295
ПОДКОПЫ.
КОМЕДIЯ ВЪ ПЯТИ ДѢЙСТВIЯХЪ.
Лошадь волки съѣли да санями подавились.
Пословица.
_____
ДѢЙСТВIЕ ЧЕТВЕРТОЕ.
Изящно убранная гостинная въ квартирѣ Андашевскихъ.
ЯВЛЕНIЕ I.
Входитъ Мямлинъ и князь Янтарный. Первый, по обыкновенiю, съ своимъ немного подергивающимся, бабьимъ лицомъ, въ невычищенномъ вицъ–мундирѣ, съ непричесанными клочковатыми волосами, съ грязными ногтями, но за то во всѣхъ крестахъ и медаляхъ, какiе когда либо получалъ. Князь Янтарный, довольно не старый еще и красивый изъ себя мужчина, съ большими черными и даже съ поволокой, но вмѣстѣ съ тѣмъ ничего не выражающими глазами, напротивъ былъ выстриженъ почти подъ гребенку и подбородокъ имѣлъ тщательнѣйшимъ образомъ выбритый, который однако все–таки оставался немного черноватымъ отъ необыкновенной густоты волосъ. Одѣтъ князь былъ въ бѣлый галстухъ и въ новенькiй съ иголочки вицмундирный фракъ; шляпа и лаковые сапоги его блестѣли почти до неприличiя. Всѣ слова свои онъ произносилъ замѣтно важничая и закрывая для этого немного глаза и вообще рѣчь его должна быть нѣсколько похожа на журчанье ручья.
МЯМЛИНЪ (видимо стараясь что то такое втолковать князю Янтарному).
Я вамъ говорю, что Ольга Петровна все это устроила... У ней при мнѣ былъ разговоръ объ этомъ съ Алексѣемъ Николаичемъ.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Странно!.. Встрѣчаясь въ обществѣ, я всегда съ ней немного пикировался и на ея маленькiя стрѣлы отвѣчалъ довольно колко; но, можетъ быть, этимъ самымъ я и выигралъ въ ея глазахъ, — qui peut comprendre la femme!
МЯМЛИНЪ.
Непремѣнно этимъ самымъ–съ! Она женщина большаго ума! Насквозь понимаетъ людей! Хоть бы взять съ меня! Вуландъ совершенно въ грязь меня втопталъ передъ графомъ... Она меня спасла!
ЯВЛЕНIЕ II.
Тѣже и Ольга Петровна, уже madame Андашевская.
МЯМЛИНЪ (быстро хватая князя Янтарнаго за руку и представляя его Ольгѣ Петровнѣ).
Madame!.. permettez moi de vous présentez: князь Янтарный.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Мы съ княземъ знакомы давно! (любезно протягиваетъ обоимъ гостямъ свою ручку и затѣмъ, легкимъ движенiемъ головы пригласивъ ихъ садиться, сама тоже садится).
(Князь Янтарный и Мямлинъ садится въ нѣсколько церемонной, визитной позѣ).
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (немного привставая съ своего кресла и прижимая вмѣстѣ съ наклоненiемъ головы ручку къ сердцу).
Pardon, madame, что я являюсь къ вамъ въ этой ливреѣ нашей, — но я прiѣхалъ къ вамъ почти офицiально, чтобы безконечно благодарить васъ за ваше доброе участiе, которое, какъ вотъ Дмитрiй Дмитричъ (показываетъ на Мямлина) передавалъ мнѣ, вы принимали въ опредѣленiи моемъ на мѣсто г. Вуланда.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (съ живостью).
А вы уже опредѣлены?.. Ахъ, я очень рада!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Алексѣй Николаичъ еще недѣли двѣ тому назадъ заѣхалъ ко мнѣ и говорить, что Владимiръ Иванычъ Вуландъ скоропостижно померъ! Это такъ меня фрапировало!.. Я передъ тѣмъ только еще обѣдалъ рядомъ съ Вуландомъ въ англiйскомъ клубѣ и онъ былъ совершенно здоровъ!.. Кáкъ, почему и отъ чего человѣкъ умеръ?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (немного сконфуженная этими словами).
У него, кажется, аневризмъ былъ.
МЯМЛИНЪ.
