тут двери растворилися,

 

112

 

Приходит молодец в палату белокаменну,

80 Крест он кладет по-писаному,

Поклон ведет по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки поклоняется,

Самому князю Владимиру в особину

И всем его князьям подколенныим.

85 Сам он пословечно выговариват:

«Ласковый Владимир — князь стольно-киевский!

Послан я из заставы Московскоей:

У русских у могучиих богатырей

Есть подогнано литвы много поганыя

90 Ко славному ко городу ко Киеву.

Так ты накладывай первы мисы чиста серебра,

Другие мисы красна золота,

Третьи мисы скатна жемчуга,

Отошли-тко эты мисы во чисто поле

95 Ко тому к татарину поганому,

Чтобы дал нам поры-времени на три месяца

Очистить улицы стрелецкие

И все великие дворы княженецкие».

Тут Владимир — князь стольно-киевский

100 Шел скорешенько на погреба глубокие,

Накладывал первы мисы чиста серебра,

А другие мисы красна золота,

А третьи мисы скатна жемчуга;

И повез тихий Дунаюшка Иванович

105 Эты мисы ко татарину поганому.

Дал-то им татарин поры-времени,

Поры-времени дал на три месяца

Приочистить улицы стрелецкие

И все великие дворы княженецкие.

110 В тую порушку, в то времечко

Ко славному ко князю ко Владимиру

Приходит още молодец в палатку белокаменну,

На пяту он двери поразмахиват,

Крест он кладет по-писаному,

115 Поклон ведет по-ученому,

На все три-четыре на сторонки поклоняется,

Самому князю Владимиру в особину

И всем его князьям подколенныим.

Сам он пословечно выговариват:

120 «Дядюшка Владимир — князь стольно-киевский!

Дай-ка мне прощеньице-благословленьице

Повыехать в раздольице чисто поле,

Поотведать мне-ка силушки поганого».

Говорил ему Владимир — князь стольно-киевский:

 

113

 

125 «Ай же ты, любимый мой племничек,

Молодой Ермак Тимофеевич!

Не дам тобе прощеньица-благословленьица

Повыехать в раздольице чисто поле,

Поотведать силушки поганого:

130 Ты, Ермак, младешенек,

Младешенек, Ермак, глупешенек.

Молодой Ермак ты, лет двенадцати,

На добром коне-то ты не езживал,

В кованом седле ты не сиживал

135 Да и палицы в руках не держивал;

Ты не знаешь спонаровки богатырскии:

Тобя побьет литва поганая

И не будет-то у нас богатыря,

То нам не на кого будет понадеяться».

140 Говорит Ермак, поклоняется:

«Ай же ты, дядюшка мой родныий,

Владимир — князь стольно-киевский!

Когда не дашь мне прощеньица-благословленьица

Повыехать в раздольице чисто поле,

143 Поотведать силушки поганого,

Так дай-ка мне прощеньице-благословленьице

Повыехать в раздольице чисто поле,

Посмотреть столько на силушку поганую».

Дал ему дядюшка прощеньице-благословленьице

150 Повыехать в раздольице чисто поле,

Посмотреть на силушку поганую.

Шел он во свою палату белокаменну,

Одевал-то он одежицу забранную;

И шел он, Ермак, на широкий двор,

155 Седлал добра коня богатырского,

Заседлывал коня, улаживал,

Покладал он потничек шелковенький,

Полагал на потничек седелышко черкасское,

Подтянул подпружики шелковые,

160 Полагал стремяночки железа булатнего.

Пряжечки полагал чиста золота,

Не для красы, Ермак, для угожества,

А для-ради укрепы богатырские:

Подпруги шелковые тянутся — они не рвутся,

165 Стремяночки железа булатнего гнутся — они не ломятся,

Пряжечки красна золота, они мокнут — не ржавеют.

Садился Ермак на добра коня,

Берет с собой палицу булатнюю,

Берет вострое копье он муржамецкое;

 

114

 

170 Он повыехал в раздольице чисто поле,

Посмотрел на силушку поганого:

Нагнано-то силушки черным-черно,

Черным-черно, как черного ворона;

И не может пропекать красное солнышко

175Между паром лошадиныим и человеческим;

Вёшниим долгиим денечком

Серому зверю вокруг не обрыскати,

Меженныим долгиим денечком

Черну ворону этой силы не обграяти,

180 Осенниим долгиим денечком

Серой птицы вокруг не облететь.

Посмотрел Ермак на силушку великую — 

Его сердце богатырское не ужахнулось.

Он зовет собе бога на помочь,

185 Въехал-то он в силушку великую,

Стал он эту силушку конем топтать,

Конем топтать, копьем колоть.

Бьет он эту силушку, как траву косит,

И бился целые суточки,

190 Не едаючись и не пиваючись

И добру коню отдуху не даваючись;

А в нем силушка велика не уменьшилась,

И в нем сердце богатырско не ужахнулось;

В двадцать четыре часика положёныих

195 Побил он эту силушку великую:

Этой силы стало в поле мало ставиться.

На той Московской на заставы,

На славной на Скат-горы на высокия,

Стояло двенадцать богатырей без единого.

200 Говорил тут старый казак Илья Муромец:

«Ай же братьица мои крестовые,

Славные богатыри святорусские!

Мы стоим на славной Московской на заставы,

Думаем мы думушку великую,

205 Как нам приступить к эвтой силушке поганого;

А молодой Ермак Тимофеевич

Бьется он целые суточки,

Не едаючись и не пиваючись

И добру коню отдуху не даваючись.

210 Поезжай-ка ты, Алешенька Попович, во чисто поле,

Наложи-тко храпы крепкие

На него на плечики могучие,

Окрепи-тко его силушку великую,

Говори-тко ты ему таковы слова:

215 «Ты, Ермак, позавтракал,

 

115

 

Оставь-ка нам пообедати».

Выехал Алеша Попович в чисто поле

Ко славному богатырю святорусскому,

Наложил он храпы крепкие

220 На него на плечики могучие:

Он первые храпы пооборвал;

Налагал Алешенька Попович храпы другие:

Он другие храпы пооборвал;

Налагал Алеша храпы третьии:

225 Он и третьии храпы пооборвал.

Поскорешенько Алеша поворот держал,

Приезжал на Скат-ropy высокую,

Говорил Алеша таковы слова:

«Ай же старый казак Илья Муромец!

230 Хоть-то был я во раздольице чистом поле,

То я не мог приунять богатыря святорусского

И не мог укротить его силушки великия:

Он трои храпы мои пооборвал».

Говорил Илья Муромец таковы слова:

235 «Поезжай-ка ты, Добрынюшка Микитинец,

Поскорешенько в раздольице чисто поле,

Наложи-тко храпы крепкие

На него на плечики могучие,

Окрепи-тко его силушку великую,

240 Говори-тко ему таковы слова:

«Ты, Ермак, позавтракал,

Оставь-ка нам пообедати».

