АннотацияВ обозрении автор сочетает элементы официальной светской хроники (отъезд императрицы, подготовка к визитам монархов) с остросатирическими зарисовками быта и нравов петербургского общества, а также с анализом актуальных законодательных и церковно-общественных вопросов. Автор с иронией описывает характер проведения Великого поста, отмечая парадоксальное смещение акцентов с духовного на гастрономический и увеселительный. В фокусе внимания оказываются ключевые общественные дискуссии: военная реформа и введение всеобщей повинности, судебное дело Квитницкого, положение раскольников и деятельность Общества любителей духовного просвещения. Публикация также фиксирует значимые события городской жизни: юбилей актера Каратыгина, выборы городского головы, отчет о работе дешевых столовых. |
Ключевые словаПетербург, светская жизнь, императорская семья, великий пост, театр Берга, дело Квитницкого, военная реформа, всеобщая воинская повинность, Государственный совет, раскольники, старообрядцы, Общество любителей духовного просвещения, единоверие, П. А. Каратыгин, городской голова, закон о печати, цензура, император Вильгельма, благотворительность |
Список исторических лиц• Ее Величество Государыня Императрица (Мария Александровна) —супруга императора Александра II; • Великая Княжна Мария Александровна — дочь императора Александра II; • Великий Князь Владимир Александрович — сын императора Александра II; • Берг (Николай Васильевич Берг); • Квитницкий (Эраст Ксенофонтович Квитницкий) — офицер, в начале 1872 г. по суду был разжалован в солдаты и переведен в Туркестанский военный округ; • Великий Князь Константин Николаевич — брат императора Александра II; • Нильский (Иван Федорович Нильский) — профессор Санкт-Петербургской духовной академии, богослов и историк церкви; • Филиппов (Тертий Иванович Филиппов) — государственный деятель, славянофил; • Каратыгин (Петр Андреевич Каратыгин) — драматический актер и водевилист, брат трагика В. А. Каратыгина; • Г. Толлерт; • Н. И. Погребов (Николай Иванович Погребов) — купец, петербургский городской голова; • Г. Глазунов; • Император Вильгельм (Вильгельм I) — император (кайзер) Германской империи; • Шах Персии (Насир ад-Дин Шах Каджар) — правитель Персии (Ирана); • Г-жа Нильсон (Кристина Нильсон) — шведская оперная певица (сопрано); • Великая Княгиня Елена Павловна — супруга великого князя Михаила Павловича, покровительница искусств, наук и инициатор Великих реформ; • Великая Княгиня Екатерина Михайловна — внучка императора Павла I; • Г. Вюрстембергер. |
Список географических названий• Петербург; • Сорренто (Италия); • Россия; • Хива; • Москва; • Германия; • Персия; • Европа; • Лифляндия; • Остзейские провинции; • Балтийские губернии. |
Основные положения• Критика лицемерия и упадка нравов в столичном обществе, особенно во время религиозных обрядов. Автор иронизирует над тем, что духовная практика поста выродилась в гастрономическую озабоченность и поиск светских развлечений: «Отцы церкви, установившiе великiй постъ, были бы крайне изумлены смысломъ и характеромъ этого учрежденiя, если-бы имѣли возможность съ ними познакомиться въ Петербургѣ... вдругъ наступаетъ эпоха не столько слезнаго умиленiя и сокрушенiя о грѣхахъ, сколько какого-то бѣшенства по увеселенiямъ». • Осуждение безнравственности в культуре, пользующейся особыми привилегиями. На примере театра Берга автор показывает, как под видом дозволенных увеселений процветает низменное и циничное зрелище, дискредитирующее саму идею поста: «...