АннотацияВ статье описывается общественная реакция на тяжелую болезнь наследника престола, цесаревича Александра Александровича. Основное внимание было уделено стихийному и искреннему проявлению народного участия, охватившего все слои общества. Ключевым эпизодом стала зарисовка молебна у Иверской иконы в Москве, где люди разных сословий объединялись в общей молитве. Этот факт преподносится как свидетельство глубокой эмоциональной связи между народом и царской семьей. В тексте также содержится ретроспективное описание клинической картины болезни (возвратная горячка, осложненная тифом) и подчеркивается роль императорской семьи, особенно цесаревны, в уходе за больным. |
Ключевые словаЦесаревич Александр Александрович, болезнь наследника общественные настроения, Мария Федоровна (цесаревна), монархия |
Список исторических лицНаследник Цесаревич (Александр Александрович, будущий император Александр III); • Государыня Цесаревна (Мария Федоровна) — супруга цесаревича Александра Александровича; • Их Величества (император Александр II Николаевич и императрица Мария Александровна) — родители цесаревича, император и императрица Российской империи; • профессор Боткин (Сергей Петрович Боткин) — врач-терапевт, лейб-медик императорской семьи; • доктор Гирш (Густав Иванович Гирш) — лейб-хирург цесаревича Александра Александровича. |
Список географических названий• Москва; • Аничков дворец — императорский дворец в Санкт-Петербурге, резиденция цесаревича Александра Александровича; • Иверская — Иверская часовня у Воскресенских ворот в Москве. |
Основные положения• Болезнь наследника престола вызвала всенародное, искреннее и внесословное единение в скорби и молитве. Автор подчеркивает, что участие было всеобщим и исходило из глубины сердца, независимо от официальных церемоний: «Радость всеобщая и серьезная. Проявленiе къ Августѣйшему Больному живаго и горячаго участiя во всѣхъ слояхъ общества, и повсюду на Pуси, внѣ и независимо отъ всякихъ оффицiальныхъ проявленiй, носило печать чего-то глубоко сердечнаго». • Простой народ, в частности московский, является носителем самой чистой и искренней формы преданности царской семье, которая выражается в непосредственном, сердечном молении: «Въ ней много живетъ того русскаго народа, который не умѣетъ писать адресы и краснорѣчиво выражать свои чувства... счастливы тѣ, которыхъ такъ умѣетъ любить нашъ народъ». • Москва предстает как духовный центр истинно русского, «сердечного» патриотизма, где скорбь и радость разделяются всеми сословиями вместе, в едином порыве у общей святыни: «Но Москва радуется и печалится по своему... люди всѣхъ сословiй повторяютъ молитвы и повторяютъ тоже имя... Такова наша Москва». • Любовь народа к царствующему дому носит характер глубоко личный, почти семейный, что проявляется в общей тревоге, личных молитвах в каждом доме и жажде узнать подробности о здоровье больного: «Съ тоскою на сердцѣ, каждый спрашивалъ у другого извѣстiй... съ упованiемъ въ душѣ, каждый молился Богу... передъ своею иконой, передъ своей лампадой!... Не повѣрите какъ мы нуждаемся въ этомъ сердцем». |
|---|
<1>
РАДОСТНЫЯ ИЗВѢСТIЯ
О ВЫЗДОРОВЛЕНIИ
ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЫСОЧЕСТВА
Государя Наслѣдника Цесаревича.
25–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Его Высочество провелъ ночь хорошо; подъ утро былъ обильный потъ; лихорадочное состоянiе значительно уменьшилось; силы весьма удовлетворительны.
25–го декабря, 81/4 часовъ вечера.
Къ вечеру лихорадочное состоянiе увеличилось меньше вчерашняго; день Его Высочество провелъ очень удовлетворительно.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
26–го декабря, 11 часовъ утра.
Его Высочество сегодня утромъ почти безъ лихорадки; ночью спалъ хорошо, подъ утро сильно потѣлъ; силы удовлетворительны.
26–го декабря, 81/4 часовъ вечера.
Лихорадочное состоянiе хотя къ вечеру немного увеличилось, но не больше вчерашняго вечера. День прошелъ очень удовлетворительно.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
27–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Его Высочество ночью спалъ около 9 часовъ времени очень спокойно; лихорадочное состоянiе весьма незначительно, температура тѣла не превышаетъ 377/10, пульсъ 80. Подъ утро Его Высочество опять потѣлъ; силы начинаютъ увеличиваться.
27–го декабря, 81/4 часовъ вечера.
Его Высочество день провелъ хорошо, спалъ, потѣлъ очень умѣренно. Къ вечеру лихорадочное состоянiе немного увеличилось.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
28–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Его Высочество всю ночь спалъ очень хорошо; температура тѣла 372/10, пульсъ 82. Общее состоянiе весьма удовлетворительно.
28–го декабря, вечеромъ.
Температура тѣла незначительно выше нормальной: 377/10; пульсъ 80. Его Высочество чувствуетъ себя бодрѣе обыкновеннаго.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
29–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Ночью Его Высочество спалъ какъ здоровый. Лихорадочнаго состоянiя совершенно нѣтъ; температура тѣла нѣсколько ниже нормальной (369/10) пульсъ 72. Является аппетитъ.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
30–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Его Высочество провелъ ночь очень хорошо, лихорадочнаго состоянiя ни утромъ ни вечеромъ не было; аппетитъ нѣсколько увеличивается, силъ больше.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
2
31–го декабря, 111/4 часовъ утра.