Выезжал Добрыня во чисто поле

Ко славному богатырю святорусскому,

245 Наложил он храпы крепкие

На него на плечики могучие:

Он первые храпы пооборвал;

Налагал Добрыня храпы другие:

Он другие храпы пооборвал;

250 И налагал Добрыня храпы третьии:

Он и третьии храпы пооборвал.

Поскорешенько Добрыня поворот держал,

Приезжал на Скат-ropy высокую,

Говорил Добрыня таковы слова:

255 «Ай же старый казак Илья Муромец!

Хоть-то был я во раздольице чистом поле,

То не мог я приунять богатыря святорусского

И не мог укротить его силушки великия:

Он трои храпы мои пооборвал». .

260 Тут старый казак Илья Муромец

Сам скорешенько садился на добра коня,

 

116

 

Он ехал скоро-наскоро в раздольице чисто поле,

Подъехал к богатырю святорусскому,

Наложил он свои храпы крепкие

265 На него на плечики могучие,

Прижимал его к свому ретивому сердечушку,

Говорил он ему таковы слова:

«Ай же млад Ермак Тимофеевич!

Ты, Ермак, позавтракал,

270 Оставь-ка нам пообедати,

Прикроти-тко свою силушку великую».

Тут молодой Ермак Тимофеевич

Со этыих побоев со великиих,

Со этыих с ударов со тяжелыих — 

275 Кровь-то в нем была очень младая,

Тут молодой Ермак он преставился.

Тут старый казак Илья Муромец

Ехал он на Скат-гору высокую,

Брал свою дружинушку хоробрую,

280 Двенадцать богатырей без единого,

Сам-то Илья во двенадцатых.

Поехали раздольицем чистым полем:

От них литва поганая в побег пошла.

Тут они скрятали [q] татарина поганого.

285 Этот-то татарин поганыий

Давает им заповедь великую

И пишет с нима заповедь он крепкую:

Будет платить дани-выходы

Князю Владимиру искон до веку.

 

8

О Добрыне Микитинце

У ласкова князя у Владимира

Был хорош пир-пированьице

На многих князей, на бояр,

На русскиих могучиих богатырей.

5 Все на пиру наедалися,

Все на пиру напивалися,

Все на пиру порасхвастались:

Богатырь хвастат силушкой великою,

Иный хвастат добрым конем,

10 Иный хвастает бессчетной золотой казной,

А разумный хвастает родной матушкой,

А безумный хвастает молодой женой.

 

117

 

Сам Владимир-князь по горенке похаживат,

Пословечно государин выговариват:

15 «Красно солнышко навечере,

Хорош честен пир идет навеселе,

И все добры молодцы порасхвастались;

А мне, князю Владимиру, чем будет похвастати?

Кого послать, братцы, из вас повыехать

20 Во дальние во земли в Сорочинские

К королю-то Бутеяну Бутеянову:

Отнести-то надоть дани-выходы

За старые годы и за нынешни

И за все времена за досюлешны,

25 Неполна государю за двенадцать лет,

Двенадцать лебедей и двенадцать креченей,

И отвезти още грамоту повинную?»

Все богатыри за столиком утихнули,

Приутихнули да приумолкнули,

30 Приумолкнули все, затулялися,

Большая тулица к середнюю,

А середня тулица за меньшую,

А от меньшей тулицы ответов нет.

Из-за этых за столичков дубовыих,

35 Из-за этых скамеечек окольниих

Вышел старый Пермил сын Иванович,

Понизешенько он князю поклоняется:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Бласлови мне-ка, государин, словцо вымолвить!

40 Знаю я, кого послать повыехать

Во этыя во земли во дальные,

Во этыя во земли Сорочинские

К королю-то Бутеяну Бутеянову

Отнести дани и выходы

45 За старые годы и за нынешни

И за все времена за досюлешны,

Неполна государю за двенадцать лет,

И еще отвезти грамоту повинную:

Послать молода Васильюшка Казимирова».

50 Владимир — князь стольно-киевский

Берет он чару во белы руки,

Наливает он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Разводил медамы он стоялыма,

55 Подносил к Васильюшку Казимирову.

Молодой Васильюшка Казимирович

К делу он идет, не ужáхнется:

Он скорешенько вставал-то на резвы ноги,

 

118

 

Принимал эту чарочку в белы руки,

60 Принимал эту чарочку одной рукой,

Выпивал эту чарочку одним духом,

Понизешенько сам князю поклоняется:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Везу я дани-выходы:

65 Столько дай-ка мне во товарищах

Моего-то братца крестового,

Молода Добрынюшка Никитинца».

Владимир — князь стольно-киевский

Наливал он чару зелена вина,

70 Не малую стопу — полтора ведра,

Разводил медамы он стоялыма,

Подносил к Добрынюшку Никитинцу.

Молодой Добрынюшка Никитинец

К делу он идет, не ужахнется:

75 Он скорешенько вставал-то на резвы ноги,

Принимал эту чарочку в белы руки,

Принимал эту чарочку одной рукой,

Выпивал эту чарочку одним духом,

Понизешенько сам князю поклоняется:

80 «Владимир — князь стольно-киевский!

Еду я в товарищах с Васильюшком Казимировым,

И везу я дани-выходы:

Столько дай-ка нам още ты во товарищах

Моего-то братца крестового,

85 Молода Иванушка Дубровича — 

Ему, Иванушку, коней седлать,

Ему, Иванушку, расседлывать,

Ему плети подавать и плети принимать».

Владимир — князь стольно-киевский

90 Наливает чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Разводил медамы он стоялыма,

Подносил Иванушку Дубровичу.

Молодой Иванушка Дубрович

95 К делу он идет, не ужахнется:

Он скорешенько вставал-то на резвы ноги,

Принимал эту чарочку одной рукой,

Принимал эту чарочку в белы руки,

Выпивал эту чарочку одним духом,

100 Понизешенько он князю поклоняется:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Еду я в товарищах к Васильюшку Казимирову

И к молоду Добрынюшку Никитинцу».

Становились оны на резвы ноги,

 

119

 

105 И говорил Васильюшка Казимиров:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Поди-тко ты на погреба глубокие,

Неси-тко ты дары драгоценные:

Двенадцать лебедей, двенадцать креченей,

110 И още неси ты грамоту повинную».

Владимир — князь стольно-киевский

Скорешенько пошел на погреба глубокие,

Принес он дары драгоценные:

Двенадцать лебедей, двенадцать креченей,

115 И още принес он грамоту повинную.

Брал-то дары Васильюшко под пазушку.

И оны господу богу помолилися,

На все стороны низко поклонилися,

Самому Владимиру в особину,

120 И выходили из палаты белокаменной

На славный стольно-Киев-град;

И оны думали думушку с общая:

Надо идти в свои палаты белокаменны,

Седлать-то коней богатырскиих

125 И одевать собе одёжицы дорожние,

Хоть дорожние одёжицы, драгоценные;

Оны сделали сговор промежду собой,

Где съехаться в раздольице чистом поле,

На тых на дороженьках крестовыих

130 У славного у сыра дуба у Невина,

У того у каменя у латыря.