драма, балетъ и пѣсня существуютъ для того чтобы дать возможность самымъ эротическимъ жестамъ и словамъ, а подчасъ просто пьянымъ женщинамъ являться на сцену... театръ этотъ одинъ во всей русской землѣ пользуется правомъ, поста ради, усугублять свои прелести». • Критика общественных крайностей и отсутствия «разумной середины» в суждениях. На примере дела Квитницкого автор осуждает как слепую защиту «обиженных» свидетелей, так и героизацию преступника, призывая к взвешенной оценке: «...мы прежде всего русскiе, и никакъ не можемъ остановиться на той точкѣ, гдѣ кончается разумная средина и начинается преувеличенiе». • Одобрение и поддержка серьезной, глубокой работы по религиозному просвещению общества. Автор высоко ценит деятельность Общества любителей духовного просвещения, видя в ней пробуждение церковного сознания: «...не можемъ не поздравить общество любителей духовнаго просвѣщенiя... отъ души желаемъ ему... потрудиться надъ разработкою вопросовъ... и послужить дѣлу оживленiя церковнаго сознанiя въ нашемъ обществѣ». • Восхищение личными добродетелями: благородством, скромностью и профессиональной честностью. На юбилее актера Каратыгина автор видит идеальную модель поведения, противопоставляя ее шумным и фальшивым овациям: «...никто не сказалъ П. А. Каратыгину въ порывѣ восторга: "ты генiй", никто не сказалъ ему въ упрекъ: "ты не современенъ"... всѣ почтили въ немъ... человѣка и актера, съумѣвшаго... служить искусству благородно и добросовѣстно». • Скептическое отношение к законодательным инициативам, ограничивающим гласность. Автор с тревогой и иронией сообщает о готовящемся законе, который запретит прессе обсуждать слухи из сферы высшей политики: «...въ скоромъ времени законодательному обсужденiю подлежать будетъ... вопросъ о сообщенiи газетами разныхъ извѣстiй и слуховъ... далѣе которыхъ газетамъ будетъ воспрещено сообщать... извѣстiя» • Ирония над показной, «опошленной» стороной светской жизни столицы, включая подготовку к приему высоких гостей и проводы знаменитостей: «...Петербургъ съ своею публикою такъ старательно съумѣлъ опошлить всякiя прiемы и всякiя проводы... что бѣднымъ нѣмцамъ придется очень усердно себѣ головы ломать». • Патриотическая и православная идея о всемирном значении России, основанном на ее духовном начале, которое, однако, мало известно и ценимо самим обществом: «...наше православiе есть главное и, можетъ быть, даже единственное право на всемiрное значенiе Россiи; наша церковь есть спасенiе обществъ, а мы вѣдь ея вовсе почти не знаемъ». |
|---|
<283>
ПЕТЕРБУРГСКОЕ ОБОЗРѢНIЕ.
Въ пятницу 2–го марта, въ 8 часовъ по полудни, Ея Величество Государыня Императрица, въ сопровожденiи Великой Княжны Марiи Александровны и Великаго Князя Владимiра Александровича, выѣхала изъ Петербурга въ Сорренто. Какъ мы слышали, Ея Величество возвратится въ iюнѣ мѣсяцѣ.
_______
Отцы церкви, установившiе великiй постъ, были бы крайне изумлены смысломъ и характеромъ этого учрежденiя, если–бы имѣли возможность съ ними познакомиться въ Петербургѣ. Никогда заботы и разговоры о ѣдѣ и гастрономiи не становятся такъ на первый планъ, какъ въ первую седмицу поста въ Петербургѣ, когда умъ благочестиваго петербургскаго православнаго изощряется надъ изобрѣтенiемъ прiятныхъ, но постныхъ явствъ, и сердце надрывается отъ стоновъ души его надъ тѣмъ, что онъ долженъ ѣсть то, а не можетъ ѣсть другое. Я знаю департаменты, гдѣ дѣла въ своемъ рѣшенiи получаютъ мрачный характеръ только оттого, что рѣшающiе ихъ не въ духѣ и очень не въ духѣ отъ страданiй и заботъ о постномъ кушаньѣ.