Да и жизни былъ невоздержной — это чтó таить!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
И Алексѣй Николаичъ тутъ–же предложилъ мнѣ занять мѣсто Владимiра Иваныча, но я уже имѣлъ подобную должность и оставилъ ее, что я и высказалъ откровенно Алексѣю Николаичу; но онъ былъ такъ добръ, что въ довольно ясныхъ намекахъ далъ мнѣ понять, что это мѣсто для меня пока; но что со временемъ я могу занять и большее.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
О, конечно, если это хоть сколько нибудь будетъ зависѣть отъ мужа, то вы получите и большее, и я надѣюсь теперь, что вы помирились съ нимъ въ душѣ нѣсколько...
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я мало что помирился съ Алексѣемъ Николаичемъ, но я сталъ благоговѣть передъ нимъ, и въ этомъ случаѣ не беру ничего другаго, какъ мой собственный примѣръ: я, какъ хотите это назовите, имѣлъ глупость, неосторожность, но я, не зная человѣка, позволялъ себѣ говорить противъ него, и Алексѣй Николаичъ слышалъ это, конечно; потому что я говорилъ это всюду, говорилъ не только что при васъ, но даже съ вами. Вы вѣроятно въ это время были уже невѣстой его, и полагаю, что должны были передавать ему это...
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Да, я ему передавала.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (поднимая указательный палецъ свой, какъ–бы затѣмъ, чтобы придать болѣе вѣса словамъ своимъ).
И Алексѣй Николаичъ, не смотря на все это, въ видахъ уже, конечно, одной только пользы служебной и не находя меня, не знаю почему, заслуживающимъ настоящей моей должности, самъ первый прiѣхалъ ко мнѣ и предложилъ мнѣ трудиться вмѣстѣ съ нимъ, — такъ поступить изъ милiоновь людей — можетъ только одинъ!
МЯМЛИНЪ (подхватывая).
И который, прибавьте, любитъ Россiю истинной любовью!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Именно любитъ Россiю истинной любовью! Кромѣ того–съ: послѣднiе два дня я имѣлъ счастiе... Иначе не могу этого назвать!.. Имѣлъ счастiе видѣть Алексѣя Николаича въ его служебной дѣятельности и
296
убѣдился, что въ этомъ отношенiи онъ генiальный человѣкъ!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Да, очень способный! Я хоть и жена его, но тоже, могу сказать, что онъ, какъ всѣ люди, имѣетъ, конечно, много недостатковъ; но какъ служебный дѣятель, онъ рѣшительно человѣкъ съ государственнымъ призванiемъ.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Рѣшительно съ государственнымъ призванiемъ: эта быстрота соображенiя!.. Ударъ прямо въ цѣль! Способность обобщить, разбить на группы тысячи фактовъ…
МЯМЛИНЪ (снова подхватывая).
А даръ изложенiя!..
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Да–съ!.. Изложенья даръ! Бумаги, имъ написанныя, брильянтами, алмазами краснорѣчiя усыпаны, и я самъ видѣлъ, что онѣ ничего ему не стоютъ: онѣ такъ и льются, такъ и льются у него… Я теперь торжественно и всѣмъ говорю, что выборъ Алексѣя Николаича и предпочтенiе его другимъ кандидатамъ показываетъ въ графѣ Зыровѣ величайшую прозорливость и величайшую мудрость.
МЯМЛИНЪ.
А я всегда это самое говорилъ!.. (обращаясь къ Ольгѣ Петровнѣ). Но скажите, кáкъ здоровье графа нынче? Я нѣсколько разъ къ нему являлся, но ни разу не былъ принять.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Папа былъ очень серьозно боленъ.
МЯМЛИНЪ (съ искреннимъ участiемъ).
Но что было причиною его болѣзни?.. Простудился–ли онъ, не соблюлъ–ли дiэтки?.. Старички обыкновенно любятъ покушать.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Нисколько!.. нимало!.. причина — его душевныя потрясенiя!
(Князь Янтарный и Мямлинъ дѣлаютъ удивленныя и какъ бы вопрошающiя лица).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (продолжаетъ).
Сначала его очень волновали эти крики по поводу назначенiя Алексѣя Николаича...
(Князь Янтарный потупляетъ при этомъ глаза).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (показывая на него пальчикомъ).
Ему совѣстно даже при этихъ словахъ моихъ смотрѣть на меня!..