Пошли они в палаты белокаменны.

Молодой Добрынюшка Никитинец

Как вшел в свои палаты белокаменны

135 Ко своей родителю ко матушке,

К честной вдовы Офимье Александровне,

Говорил-то ей Добрыня таковы слова:

«Свет ты государыня, родна моя матушка,

Ты честна вдова Офимья Александровна!

140 Ты бессчастного спородила Добрынюшку!

Лучше бы ты спородила Добрынюшку

Белым камешком горючиим,

Ты бы выстала на Скат-гору высокую,

Ты бы бросила в Киян-море глубокое:

145 Там лежал бы этот камешек век по веку,

Век по веку без шевелимости.

Нет, так бы спородила Добрынюшку

На гору Сарачинскую деревинкою,

Не для красы, не для угожества,

150 А для-ради приезда богатырского:

 

120

 

Ко этому бы ко деревцу

Съезжалися русские могучие богатыри,

И стояла бы эта деревиночка век по веку,

Век по веку без шевелимости.

155 Още нет, так бы Добрынюшку спородила

Во славную во матушку Непру-реку,

Во Непру-реку да гоголинкою:

Стояла бы там эта гоголиночка век по веку,

Век по веку без шевелимости».

160 Говорила честна вдова и заплакала:

«Ай же ты, свет мое чадо милое,

Молодой Добрынюшка Никитинец!

Есть бы знала над тобою невзгодушку,

Тобя возрастом бы, Добрынюшку, спородила

165 Во старого казака в Илью Муромца;

И силушкой Добрынюшку спородила

Во славного Самсона во богатыря;

Тобя бы смелостью, Добрынюшка, спородила

Во смелого богатыря Алешеньку Поповича;

170 Красотою бы спородила Добрынюшку

Во славного во князя во Владимира».

Стоит Добрынюшка и поклоняется:

«Свет ты государыня, родна моя матушка,

Честная вдова Офимья Александровна!

175 Дай-ка мне прощеньице с благословеньицем

На тые на веки нерушимые».

Сидит она, горько заплакала

И дала ему прощеньице с благословеньицем

На тые на веки нерушимые.

180 Пошел Добрынюшка Никитинец,

Одел собе одежицу дорожную,

Хоть дорожную одежицу, драгоценную,

И брал с собой одежицы запасные,

Не малешенько одежицы он брал — на двенадцать лет;

185 Сшел-то Добрынюшка на широкий двор,

Стал добра коня Добрынюшка заседлывать,

Стал заседлывать да стал улаживать.

Под седелышко черкасское

Полагал потничек он шелковенький,

190 И полагал-то он седелышко черкасское,

Черкасское седелышко, недержаное:

Обсажено тое седелышко есть камешком,

Дорогим камешком самоцветныим,

Самоцветныим камешком обзолоченным;

195 Он подпруженки подтягивал шелковеньки,

 

121

 

Стремяночки полагал железа он булатнего,

Пряжечки-то полагал красна золота,

Все не для красы, для угожества,

А для-ради крепости богатырския:

200 Подпруженки шелковеньки тянутся — так они не рвутся,

Булат-железо гнется-то — не ломится,

Пряжечки красна золота они мокнут — не ржавеют.

Садится тут Добрыня на добра коня,

Хотит ехати Добрыня с широка двора.

205 Говорит его родитель-матушка,

Честна вдова Офимья Александровна:

«Ай же ты, моя любезная семеюшка,

Молода Настасья дочь Микулична!

Ты чего сидишь во тереме, в златом верху?

210 Али над собой невзгодушки не ведаешь?

Закатается-то наше красное солнышко

За эты за лесушки за темные

И за тыя за горы за высокие:

Съезжает-то Добрыня с широка двора.

215 Поди-ка ты скоренько на широкий двор,

Зайди-ка ты к Добрыне с бела личика,

Подойди к нему ко правому ко стремечку булатнему,

Говори-ка ты Добрыне не с упадкою:

«Куда, Добрыня, едешь, куда путь держишь,

220 Скоро ль ждать нам велишь, когда сожидать,

Когда велишь в окошечко посматривать?»

Молода Настасья Микулична

Скорешенько бежала на широкий двор

В одной тонкой рубашечке без пояса,

225 В одных тонких чулочиках без чеботов,

Зашла она к Добрынюшке с бела личика,

Подошла к него ко правому ко стремечку булатнему

И говорила-то ему да не с упадкою:

«Свет ты моя любимая сдержавушка,

230 Молодой Добрынюшка Микитинец!

Далече ли едешь, куда путь держишь?

Скоро ль ждать нам велишь, когда сожидать,

Ты когда велишь в окошечко посматривать?»

Говорит-то ей Добрыня таковы слова:

235 «Ай же ты, любимая семеюшка,

Молода Настасья Микулична!

Когда ты стала у меня выспрашивать,

Я стану про то тебе высказывать:

Перво шесть годов поры-времени — то жди за меня,

 

122

 

240Друго шесть годов поры-времени — пожди за собя;

Исполнится того времени двенадцать лет,

Тогда прибежит мой богатырский конь

На ваш ли на вдовиный двор,

Ты в тую пору-времечко

245 Сходи-тко в мой зеленый сад,

Посмотри на мое на сахарнее на деревцо:

Налетит тогда голубь со голубушкою,

И будут голубь со голубушкою погуркивать:

«Побит-то Добрынюшка в чистом поле,

250 Поотрублена его буйна головушка

И пораспластаны Добрынины груди белые»;

Так в тую пору-времечко

Хоть вдовой живи, а хоть замуж поди,

Не ходи-тко только замуж за богатыря,

255 За смелого Олешеньку Поповича,

За того за бабьего насмешника:

Олешенька Попович мне названый брат».

Только видели молодца на коня сядучись,

А не видели со двора его поедучись.

260 Со двора-то он поехал не воротамы,

То он с города-то ехал не дорожкою,

Ехал через стены городовые.

Как он повыехал в раздольице чисто поле,

Похотел он испытать добра коня богатырского,

265 Поотведать его силушки великия:

Брал он плеточку шелкову во праву руку,

Бил-то он плеткою по тучной бедры

Изо всея силушки великия,

Давал ему удары он тяжелые, — 

270 Пошел его добрый конь чистым полем,

Стал он по раздольицу поскакивать,

С горы на гору он перескакивать,

С холмы на холму перемахивать,

Мелкие озерка-реченьки промеж ног спущал.

275 Так не молвия тут по чисту полю промолвила,

Проехал-то Добрыня на добром коне.

Подъехал он к сыру дубу ко Невину,

Ко славному ко камени ко латырю,

Наехал-то своих братьицев крестовыих,

280 Дружинушку хоробрую.