Тоже самое относительно увеселенiй. Великiй постъ насталъ: Императорскiе театры закрываются для драмы, оперы и балета, и вдругъ наступаетъ эпоха не столько слезнаго умиленiя и сокрушенiя о грѣхахъ, сколько какого–то бѣшенства по увеселенiямъ: нѣтъ театровъ, такъ давайте изощрять умъ надъ придумываньемъ увеселенiй всякаго рода. Во главѣ этихъ увеселенiй всякаго рода для Петербурга стоитъ театръ Берга, гдѣ, какъ извѣстно, все есть, начиная съ пьесъ и кончая куплетами и танцами, и гдѣ, какъ тоже извѣстно, драма, балетъ и пѣсня существуютъ для того чтобы дать возможность самымъ эротическимъ жестамъ и словамъ, а подчасъ просто пьянымъ женщинамъ являться на сцену и производить впечатлѣнiе на публику. Вотъ для такого театра въ Петербургѣ великiй постъ не только не существуетъ, но напротивъ, въ силу привиллегiи имъ владѣемой, театръ этотъ одинъ во всей русской землѣ пользуется правомъ, поста ради, усугублять свои прелести. По этому поводу намъ разсказывали два анекдота, за достовѣрность которыхъ, впрочемъ, не ручаемся: будто–бы содержатель театра Берга, ревнуя о соблюденiи постовъ въ Россiи, для вящаго спасенiя ея нравственности, подалъ прошенiе о примѣненiи нынѣшняго порядка относительно театровъ въ великомъ посту ко всѣмъ постамъ въ теченiи года; и что содержатели балагановъ съ своей стороны подали тоже прошенiе, въ которомъ, предлагая поставить свои представленiя въ уровень нравственности театра Берга, просятъ вслѣдствiе этого дозволенiя пользоваться,
284
подобно ему, правомъ давать великопостныя представленiя!
Но довольно объ этомъ предметѣ. Есть вещи въ Петербургѣ, которыя потому и обезпечены въ своемъ прочномъ существованiи, что онѣ немыслимы и невообразимы.
Дѣло Квитницкаго хотя и давно кончилось, но все еще, благодаря газетамъ, продолжаетъ быть предметомъ оживленныхъ толковъ. Говорятъ, что по разжалованiи виновнаго въ солдаты, онъ будетъ опредѣленъ въ дѣйствующiе отряды хивинской экспедицiи. Но интересъ не столько въ томъ чтò будетъ съ Квитницкимъ, сколько въ томъ что вы слышите кругомъ себя объ его дѣлѣ. Есть маленькая фаланга военной молодежи, которая, неизвѣстно почему, считаетъ себя обязанною стоять безусловно за тѣхъ обиженныхъ, будто–бы, на судѣ офицеровъ, которые не съумѣли доказать, что обвиненный нарушилъ законы о военной чести. Кто ихъ обидѣлъ, этихъ офицеровъ? никто: мы рѣдко читали процессъ, на которомъ, не смотря на страстную, такъ сказать, сущность дѣла, дебаты велись бы съ большею умѣренностью, съ большимъ тактомъ, съ большимъ уваженiемъ къ личностямъ, а если из сущности самыхъ показанiй того или другаго лица вышла правда, не совсѣмъ соотвѣтствовавшая цѣлямъ и намѣренiямъ этихъ свидѣтелей, то неужели можно винить общество за то, что оно этотъ разладъ между показанiемъ и цѣлью инаго показанiя замѣтило. Но audiatur et altera pars; намъ кажутся странными и тѣ, которые изъ Квитницкаго во что бы то ни стало хотятъ сдѣлать полубога, и готовы даже, того и гляди, ему дать обѣдъ и поднести адресъ, а такiе есть, ибо мы прежде всего русскiе, и никакъ не можемъ остановиться на той точкѣ, гдѣ кончается разумная средина и начинается преувеличенiе. Обвиненный можетъ заслуживать симпатiи общества, но вызывать восторга, полагаемъ, онъ даже самъ не желалъ бы.
На истекшей недѣлѣ, какъ мы слышали, было уже два засѣданiя главной коммиссiи по разсмотрѣнiю военной реформы. Не смотря на свою обширность и многосложность, проектъ общей военной повинности надо полагать пройдетъ черезъ общее собранiе государственнаго совѣта еще въ нынѣшнюю сессiю, а если не успѣетъ, то все же, поступивъ осенью на законодательное утвержденiе, войдетъ, какъ слышно, въ законную силу съ 1874 года. Всего ближе къ дѣлу этому стоятъ высшiе и низшiе слои государства: высшiе, то есть члены государственныхъ учрежденiй, занятыхъ этою реформою, а низшiе—то есть тѣ крестьяне, начиная съ 21 лѣтокъ, которые получили въ нынѣшнемъ году красные паспорты — въ огромномъ, небываломъ еще количествѣ, и ведущiе на счетъ этихъ красныхъ билетовъ нескончаемыя оживленныя бесѣды!
По вопросу о раскольникахъ, дѣло, какъ мы слышали, еще находится въ разсмотрѣнiи департамента государственнаго совѣта, гдѣ было пока еще лишь два засѣданiя, такъ что поступленiе его на разсмотрѣнiе общаго собранiя ожидается не ранѣе какъ черезъ мѣсяцъ.