Аппетит и силы увеличиваются; сонъ вполнѣ хорошiй; вчера Его Высочество въ продолженiи двухъ часовъ сидѣлъ въ креслѣ безъ особой усталости.
Докторъ Гиршъ.
Докторъ Боткинъ.
Начиная годъ и указывая выше на бюллетени, мы прежде всего поблагодаримъ Бога за то, что нашъ русскiй годъ старый завершился, а новый начинается — выздоровленiемъ Наслѣдника Цесаревича.
Радость всеобщая и серьезная. Проявленiе къ Августѣйшему Больному живаго и горячаго участiя во всѣхъ слояхъ общества, и повсюду на Pуси, внѣ и независимо отъ всякихъ оффицiальныхъ проявленiй, носило печать чего–то глубоко сердечнаго. Съ тоскою на сердцѣ, каждый спрашивалъ у другого извѣстiй объ этой болѣзни и съ упованiемъ въ душѣ, каждый молился Богу про себя, въ своей семьѣ, передъ своею иконой, передъ своей лампадой!
Въ Москвѣ извѣстiе о болѣзни Наслѣдника Престола поразило всѣхъ своею неожиданностью и своею серьезностью. Но что же оно произвело?
Приводимъ здѣсь выписки изъ полученнаго нами изъ Москвы письма, отъ 15 декабря:
«Москва печальна. Ей больно отъ мысли, что Цесаревичъ, ей дорогой, боленъ; ей грустно при мысли, какъ тяжело должно быть на сердцѣ Цесаревны. Но Москва радуется и печалится по своему. Въ ней много живетъ того русскаго народа, который не умѣетъ писать адресы и краснорѣчиво выражать свои чувства. Я видѣлъ этотъ народъ недальше какъ сегодня. Пошелъ я къ Иверской. Прихожу, помолился, и пробылъ тамъ съ четверть часа. Право, вышелъ оттуда съ какимъ–то теплымъ и свѣтлым чувствомъ и сказалъ себѣ: счастливы тѣ, которыхъ такъ умѣетъ любить нашъ народъ. Въ эти четверть часа вотъ что я видѣлъ. Стоитъ священникъ и служитъ молебенъ, слушаю, молятся о здравiи раба Божiя Александра, а вездѣ кругомъ стоятъ на колѣняхъ; прислушиваясь къ звукамъ молитвы, люди всѣхъ сословiй повторяютъ молитвы и повторяютъ тоже имя. А пока молебенъ идетъ, то и дѣло что подъѣзжаютъ и подходятъ люди, и служкѣ отдаютъ записки: „за кого?“ спрашиваетъ служка; „за здравiе раба Божiя Александра“, и этотъ вопросъ, и этотъ отвѣтъ прослушалъ я 27 разъ; и взглянулъ я на записки: иная, Боже, какъ безграмотно написана! А молятся эти безграмотные, право, не хуже грамотныхъ. Вотъ что я видѣлъ, и не удивляйтесь тому, что, увидѣвъ это, я почувствовалъ, какъ слеза подступила къ глазамъ. Такова наша Москва. Если можете, скажите мнѣ что нибудь по–подробнѣе о болѣзни Цесаревича. Не повѣрите какъ мы нуждаемся въ этомъ сердцемъ. А за то что сказали — спасибо».
Прiятно подумать, что также проста, тепла и искрення будетъ радость о выздоровленiи Августѣйшаго Больнаго, какъ была проста, тепла и искренна скорбь о Его болѣзни.
Зная, какъ всякая подробность объ этомъ событiи для читатетей интересна, мы старались изъ вѣрныхъ источниковъ собрать cвѣдѣнiя о ходѣ этой болѣзни, поразившей своею неожиданностью.
Въ первоначальномъ бюллетенѣ было сказано, что Его Высочество заболѣлъ 7 ноября. Бюллетени же начали появляться только мѣсяцъ спустя, то есть 7 декабря. Мы слышали, что въ этотъ длинный промежутокъ времени болѣзнь была такъ своенравна и скрытна, что дать ея проявленiямъ какое либо опредѣленное названанiе было болѣе чѣмъ затруднительно. Прежде всего, она стала проявляться въ видѣ головныхъ болей и лихорадки въ извѣстную пору дня; затѣмъ эта перiодичность прекратилась, при помощи лекарствъ, такъ что Его Высочество чувствовалъ себя въ силахъ два раза выѣхать; и прежде этого, и послѣ этого не переставалъ заниматься дѣлами и продолжалъ быть на ногахъ; но эти выѣзды, и послѣднiй въ особенности — 23 ноября, какъ будто вынудили болѣзнь, дотолѣ маскированную, проявиться опредѣленнѣе, и уже 27 ноября, когда приглашенъ былъ профессоръ Боткинъ, — онъ и постоянный докторъ Его Высочества, г. Гиршъ, признали въ проявленiяхъ болѣзни возвратную горячку, которая вслѣдъ затѣмъ усложнилась первыми признаками брюшнаго тифа.
Ихъ Величества, какъ мы слышали, посѣщаютъ Августѣйшаго Больнаго ежедневно. Съ утра до вечера толпа приходившихъ списывать бюллетени наполняла переднюю Аничкова дворца. Ежеминутный же уходъ за Августѣйшимъ Больнымъ и днемъ и ночью, всецѣло и нераздѣльно, съ неисчерпаемымъ величiемъ и спокойствiемъ духа приняла на себя Государыня Цесаревна. Она — внутри жилища Его и русская молитва извнѣ — были хранительницами Августѣйшаго Больнаго.
_________