Оны съехались, молодцы, поздоровкались,

Становили добрых коней богатырскиих,

Сходили молодцы со добрых коней,

Погуляли они по полю пехотою,

285 Оны думушку-то думали за общая,

 

123

 

Оны звали собе бога на помочь

И во-вторых още пречисту богородицу.

Садились молодцы-то на добрых коней,

Брали оны верный план во ясны очи

290 И поехали раздольицем чистым полем.

В день едут по красному по солнышку.

В ночь едут по светлому по месяцу.

Времечко-то идет день за день,

День за день — как трава растет,

295 Год за год — как вода текет,

Прошло-то поры-времечка по три году.

Съехали во орды-то во дальные,

Во этую во землю в Сорочинскую,

Во тыя места во неверные.

300 Приехали к королю Бутеяну на широк двор,

Соскочили молодцы они с добрых коней.

Молодой Васильюшка Казимиров

Отстенул [r] свое копье мурзамецкое

От правого от стремени булатнего,

305 Спустил копье во матушку сыру землю вострым концем,

Он пристегивал добрых коней и привязывал,

А никого он к коням не приказывал,

Да и не спущал он коней на посылен двор.

Брал он даровья под пазушку,

310 Сам пошел в палаты белокаменны

Со своей дружинушксй хороброю;

Пришел он в палату белокаменну,

На пяту он двери поразмахивал,

Ступил он своей ножкой правою во эту палату белокаменну,

315 Ступил он со всея со силы богатырския:

Все столики в палате сворохнулися,

Все околенки хрустальны порассыпались,

Все татаровья друг на друга оглянулися.

Как вошли оны в палату белокаменну,

320 Оны господу богу помолилися.

Крест-от клали по-писаному,

Вели оны поклоны по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки поклонялися,

Самому-то королю в особину

325 И всем его князьям подколенныим.

Полагали оны дани-выходы на золот стол

К королю-то Бутеяну Бутеянову:

 

124

 

Двенадцать лебедей, двенадцать креченей,

И положили още грамоту повинную.

330 Король Бутеян Бутеянович

Принимает эты дани за двенадцать лет

И принимает грамоту повинную,

И относит на погреба глубокие,

И садит он богатырей с собою за единый стол;

335 То не ествушкой кормит их сахарнею,

Да и не питьицем поит он их медвяныим,

Говорил им король таковы слова:

«Ай же вы, удаленьки дородны добры молодцы,

Богатыри вы святорусские!

340 Кто из вас горазд играть в шашки-шахматы,

Во славны во велеи [s] во немецкие?»

Говорил ему Васильюшка Казимирович:

«Ай же король Бутеян Бутеянович!

Я не знал твоей утехи королевския

345 И не знал твоей ухватки богатырския, — 

А у нас все игроки дома оставлены;

Столько мы надеемся на Спаса и пресвятую богородицу,

Bo-третьих, на младого Добрынюшку Микитинца».

Приносили к ним доску шашечну.

350 Молодой Добрынюшка садился за золот стол,

Стал играть с королем в шашки-шахматы,

Во славны во велеи во немецкие.

Со тоя он великия горячности

На той дощечке на шашечной

355 Просмотрел ступень шашечный — 

Король обыграл Добрынюшку Микитинца первый раз.

И говорит Добрынюшка Микитинец:

«Ай же братьица мои крестовые, дружинушка хоробрая!

Не бывать-то нам на святой Руси,

360 Не видать-то нам свету белого:

Проиграл я свои головушки молодецкие

Во славные во шашки во шахматы

И во эты во велеи во немецкие!»

Сыграл Добрынюшка-то другой раз — 

365 Другой-то раз короля пообыграл,

Сыграли оны и третий раз — 

Третий раз он короля пообыграл.

Это дело королю не слюбилося,

Не слюбилося это дело, не в люби пришло.

370 Говорил ему король таковы слова:

«Вы удаленьки дородни добры молодцы,

 

125

 

Богатыри вы святорусские!

Кто из вас горазд стрелять из лука из каленого,

Прострелить бы стрелочка каленая

375 По Тому острею по ножовому,

Чтобы прокатилася стрелочка каленая

На две стороны весом равна

И попала бы в колечико серебряно».

Говорил ему Васильюшка Казимирович:

380 «Ай же король Бутеян Бутеянович!

Я не знал твоей утехи королевския

И не знал твоей ухватки богатырския, — 

А у нас все стрелки дома оставлены;

Столько есть надеюшка на Спаса и на пресвяту богородицу,

385 Bo-третьих, на младого Добрынюшка Микитинца».

Говорил король Бутеян Бутеянович:

«Ай же вы, слуги мои верные, богатыри могучие!

Подите-ка на погреба глубокие,

Несите-тко мой тугий лук разрывчатый».

390 Идут туда три богатыря могучиих

И несут тугий лук разрывчатый,

Подносят к Добрынюшке Микитинцу.

Молодой Добрынюшка Микитинец

Принимает этот лук одной рукой,

395 Одной рукой, ручкой правою;

Стал Добрынюшка он стрелочки накладывать,

Стал Добрынюшка тетивочки натягивать,

Стал тугий лук разрывчатый покрякивать,

Шелковые тетивочки полопывать.

400 Он порозорвал этот лук и весь повыломал,

И королю говорил не с упадкою,

И говорил Добрыня таковы слова:

«Дрянное лученышко пометное:

Не с чего богатырю святорусскому повыстрелить!»

405 Этот король Бутеян Бутеянович

Послал дружинушку хоробрую на погреба глубокие,

Десять сильных богатырей,

Принести самолучший тугий лук,

Что было с чего богатырю святорусскому повыстрелить.

410 Идут десять могучиих богатырей на погреба глубокие,

На носилочках несут королевский лук,

Подошли к молоду Добрынюшку Микитинцу.

Молодой Добрынюшка Микитинец

Принимает этот лук одной рукой,

415 Одной рукой, ручкой правою:

Стал Добрынюшка он стрелочки накладывать,

 

126

 

Стал Добрынюшка тетивочки натягивать,

Стал королевский тугий лук покрякивать,

Шелковые тетивочки полопывать.

420 Он порозорвал этот лук и весь повыломал,

И королю говорил не с упадкою,

И говорил Добрыня таковы слова:

«Дрянное лученышко пометное:

Не с чего богатырю святорусскому повыстрелить!

425 Ай же мой братец крестовый,

Молодой Иванушка Дубрович!

Поди-тко скоренько на широк двор

К моему коню ко богатырскому,

Подойди ко правому ко стремечку к булатнему,

430 Отстегни-ка мой тугий лук разрывчатый

От правого от стремечка булатнего,

Завозное лученышко, дорозное» [t].

Шел Иванушка на широкий двор,

Подошел к доброму коню богатырскому

435 И ко правому ко стремечку к булатнему,

Отстегнул он тугий лук разрывчатый,

Положил его под правую под пазушку,

Пошел он во палату белокаменну.