Кстати о раскольникахъ: 25 февраля было новое собранiе петербургскаго отдѣла общества любителей духовнаго просвѣщенiя, гдѣ, въ присутствiи Е. И. В. Великаго Князя Константина Николаевича, профессоръ с.–петербургской духовной академiи И. Ѳ. Нильскiй, въ превосходно составленной рѣчи, длившейся около трехъ часовъ (онъ говорилъ въ два прiема съ перерывомъ минутъ въ 20) представилъ свои возраженiя на разсужденiе г. Филиппова «о нуждахъ единовѣрiя», которое, какъ читатели помнятъ, было читано въ предыдущемъ засѣданiи общества, и о содержанiи котораго мы уже сообщали. Такъ какъ для обратныхъ возраженiй г. Филиппова не осталось времени (г. Нильскiй кончилъ рѣчь свою въ половинѣ двѣнадцатого), то рѣшено было отложить продолженiе пренiй до слѣдующаго собранiя.
Со стороны г. Филиппова была сдѣлана попытка сообщить диспуту, вмѣсто монологической формы, какую онъ принялъ, дiалогическую; но это сдѣлано было не совсѣмъ кстати и чуть было не испортило всего вечера. Къ счастью, завязавшiйся вслѣдствiе этого обмѣнъ возраженiй продолжался не долго.
Послѣ обычнаго перерыва засѣданiя, г. Нильскiй снова вступилъ въ исключительное обладанiе словомъ и его соперникъ до конца засѣданiя слушалъ его рѣчь, уже не возражая и не объясняясь, кромѣ тѣхъ случаевъ, когда самъ г. Нильскiй вызывалъ его на это своими вопросами, на которые требовалъ тутъ же отвѣта.
Рѣчь г. Нильскаго была покрыта громкими рукоплесканiями. Въ высшей степени любопытно будетъ узнать; чтò на эти возраженiя, предложенныя однимъ изъ лучшихъ знатоковъ дѣла, скажетъ въ свою очередь нашъ почтенный сотрудникъ, который занимается вопросомъ о единовѣрiи и вообще старообрядствѣ отъ дней своей юности, и какъ намъ извѣстно, былъ, пока жилъ въ Москвѣ, постояннымъ участникомъ въ пренiяхъ съ раскольниками, происходившихъ въ ту пору около Кремлевскихъ соборовъ.
Во всякомъ случаѣ не можемъ не поздравить общество любителей духовнаго просвѣщенiя съ тѣмъ направленiемъ, которое принимаетъ его дѣятельность посреди Петербурга, столь чуждаго этому духовному просвѣщенiю, и отъ души желаемъ ему съ достойнымъ предмета успѣхомъ потрудиться надъ разработкою вопросовъ, касающихся жизни и положенiя нашей церкви, и послужить дѣлу оживленiя церковнаго сознанiя въ нашемъ обществѣ. Задача завидная, призванiе возвышенное: наше православiе есть главное и, можетъ быть, даже единственное право на всемiрное значенiе Россiи; наша церковь есть спасенiе обществъ, а мы вѣдь ея вовсе почти не знаемъ и до послѣдняго времени даже не хотѣли знать.