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (держа униженно голову).
Cовѣстно, — каюсь въ томъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (снова продолжаетъ).
Потомъ эти гадкiя газетныя статьи пошли, гдѣ такой грязью, такой низкой клеветой чернили человѣка, имъ выбраннаго и возвышеннаго; а наконецъ и бракъ мой съ Алексѣемъ Николаичемъ добавилъ нѣсколько: въ обществѣ теперь прямо утверждаютъ, что папа выбралъ себѣ въ товарищи Андашевскаго, чтобы пристроить за него дочку, и что Андашевскiй женился для той же цѣли на этой старой кокеткѣ!
(Князь Янтарный и Мямлинъ хохочутъ и почти въ одно слово восклицаютъ).
На старой кокеткѣ!.. Кто жъ можетъ говорить это?
ОЛЬГА ПЕTРOBHA (князю Янтарному).
Да наша общая съ вами прiятельница, madame Бобрина, говоритъ это, и я нисколько въ этомъ случаѣ на нее не претендую; но желала бы, чтобъ ей растолковали одно: Алексѣй Николаичъ женился на мнѣ никакъ не для полученiя настоящаго своего мѣста, потому что онъ имѣлъ его уже раньше, а что папа не для этой цѣли его возвысилъ, такъ это можно доказать тѣмъ, что графъ, напротивъ, очень недоволенъ моимъ замужествомъ за Алексѣя Николаича и entre nous soit dit: онъ до сихъ поръ почти не принимаетъ насъ къ себѣ!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (съ удивленiемъ).
Но почему же графъ можетъ быть недоволенъ вашимъ замужествомъ?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Тутъ много причинъ!.. Прежде всего, разумѣется, то, что Алексѣй Николаичъ плебей; ну и потомъ: мы съ мужемъ, какъ молодые оба люди, женясь, ничего не помышляли о томъ, чтó будетъ впереди, и все намъ представлялось въ розовомъ цвѣтѣ; но папа хорошо понималъ, что какимъ же образомъ тесть и зять будутъ стоять на службѣ такъ близко другъ къ другу, и теперь дѣйствительно въ обществѣ уже говорятъ объ этомъ.
МЯМЛИНЪ.
Говорятъ–съ!.. Говорятъ! Я не рѣшался только докладывать вамъ объ этомъ, но толки есть.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Очень большiе — знаю это я!.. До папа тоже это доходитъ и все это его волновало, безпокоило, тревожило, и семьдесятъ его лѣтъ невольно сказались въ этомъ случаѣ.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Графу, однако, семьдесятъ лѣтъ?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
О, да, около того!.. Мнѣ тридцать слишкомъ лѣтъ; а онъ очень, очень немолодымъ женился!.. И я даже боюсь теперь... Опять таки прошу, чтобы между нами это осталось; я съ вами это говорю совершенно какъ съ друзьями своими: я боюсь, что нѣтъ–ли у него маленькаго размягченiя мозга.
(Князь Янтарный и Мямлинъ вмѣстѣ и почти въ ужасѣ восклицаютъ).
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Скажите, какое несчастiе!
МЯМЛИНЪ.
Господи помилуй! (крестится при этомъ).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (продолжаетъ).
Потому что послѣднее время онъ газетъ даже не читаетъ, — не понимаетъ!.. Какая же причина тому?..
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (глубокомысленно).
Но можетъ быть графъ озабоченъ чѣмъ нибудь другимъ?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Развѣ забота можетъ помѣшать понять газету?.. Тутъ непремѣнно должно быть что нибудь серьезное, и вообразите мое положенiе теперь: съ одной стороны отецъ въ такомъ нехорошемъ состоянiи здоровья, а съ другой мужъ, который тоже бѣсится, выходитъ изъ себя: «Разъ, говоритъ, можно перенести клевету, два, три; но переносить ее всю жизнь
297
не хватитъ никакого чeлoвѣческаго терпѣнiя!» И я ожидаю, что онъ въ одну изъ бѣшенныхъ минутъ своихъ пойдетъ и подастъ въ отставку.