У молода Добрынюшка Микитинца

440 В тот тугий лук разрывчатый в тупой конец

Введены были гуселышка яровчаты.

Как зыграл Иванушка Дубрович в гуселышка яровчаты,

Вси тут игроки приумолкнули,

Вси скоморохи приослухались:

445 Эдакой игры на свете не слыхано,

На белоем не видано.

Приносил-то тугий лук разрывчатый,

Подавал Добрынюшке Микитинцу.

Молодой Добрынюшка Микитинец

450 Брал свой тугий лук разрывчатый

И скорешенько становился на резвы ноги,

И становился супротив ножа булатнего,

И наложил он стрелочку каленую,

Натянул тетивочку шелковеньку,

455 И спустил он тетивочку шелковеньку

Во эвтую во стрелочку каленую;

Прокатилась эта стрелочка каленая по острею по

ножовому На две стороны весом ровна,

Прилетела прямо в колечико серебряно.

 

127

 

460 И сделал он три выстрела,

И не сделал ни великой, ни малой ошибочки.

И во все три выстрела

Пропустил он стрелочку каленую

По тому острею по ножовому в колечико серебряно.

465 Стал стрелять король Бутеян Бутеянович

В тое колечико серебряно

И по тому острею по ножовому:

Первый раз стрелил — через перéстрелял,

Дру΄гой раз стрелил — не дострелил,

470 А третий раз стрелил — и попасть не мог.

Королю это дело не слюбилося,

Не слюбилося это дело, не в люби идет.

Говорит король таковы слова:

«Ай же вы, богатыри святорусские!

475 Кто из вас горазд бороться об одной ручке?

Подите-ка на мой широкий двор

С моима могучима богатырмы поборотися».

Говорил ему Васильюшка Казимирович:

Ай же король Бутеян Бутеянович!

480 Я не знал твоей утехи королевския

И не знал твоей ухватки богатырския, — 

А у нас все борцы дома оставлены;

Столько есть надеюшка на Спаса и пресвятую богородицу,

Bo-третьих, на младого Добрынюшка Микитинца».

485 Молодой Добрынюшка Микитинец

Пошел он на широкий двор

С татарымы поганыма боротися;

А король Бутеян Бутеянович

Да Васильюшка Казимиров с Иванушкой Дубровичем

490 Пошли на балконы королевские

Смотреть на борьбу богатырскую.

Вышел Добрыня на широкий двор,

Посмотрел как на татаровей поганыих, — 

Стоят татаровья престрашные,

495 Престрашные татаровья, преужасные:

Во плечах у них так велика сажень,

Межу глазамы велика пядень,

На плечах головушки, как пивной котел.

У Добрыни сердечушко ужáхнулось,

500 Стал Добрыня он по двору похаживать,

Стал он ручушек к сердечушку поши΄бывать,

Говорил Добрыня громким голосом,

Громким голосом он, во всю голову:

«Ай же братьица мои крестовые, дружинушка хоробрая!

505 Не бывать-то нам на святой Руси,

 

128

 

Не видать-то нам свету белого:

Побьют-то нас татаровья поганые!»

Пошли к Добрынюшке татаровья,

Стал Добрынюшка татаровей отпихивать,

510 Стал он татаровей оттолыкивать:

По двое их, по трое стало по двору кататися.

Пошло к Добрынюшке целыма десяткамы,

Добрынюшка видит — есть дело не малое.

Схватил он татарина за ноги,

515 Стал он татарином помахивать,

Стал он татаровей поколачивать:

Как отворились-то ворота на широк двор,

Пошло оттуда силушки черным-черно,

Черным-черно, как черна ворона.

520 Воскричал тут Добрыня громким голосом,

Громким голосом кричал он, во всю голову:

«Ай же братьица мои крестовые!

Поспевайте ко мне, братьица, на выручку!»

Молодой Иванушка Дубрович

525 Он скорешенько бежал на широкий двор:

Во тоя в великой во горячности

Схватил он в руки железну ось,

Стал он железной осью помахивати,

И стал он татаровей поколачивать.

530 Вышли они на темну орду,

Силушки стали бить, как трава косить,

Бились молодцы целы суточки,

И не едаючись оны, не пиваючись.

Прошло-то поры-времечки двадцать четыре часику,

535 Силушки видь у них не уменьшилось,

Сердце богатырское не утихнуло,

А в орды стало силы мало ставиться.

Говорил король Бутеян Бутеянович:

«Ай же ты, богатырь святорусский,

540Молодой Васильюшка Казимирович!

Уйми своих богатырей святорусскиих,

Оставь мне-ка силы на посемена,

И возьми-ка дани-выходы за двенадцать лет:

Двенадцать лебедей, двенадцать креченей,

545 И возьми-тко още грамоту повинную.

А буду платить дани князю Владимиру искон до веку».

Молодой Васильюшка Казимирович

Скорешенько он шел на широкий двор,

Садился на коня богатырского,

550 Проехал он по этой по темной орды,

Наехал богатыря святорусского,

 

129

 

Молода Добрынюшка Микитинца,

Налагал он храпы крепкие

На него на плечики могучие.

555 И говорил Васильюшка Казимирович:

«Остановись-ка, Добрынюшка Микитинец!

Ужó ведь ты позавтракал:

Оставь мне-ка пообедати!»

Молодой Добрынюшка Микитинец

560 Послушает Васильюшка Казимирова,

Остановил свою силушку могучую,

Покинул татарина в сторону.

Тут Васильюшка Казимирович

Подъехал к Иванушку Дубровину,

565 Наложил он храпы крепкие

На него на плечики могучие,

Становил Иванушка Дубровича.

И говорил Васильюшка Казимирович:

«Ты, Иванушка, позавтракал:

570 Оставь-ка мне пообедати,

Укроти свою силушку великую,

Установи свое сердце богатырское,

Оставь поганому силы на посемена!»

Иванушка Дубрович Васильюшка послушает,

575 Бросил он ось железную в сторону,

И идут оны к королю в палату белокаменну,

И берут оны дани-выходы за двенадцать лет:

Двенадцать лебедей, двенадцать креченей,

И взяли грамоту повинную,

580 Что платить князю-то Владимиру

Дани-выходы отныне и до веку.

Говорил король таковы слова:

«Садитесь-ка со мною за единый стол,

Станем мы есть ествушки сахарине,

585 Испивать мы питьицев медвяныих».

Говорил ему Васильюшка Казимирович:

«Ты глупый король, Бутеян Бутеянович!

Не учествовал молодцев приедучись,

А не ужаловать ти молодцев поедучись!»

590 Взяли оны дани под пазушки,

Выходили молодцы на широк двор,

И садились на добрых коней богатырскиих,

И поехали по славному раздольицу чисту полю,

Оны едут-то на матушку святую Русь.