На сихъ дняхъ въ Петербургѣ было другаго рода собранiе, о которомъ слѣдуетъ упомянуть въ нашей лѣтописи, потому что оно, вопреки обычаю, не переступило за предѣлы тѣхъ неудержимыхъ восторговъ, о которыхъ мы упоминали въ послѣднемъ обозрѣнiи, а во вторыхъ и потому, что герой собранiя этого весьма почтенная и симпатичная личность. Собранiе это было ничто иное какъ обѣдъ съ сотнею гостей въ клубѣ художниковъ въ честь пятидесятилѣтняго юбилея ветерана драматической русской сцены — П. А. Каратыгина. На этомъ обѣдѣ присутствовали представители всѣхъ слоевъ петербургскаго общества, присутствовали представители всѣхъ образовъ мыслей, и даже игралъ роль вопросъ о нацiональности, ибо представитель нѣмецкой труппы г. Толлертъ очень остроумно замѣтилъ въ своемъ привѣтствiи, что юбиляръ на своемъ долгомъ вѣку съумѣлъ, между прочимъ, создать петербургскаго нѣмца. Не смотря на разнообразiе элементовъ, обѣдъ удался какъ рѣдко удаются у насъ обѣды: онъ былъ безусловно веселъ и безусловно приличенъ: никто не сказалъ П. А. Каратыгину въ порывѣ восторга: «ты генiй», никто не сказалъ ему въ упрекъ: «ты не современенъ»: всѣ почтили въ немъ одинаково почтительно и одинаково радушно — человѣка и актера, съумѣвшаго въ теченiи пятидесяти лѣтъ служить искусству благородно и добросовѣстно и всѣми всегда и вездѣ быть уважаемымъ и любимымъ. Ни тогда когда братъ его былъ первымъ трагикомъ на русской сценѣ, ни прежде, ни послѣ, П. А. Каратыгинъ никому не подставлялъ ноги, никому не позавидовалъ, никому не сдѣлалъ зла умышленно, ни про кого изъ товарищей не сказалъ дурнаго слова; ѣдкость онъ приберегалъ развѣ на свои эпиграммы, изъ которыхъ нѣкоторыя весьма мѣтки и
285
умны. Юбиляру были поднесены и адресы, и вѣнокъ, и чайный сервизъ, и множество тостовъ, на которые онъ отвѣчалъ весьма бойко и живо.
Рядъ собранiй с.–петербургскаго городскаго общества заключился въ минувшую среду 28 февраля выборомъ городскаго головы, и, какъ надо было ожидать, разрѣшился весьма просто: въ день собранiя всѣ предложенные къ балотированiю въ головы отказались, и балотировались — въ головы Н. И. Погребовъ, прежнiй городской голова, а въ кандидаты г. Глазуновъ; огромнымъ большинствомъ г. Погребовъ былъ избранъ, и всѣ 230 человѣкъ избирателей разошлись весьма довольные, ибо избранный ими голова давно уже съумѣлъ заслужить своими личными качествами, своею опытностью, и въ особенности своимъ тактомъ въ многоразличныхъ отношенiяхъ своей должности къ разнымъ учрежденiямъ и лицамъ, почтенное количество приверженцевъ и весьма искреннее къ себѣ уваженiе.
На дняхъ мы получили письмо отъ одного помѣщика съ вопросомъ: чтò дѣлается съ проектомъ положенiя о рабочихъ? На этотъ вопросъ мы уже разъ отвѣчали: объ немъ въ области законодательной ни слуха, ни духа; другими словами, въ государственный совѣтъ, какъ слышно, онъ еще не поступалъ, а находится въ разсмотрѣнiи отдѣльныхъ министерствъ. Вообще, какъ мы слышали, проектъ этотъ принадлежитъ къ категорiи вопросовъ не спѣшныхъ.
За то мы слышали о томъ, что въ скоромъ времени законодательному обсужденiю подлежать будетъ то именно, что мы въ настоящее время дѣлаемъ, пиша эти строки, т. е. вопросъ о сообщенiи газетами разныхъ извѣстiй и слуховъ изъ области внутренней высшей политики. Предметомъ и цѣлью обсужденiя и законоизданiя будетъ регулированiе тѣхъ предѣловъ, далѣе которыхъ газетамъ будетъ воспрещено сообщать въ видѣ слуховъ извѣстiя о тѣхъ или другихъ мѣрахъ въ сферѣ высшей администрацiи, также тѣхъ мѣръ, которыя удобно и возможно было бы принимать въ случаяхъ, когда извѣстные вопросы должны быть вовсе изъяты изъ области обсужденiя въ печати.
Въ послѣднемъ обозрѣнiи мы сообщали извѣстiе о прiѣздѣ коронованныхъ особъ. По достовѣрнымъ свѣдѣнiямъ нами дознано, что прiѣздъ Императора Вильгельма ожидается къ 15 апрѣля нашего стиля, и что остается онъ въ Россiи до начала мая; прiѣздъ же персидскаго шаха послѣдуетъ по отъѣздѣ императора Германiи изъ Петербурга, т. е. около 10 мая. Послѣднiй, какъ мы слышали, будетъ тоже помѣщенъ въ Зимнемъ дворцѣ; главные дары имъ приносимые въ Европу заключаются, какъ говорятъ, въ шаляхъ и изобилiи драгоцѣнныхъ камней, въ особенности рубиновъ. Говорятъ тоже, что петербургскiе нѣмцы, съ свойственной имъ аккуратностью и добросовѣстностью, уже теперь учредили оберъ–коммиссiи, просто коммиссiи и субъ–коммиссiи, чтобы выработать до послѣдней подробности церемонiалъ ихъ участiя въ прiемѣ императору Вильгельму; но признаемся, что Петербургъ съ своею публикою такъ старательно съумѣлъ опошлить всякiя прiемы и всякiя проводы, чему доказательствомъ послужили проводы пѣвицы г–жи Нильсонъ, что бѣднымъ нѣмцамъ придется очень усердно себѣ головы ломать, чтобы изобрѣсть какiя либо экстраординарныя овацiи и демонстрацiи.