(Князь Янтарный и Мямлинъ опять въ одинъ голосъ восклицаютъ):
Какъ это возможно?.. Мы не пустимъ его!.. Онъ погубитъ этимъ все наше вѣдомство.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Я тоже не совѣтую ему это дѣлать; но въ тоже время не могу не согласиться съ нимъ, что есть оскорбленiя, которыя нельзя перенести ни для какихъ благихъ цѣлей.
(Нa этихъ словахъ Мямлинъ вскакиваетъ вдругъ съ своего мѣста, какъ бы уколотый чѣмъ нибудь, и произноситъ почти испуганнымъ голосомъ):
Алексѣй Николаичъ прiѣхалъ–съ!
ЯВЛЕНIЕ III.
Входитъ дѣйствительно Андашевскiй; лицо у него взволнованное, озабоченное, но не печальное.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (пристально взглянувъ на мужа).
Ты откуда?
АНДАШЕВСКIЙ (притворно небрежнымъ глосомъ).
У князя Михаила Семеныча былъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (измѣнившись нѣсколько въ лицѣ).
И что же?
АНДАШЕВСКIЙ (тѣмъ же небрежнымъ тономъ).
Послѣ разскажу!.. (обращаясь къ князю Янтарному и Мямлину) Здравствуйте, господа (и затѣмъ дружески пожав имъ руки, садится въ кресло и въ замѣтномъ утомленiи опрокидывается на задокъ его).
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я счелъ себя обязаннымъ лично поблагодарить Ольгу Петровну зa участiе ея въ опредѣленiи меня.
АНДАШЕВСКIЙ.
Да–съ, да!.. Пo крайней мѣрѣ починъ въ этомъ ей прямо приналежитъ!.. Когда этотъ несчастный Вуландъ померъ, экспедицiю его, я зналъ, что по многимъ обстоятельствамъ нельзя было оставить безъ начальника, а между тѣмъ графъ заболѣлъ и такимъ образомъ обязанность выбора легла на мнѣ; но я рѣшительно не зналъ кого назначить, такъ что говорю наконецъ объ этомъ женѣ... Она мнѣ и посовѣтовала: «что–жъ, говоритъ, тебѣ лучше, попроси князя Янтарнаго принять это мѣсто!.. Можетъ быть онъ и согласится!»
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (склоняя передъ Андашевскимъ голову).
Правиломъ князя Янтарнаго всегда было и будетъ исполнять все чтó возлагаетъ на него правительство, хотя откровенно долженъ признаться, что въ экспедицiи Владимiра Иваныча я нашелъ такой безпорядокъ, такой хаосъ..
АНДАШЕВСКIЙ (перебивая его)
Я васъ предувѣдомлялъ о томъ!.. Вы не можете на меня сѣтовать.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Очень помню–съ! Но я объясняю вамъ собственно затѣмъ, что Вуландъ слылъ трудолюбивымъ дѣльцомъ, и если теперь будутъ выходить какiя нибудь упущенiя, то прямо скажутъ, что князь Янтарный запустилъ это; а между тѣмъ, чтобы привести дѣла хоть въ сколько нибудь человѣческiй порядокъ, я долженъ yпотребить громадный трудъ!.. гигантскiй трудъ!
МЯМЛИНЪ (давно уже желавшiй вмѣшаться въ разговоръ).
А я вотъ принялъ экспедицiю Алексѣя Николаича, такъ ни одной бумаги не нашелъ неисполненной, а книги бухгалтерскiя такимъ почеркомъ ведены, что я право думалъ рисованыя (относясь къ Андашевскому). А между тѣмъ, какъ Владимiръ Иванычъ всегда завидовалъ вамъ и обижался вашимъ возвышенiемъ.
АНДАШЕВСКIЙ (какъ бы ничего не знавшiй по этому предмету).
Онъ говорилъ вамъ объ этомъ?
МЯМЛИНЪ.
Больше чѣмъ говорилъ; я былъ жертвою его зависти!.. Тогда какъ васъ назначили въ теперешнюю должность вашу, я былъ въ командировкѣ, и конечно прискакалъ сейчасъ же въ Петербургъ, являюсь, между прочимъ, къ Владимiру Иванычу и начинаю ему, по своей откровенности, хвалить васъ!.. Говорю, какъ вы умны, просвѣщенны, трудолюбивы, а по болѣзни моей, надобно признаться, я не все и замѣчаю, что вокругъ меня происходитъ, только тутъ же со мной вмѣстѣ былъ бывшiй управитель дяди Михайла Семеныча, полковникъ Bapнуха, котораго вы на дняхъ кажется, изволили назначить смотрителемъ Крестовоздвиженской богадѣльни.