595 Брали оны верный план во ясны очи:

В день едут по красному по солнышку,

В ночь едут по светлому по месяцу.

 

130

 

Времечко-то идет день за день,

День за день — как трава растет,

600 Год за год — как вода текет,

Прошло-то поры-времечка по три году.

И приехали к дорожкам ко крестовыим,

Ко славному сыру дубу ко Невину,

Ко славному ко каменю ко латырю.

605 Тут молодцы оны разъехались:

Васильюшка Казимиров поехал ко Царю-граду,

Иванушка Дубрович к Иеросалиму,

А Добрынюшка Микитинец к стольку Киеву.

А молодой Добрынюшка Микитинец

610 Со дальния пути со дороженьки

Похотел он раздернуть шатер беленький полóтняный

И леци΄ [u] он спать да проклаждатися.

Он насыпал пшены лишь белояровой

Добру коню богатырскому,

615 Лег в шатер беленький полотняный,

Лег спать, да не поспел уснуть;

А на тую пору-времечко

На этот сырой дуб прилетит голубь со голубушкой,

И голубь со голубушкой стали оны прогуркивать:

620 «Молодой Добрынюшка Микитинец!

Спишь ты да проклаждаешься,

Над собой незгодушки не ведаешь:

Твоя-то молода жена Настасья Микулична

Замуж идет за славного богатыря,

625 За того Олешеньку Поповича».

Молодой Добрынюшка Микитинец

Он скорешенько скочил тут на резвы ноги,

От добра коня от богатырского

Стряхнул тут пшену белоярову,

630 Сдернул свой шатер беленький полотняный,

Он скорешенько седлал добра коня,

Садился тут Добрыня на добра коня,

Ехал по чисту полю, по раздольицу широкому,

Ехал на добром коне не жалухою,

635 Не жалел он добра коня богатырского:

Скакал его-то конь богатырскиий

Во всю-то пору лошадиную.

Молодой Добрынюшка Микитинец

Приехал он на свой на широкий двор,

640 Он скорешенько сходил со добра коня,

Он оставил коня по двору похаживать,

Сам он шел в палату белокаменну,

 

131

 

Во свою во комнату во богатырскую.

Пришел к своей ко родителю-матушке,

645 Ко честной вдовы Офимье Александровны,

Понизешенько он ей поклоняется:

«Здравствуешь, честна вдова Офимья Александровна!

Я приехал со раздольица чиста поля;

Вчерась мы с Добрынюшкой в чистом поле разъехались: 650Добрынюшка поехал ко Царю-граду,

Меня послал ко стольку Киеву;

Поклон послал Добрынюшка Микитинец,

Велел к тобе заехать на широкий двор,

Сходить тобе велел на погреба глубокие,

655 Подать велел лапотики шелковые,

Подать велел платьице скоморовчато

И подать велел гуселышка яровчаты;

Сходить велел он мне-кава на почестный пир

Ко славному ко князю ко Владимиру,

660 И ко смелому к Олешеньке Поповичу,

И к молоды Настасьи Микуличной».

Говорила честна вдова, сама заплакала:

«Ай же ты, мужик-деревенщина!

Во глазах ты, мужик, насмехаешься

665 И во глазах ты, собака, подлыгаешься:

Есть бы была эта славушка на святой Руси,

Что есть-то жив Добрынюшка Микитинец

Да он ездит по раздольицу чисту полю,

He дошло б тебе, мужику, насмехатися

670 Над моим двором над вдовиныим,

Во глазах, собаке, подлыгатися».

Он опять говорит ей, поклоняется:

«Вчерась мы с Добрынюшкой в чистом поле разъехались:

Добрынюшка поехал ко Царю-граду,

675 Меня послал ко стольку Киеву;

Поклон послал Добрынюшка Микитинец,

Велел к тобе заехать на широкий двор,

Сходить тобе велел на погреба глубокие,

Подать велел лапотики шелковые,

680 Подать велел платьице скоморовчато

И подать велел гуселышка яровчаты;

Сходить велел мне-кава на почестный пир

Ко славному ко князю ко Владимиру,

И ко смелому к Алешеньке Поповичу,

685 И к молоды Настасьи Микуличной».

Говорила честна вдова таковы слова:

«Ай же ты, мужик-деревенщина!

Во глазах ты, мужик, насмехаешься

 

132

 

И во глазах ты, собака, подлыгаешься:

690 Есть бы была эта славушка на святой Руси,

Что есть-то жив Добрынюшка Микитинец

Да он ездит по раздольицу чисту полю,

Не дошло б тебе, мужику, насмехатися

Над моим двором над вдовиныим,

695 Во глазах, собаке, подлыгатися».

Третий раз говорит он, поклоняется:

«Честная вдова Офимья Александровна!

Мы вместе с Добрынюшкой грамоты училися,

Платьица носили с одного плеча,

700 И хлеба мы с Добрынюшкой кушали по-однакому.

Вчерась мы с Добрынюшкой разъехались:

Добрынюшка поехал ко Царю-граду,

Меня послал ко стольку Киеву,

Поклон послал Добрынюшка Микитинец,

705 Велел к тобе заехать на широкий двор,

Сходить тобе велел   на погреба глубокие,

Подать велел лапотики шелковые,

Подать велел платьице скоморовчато

И подать велел гуселышка яровчаты:

710 Сходить велел он мне-кава на почестный пир

Ко славному ко князю ко Владимиру,

И ко смелому к Олешеньке Поповичу,

И к молоды Настасьи Микуличной».

Сидит она и пораздумалась:

715 «Не прознал мужик-деревенщина

Святым духом, сам собой, про лапотики шелковые,

И про платьице скоморовчато, и про гуселышка яровчаты!»

Брала она золоты ключики,

Шла-то на погреба глубокие,

720 Принесла ему лапотики шелковые,

И платьице скоморовчато, и гуселышка яровчаты.

Как обул Добрынюшка лапотики шелковые — 

Как и тут было;

Как одел на собя платьице скоморовчато — 

725 Как и тут было.

Тут пошел Добрынюшка Микитинец

К князю ко Владимиру на почестей пир,

Пошел в палату белокаменну,

Не спрашивал ни придверников, ни приворотников

730 И никаких сторожев строгиих могучиих,

И вшел прямо в палату белокаменну на почестей пир,

И садился близко печку близ кирпичную,

И зыграл он в гуселышка яровчаты:

Выигрывал хорошенько из Царя-града,

 

133

 

735 А из Царя-града до Иеросалима,

Из Иеросалима ко той земли Сорочинския.

На пиру игроки все приумолкнули,

Все скоморохи приослухались:

Эдакой игры на свете не слыхано

740 И на белоем игры не видано.

Князю Владимиру игра весьма слюбилася,

Ставал Владимир-князь на резвы ножки,

Наливал-то он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

745 И разводил он медамы стоялыма,

Подносил к молодой скоморошины.