Въ «Правительственномъ Вѣстникѣ» сегодня мы находимъ весьма интересныя данныя о дешевыхъ столовыхъ, учрежденныхъ покойною Великою Княгинею Еленою Павловною, которыми спѣшимъ подѣлиться съ читателями.
Изъ отчета о дѣятельности дешевыхъ столовыхъ, учрежденныхъ въ Бозѣ почившею Великою Княгинею Еленою Павловною и состоящихъ подъ покровительствомъ Ея Императорскаго Высочества Государыни Великой Княгини Екатерины Михайловны, съ 1–го октября 1872 г. по 1–е февраля 1873 г., между прочимъ, видно: по 1–й столовой (въ зданiи медико–хирургической академiи) въ теченiе отчетнаго времени отпущено полныхъ обѣдовъ 33,431 и отдѣльныхъ порцiй 44,241; по 2–й столовой (на углу Большаго Царскосельскаго проспекта и Клинскаго переулка) отпущено полныхъ обѣдовъ 22,179 и отдѣльныхъ порцiй 14,412. По первой столовой выручено 8,624 р. и по второй 5,199 р. За то же время по первой столовой израсходовано 10,162 р. и по второй 5,864 р. Слѣдовательно, превышенiе расхода надъ приходомъ составляетъ по 1–й столовой 1,538 р., а по 2–й 675 р.
Наконецъ, въ полученномъ нами сегодня № «Allgemeine Zeitung» мы находимъ весьма интересную статью г. Вюрстембергера о балтiйскихъ губернiяхъ и объ отношенiяхъ въ нихъ православнаго духовенства къ лютеранскому духовному начальству по поводу возвращенiя когда–то обращенныхъ въ православiе латышей въ лоно лютеранской церкви. Статья эта только первая: ожидается еще продолженiе; но съ г. Вюрстембергеромъ мы познакомили уже читателей въ прошломъ году: онъ изъ германскихъ нѣмцевъ, ѣздившiй по остзейскимъ провинцiямъ чтобы убѣдиться въ томъ на сколько лютеране угнетены православiемъ, и пришедшiй къ убѣжденiю, что если кто либо угнетенъ въ остзейскихъ провинцiяхъ, то это скорѣе русская церковь, чѣмъ лютеранская. Въ нынѣшней статьѣ интереснѣе всего поводъ, по которому Вюрстембергеръ ее пишетъ: въ одной корреспонденцiи изъ остзейскаго края онъ нашелъ извѣстiе о томъ, что въ виду перехода обратившихся въ православiе латышей обратно въ лютеранство, въ количествѣ отъ 15,000 человѣкъ до 30,000, нельзя не признать, что теперь господствуетъ въ Лифляндiи полная анархiя и безправiе. На это г. Вюрстембергеръ отвѣчаетъ, что напротивъ, въ виду именно этого факта, то есть возвращенiя 30,000 латышей къ лютеранству, нельзя не признать начало водворенiя порядка и правильной жизни въ Лифляндiи, причемъ для вящаго утѣшенiя мрачнаго корреспондента, изъ тайника своихъ свѣдѣнiй объ остзейскомъ краѣ онъ сообщаетъ, что всѣ жалобы православныхъ поповъ на эти переходы велѣно оставлять безъ послѣдствiй, а когда однажды св. синодъ–де получилъ оффицiальныя заявленiя о томъ, что усилiями пасторовъ тысячи православныхъ обращены вновь въ лютеранство, то онъ, будто, постановилъ дѣло оставить безъ послѣдствiй.
Спрашивается: чтó могъ сообщить отраднѣе для нѣмца г. Вюрстембергеръ!
_______