Молода скоморошина скорешенько ставал он на резвы ноги,

Брал он эту чарочку в белы руки,

Выпивал он эту чарочку одним духом,

750 И садился близко печку кирпичную,

И выиграл он в гуселышка яровчаты:

Выигрывал хорошенько из Царя-града,

А из Царя-града до Иеросалима,

А из Иеросалима ко той земли Сорочинской.

755 На пиру игроки все приумолкнули,

Все скоморохи приослухались:

Эдакой игры на свете не слыхано,

На белоем не видано.

Князю Владимиру игра весьма слюбилася,

760 И говорит он князю Олешеньке Поповичу:

«Олешенька Попович! Ставай-ка на резвы ноги,

Наливай-ка чару зелена вина,

Подноси-тко к молодой скоморошины».

Олешенька Попович ставал на резвы ноги,

765 Наливал-то он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Разводил медамы стоялыма,

Подносил к молодой скоморошины.

Молода скоморошина скорешенько ставает на резвы ноги,

770 Берет эту чарочку одной рукой,

Выпивает эту чарочку одним духом,

И садился он близко печку кирпичную,

И выиграл он в гуселышка яровчаты:

Выигрывал хорошенько из Царя-града,

775 А из Царя-града до Иеросалима,

Из Иеросалима ко той земле Сорочинскоей.

На, пиру игроки все приумолкнули,

Все скоморохи приослухались:

Эдакой игры на свете не слыхано,

 

134

 

780 На белоем не видано.

Князю Владимиру игра весьма слюбилася,

И говорил Владимир таковы слова:

«Ай же Настасьюшка Микулична!

Наливай-ка чару зелена вина

785 И подноси-тко к молодой скоморошины».

Молода Настасья Микулична

Скорешенько ставала на резвы ножки,

Наливала она чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

790 Разводила медамы стоялыма,

Подносила к молодой скоморошины.

Молода скоморошина скорешенько ставает на резвы ноги,

Берет эту чарочку одной рукой,

Выпивает эту чарочку одним духом — 

795 На ногах стоит скоморох, не пошатнется,

И говорит скоморох, не мешается.

Видит князь Владимир, что дело есть не малое,

Подходит к молодой скоморошины

И зовет его он за единый стол:

800 «Садись-ка с намы ты за единый стол:

Пёрво тобе местечко подле меня,

А другое местечко подле князя Олешеньки Поповича,

А третье местечко избирай-ка себе полюби».

Говорил молодой скоморошина:

805 «Владимир — князь стольно-киевский!

Место не полюби мне подле тобя,

И не любо мне место подле князя Олешеньки Поповича,

А любо мне место напротив молодой княгини

Настасьи Микуличной».

810 Заездился скоморошина за единый стол,

Напротив молодой княгины Настасьи Микуличной,

И говорил он князю Владимиру:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Выпил я чарочку от князя от Владимира,

815 Позволь мне-ка налить чарочку зелена вина

И поднести князю Владимиру?»

Позволил Владимир — князь стольно-киевский.

Наливал скоморошина чарочку зелена вина

И подносил-то князю Владимиру;

820 Принимал Владимир чарочку одной рукой,

Выпивал чарочку одним духом.

Говорил молодой скоморошина:

«И выпил я чарочку от князя Олешеньки Поповича,

Позволь мне-ка налить еще чарочку зелена вина

825 И поднести князю Олешеньке Поповичу».

 

135

 

Позволил ему Владимир — князь стольно-киевский.

Наливал скоморошина чарочку зелена вина

И подносил князю Олешеньке Поповичу;

Принимал Олешенька чарочку одной рукой,

830 Выпивал чарочку одним духом.

Говорил молодой скоморошина:

«Поднес я чарочку князю Владимиру,

И поднес я чарочку князю Олешеньке Поповичу,

А позволь-ка мне налить чарочку зелена вина,

835 Поднести молодой княгины Настасье Микуличной?»

Позволил ему Владимир — князь стольно-киевский.

Наливал скоморошина чарочку зелена вина,

Разводил медамы стоялыма

И подносил Настасье Микуличной,

840 И в тую чарочку спустил обручный злачен перстень,

Которым перстнем оны обручалися

С молодой Настасьею Микуличной.

Настасья Микулична скорешенько ставала на резвы ножки,

Принимала эту чарочку одной рукой

845 И стала пить эту чарочку зелена вина.

Говорил тут молодой скоморошина:

«Если хошь добра — так пей до дна,

А не хошь добра — так не пей до дна!»

Настасья Микулична, она была женщина не глупая,

850 Испила эту чарочку до донышка —

К нея ко устам ко сахарниим

Прикатился ея злачен перстень.

Как возьмет она на правую на ручушку

Со тыя со чарочки злачен перстень повытряхнет — 

855 И усмотрела свой обручный злачен перстень,

Которым перстнем обручалася

С молодым Добрынюшком Микитинцем.

Как она тяпнула чарочкой о золот стол,

Оперлася в него плечика могучие,

860 И скочила-то она через золот стол,

И берет его за ручушки за белые,

За него за перстни за злаченые,

И целовала его во уста сахарине,

И называла-то любимою сдержавушкой,

865 Говорила она речь ему умильную:

«Ай же свет моя любимая сдержавушка,

Молодой Добрынюшка Микитинец!

У баб волос долог, а ум коротенький:

Я не послушала твого наказу богатырского,

870 Сделала я дело неповелено,

 

136

 

Побоялась я князя Владимира — 

Стал ко мне Владимир похаживать,

Стал меня замуж за Олешеньку посватывать,

И стал мне-ка Владимир-князь пограживать:

875 «Ежели не пойдешь замуж за Олешеньку Поповича,

Так не столько во городе во Киеве,

Не будет тобе места и за Киевом».

Побоялась я грозы княженецкий,

Пошла замуж за богатыря Олешеньку Поповича».

880 Молодой Добрынюшка Микитинец

Он скорешенько скочил тут на резвы ноги,

Схватил он Олешеньку за желты кудри,

Стукнул Олешу о кирпичен мост:

Стал Олешенька по мосту погалзывать [v]

885 Говорил Добрыня князю Владимиру:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Свою жену-то…………………………….

А чужую жену замуж даешь?

Муж в лес по дрова, а жена замуж пошла!»

890 Стал Владимир-князь Добрыню уговаривать,

Стал Добрынюшка униматися.

Тут молодой Добрынюшка Микитинец

С молодой Настасьюшкой Микуличной

Пошел в свои палаты белокаменны,

895 Ко своей родителю ко матушке,

Ко честной вдовы Офимье Александровны.

Пришел, матушке поклон принес:

«Прости меня, родитель-матушка,

Что не признался к тобе, приедучись с раздольица чиста поля,

900 Ушел-то я без толку на почестей пир».

Тут честная вдова Офимья Александровна

Скорешенько ставала на резвы ноги,

Брала его за ручушки за белые,

За него за перстни за злаченые

905 И целовала его во уста его во сахарние,

Прижимала его к ретивому сердечушку

И прикладывала ко белому ко личушку.

Молода Настасья дочь Микулична

Скорешенько снимала с него одежицы дорожные

910 И одевала-то одежицу драгоценную, что нАйлучшую.

Честная вдова Офимья Александровна

Посылала скоро конюхов любимыих на широкий двор

Убирать добра коня Добрынина,

 

137

 

Насыпать-то ему пшены белояровой,

915 Наливать-то ему свежей ключевой воды.

Тут молодой Добрынюшка Микитинец

С тоя с пути со дороженьки

На спокой улегся с молодой Настасьей Микуличной.

Честная вдова Офимья Александровна

920 Завела она хорош почестен пир

Своему сыну любимому,

Молоду Добрынюшке Микитинцу:

Стали править за шесть годов годин да именин,

Стали оны есть ествушку сахарнюю,

925 Испивать стали питьицев медвяныих,

Стали они жить да быть, долго здравствовать.

 

9

О Дунае Ивановиче

У ласкова князя у Владимира

Был хорош пир-пированьице

На многих князей, на бояр,

На русских могучиих богáтырей.

5 Стал по горницы Владимир-князь похаживать,

Пословечно стал он выговаривать:

«Все есть добры молодцы поженены,

Все-то красны девушки замуж даны,

Столько я один хожу холост, нежененый.

10 То вы знаете ль мне, братцы, супротивничку,

Чтобы лицюшком-то была супротив меня [w] ,

Очушки-то у ней ясных соколов,

Бровушки-то у ней черных соболей,

Походочка была бы лани белыя,

15 Белыя лани напольския,

Напольския лани, златорогия,

Чтобы было мне с кем жить да быть,

Жить да быть, век коротати,

И вам, молодцам, было бы кому поклонятися».

20 Все молодцы за столом умолкнули,

Приумолкнули все, затулялися,

Большая тулица за середнюю,

Середняя тулица за меньшую,

От меньшей тулицы ответу нет.

25 За тых за столиков дубовыих,

 

138

 

За-за тых скамеечек окольниих

Вышел старый Пермил сын Иванович,

Понизешенько он князю поклоняется:

«Владимир — князь стольно-киевский!

30 Знаю я тебе княгину-супротивницу:

Лицюшком-то она супротив тобя,

Очушки-то у ней ясных соколов,

Бровушки-то у ней черных сóболей,

Походочка у ней лани белыя,

35 Белыя лани напольския,

Напольския лани, златорогия:

Будет с кем тебе, князю, жить да быть,

Жить да быть, век коротати,

И нам, молодцам, будет кому поклонятися.

40 Во той есть во славной Литвы,

У того есть у короля литовского

Дочь прекрасная Опракса-королевична;

Сидит она во тереме, в златом верху,

На ню красное солнышко не óппекет,

45 Буйные ветрушки не óввеют,

Многие люди не обгалятся» [x].

Говорил Владимир таковы слова:

«Ай же ты, Пермил сын Иванович!

Кого мне-ка послать посвататься

50 За меня за князя за Владимира

На прекрасной на Опраксы-королевичны?»

Говорил Пермил таковы слова:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Я про то знаю, кого послать посвататься,

55 За тобя, за князя за Владимира,

На прекрасной на Опраксы-королевичны:

Послать тихия Дунаюшка Ивановича;

Он, Дунаюшка, во послах бывал,

Он, Дунай, много земель знавал,

60 Он, Дунаюшка, говорить горазд:

Ему, Дунаюшку, и посвататься».

Владимир — князь стольно-киевский

Наливает-то он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

65 Подносил-то он ко тихому Дунаюшку Иванову.

Тихий Дунаюшка Иванович

К делу он идет, не ужахнется,

Принимает эту чарочку одной ручкой,

Выпивает эту чарочку одним духом,

 

139

 

70 Сам говорит таковы слова:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Еду я за добрым делом, за сватовством,

Посвататься за тобя, за князя за Владимира,

На прекрасной на Опраксы-королевичны.

75 Столько дай мне в товарищах

Моего-то братца крестового,

Молода Васильюшка Казимирова».

Владимир — князь стольно-киевский

Наливает он чару зелена вина,

80 Не малую стопу — полтора ведра,

Подносил к Васильюшку Казимирову.

Молодой Васильюшка Казимиров

К делу он идет, не ужахнется,

Принимает эту чарочку одной рукой,

85 Выпивает эту чарочку одним духом,

Сам говорит таковы слова:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Еду я в товарищах с Дунаюшкой,

Только дай нам още в товарищах

90 Василья-паробка Заморского:

Ему, Васильюшку, коней седлать,

Ему, Васильюшку, расседлывать,

Плети подавать, плети принимать».

Владимир — князь стольно-киевский

95 Наливал он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Подносил к Василью-паробку Заморскому.

Васильюшка-паробка Заморский

К делу он идет, не ужахнется,

100 Принимает эту чарочку одной рукой,

Выпивает эту чарочку одним духом,

Сам говорит таковы слова:

«Владимир — князь стольно-киевский!

Еду я в товарищах к Васильюшку Казимирову

105 И к тихия Дунаюшку Ивановичу».

Оны шли в свои палаты белокаменны,

Седлали добрых коней богатырскиих,

Садились на добрых коней, поехали

Во славную во эту в хоробрую Литву.

110 Приехали к королю на широкий двор,

Становили коней посередь двора.

Тихий Дунаюшка Иванович

Со своей дружинушкой хороброей

Шел он во палату белокаменну,

115 На пяту он дверь-то поразмахивал,

 

140

 

Крест он клал по-писаному,

Поклон он вел по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки поклоняется,

Самому-то королю в особину

120 И всем его князьям подколенныим.

Стал король у них выспрашивать:

«Вы откулешны, удаленьки дородни добры молодцы?»

Говорил Дунай таковы слова:

«Есть мы со славной матушки со святой Руси,

125 От ласкова князя от Владимира».

Король садит-то их за столики дубовые,

За тыя за скамейки за окольные,

Кормил-то их ествушкой сахарнею,

Поил-то их питьицем медвяныим.

130 Наливает-то он чару зелена вина,

Не малую стопу — полтора ведра,

Поднес к тихому Дунаюшку Иванову.

Тихий Дунаюшка Иванович

Скорешенько ставал он на резвы ноги,

135 Берет он эту чарочку одной рукой,

Он за этой чарочкой посватался

За того за князя за Владимира

На прекрасной на Опраксы-королевичны.

Говорил ему король таковы слова:

140 «Глупый Владимир стольно-киевский:

Он не знай [y] кого послать ко мне посвататься:

Из крестьян ко мне крестьянина богатого,

Из бояр мне-ка боярина хорошего,

Из богатырей богатыря могучего;

145 Он послал ко мне холопину дворянскую!

Ай же вы, мои слуги верные!

Вы