АНДАШЕВСКIЙ.
Да, я его назначилъ.
МЯМЛИНЪ.
Дядѣ очень это будетъ прiятно!.. Очень! Выходимъ мы съ нимъ тогда отъ Владимiра Иваныча, онъ мнѣ и говоритъ: «Зачѣмъ вы такъ Алексѣя Николаича хвалили Владимiру Иванычу? Ему это очень было непрiятно: онъ весь даже краснѣлъ со злости!» Я такъ себя по лбу и ударилъ. «Ну, думаю, будетъ мнѣ за это отплата!» И дѣйствительно: на другой же день насказалъ на меня графу…
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
А сколько самому Алексѣю Николаичу онъ, по своей зависти, дѣлалъ непрiятностей.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Алексѣй Николаичу даже.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Да, какъ–же! Всѣ эти газетныя статьи противъ Алексѣя Николаича были писаны подъ диктовку г. Byланда.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
О, какая низость это съ его стороны!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Онъ и г–жа Сонина, бывшiй предметъ страсти супруга — творцы ихъ.
(Князь Янтарный и Мямлинъ, какъ слѣдуетъ хорошимъ подчиненнымъ, потупляютъ при этом глаза свои).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
И можете себѣ представить, что могутъ изобрѣсть и какъ наклеветать завидующiй другъ и ревнующая женщина!
298
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (поднимая съ грустью глаза къ небу).
Воображаю!
МЯМЛИНЪ.
Дьяволъ рѣчетъ въ нихъ и говоритъ ихъ устами.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Это, впрочемъ, послужитъ Алексѣю Николаичу прекраснымъ урокомъ не вѣрить впередъ въ доброту глупыхъ женщинъ и въ дружбу умныхъ мужчинъ!
АНДАШЕВСКIЙ (съ улыбкой).
Очень вѣрное замѣчанiе! (относясь къ Мямлину). Ахъ, кстати, по поводу газетныхъ статей: вы объявляли господину Шуберскому, чтобы онъ подалъ въ отставку?..
МЯМЛИНЪ.
Какъ–же–съ! Въ тотъ–же день, какъ вы приказали... Онъ даже заплакалъ сначала и сталъ увѣрять меня, что можетъ представить удостовѣренiе, что эти статьи писаны не имъ… «А что еслибы, говоритъ, я захотѣлъ писать, такъ могъ бы написать что нибудь и посерьознѣе».
АНДАШЕВСКIЙ.
Что–же такое посерьознѣе онъ могъ–бы написать?
МЯМЛИНЪ (робѣя, не договаривая и стараясь свою мысль выразить болѣе жестами).
Да тамъ–съ я, ей–Богу, и не знаю... но что будто бы, когда тамъ... Владимiръ Иванычъ... поссорился, что–ли, съ графомъ… то прямо прiѣхалъ въ нѣмецкiй клубъ, и что г. Шуберскiй тамъ тоже былъ... Владимiръ Иванычъ подозвалъ его къ себѣ и сталъ ему разсказывать, что тамъ... графъ кричалъ, что–ли, тамъ на него, и что будто бы даже разорвалъ... я ужъ и не понялъ хорошенько, что это такое... разорвалъ письмо, что–ли, какое–то...
АНДАШЕВСКIЙ (взглядывая на жену).
Еще новую исторiю сочинили.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (пожимая плечами).
Ихъ вѣроятно и много еще будутъ сочинять.
МЯМЛИНЪ.
И что будто–бы, изволите видѣть, сталъ говорить г. Шуберскому: «Опиши все это!» Но что тотъ будто–бы отказался!.. «Что, говорить, мнѣ писать такiя небылицы!» Тогда Владимiръ Иванычъ очень разсердился на него и принялся пить пуншъ и что будто–бы выпилъ его стакановъ двадцать... такъ что Шуберскiй принужденъ былъ уложить его въ карету и свести домой, а на другой день Владимiръ Иванычъ померъ.
АНДАШЕВСКIЙ.
Все это очень можетъ быть: Вуландъ дѣйствительно, говорятъ, опился, и въ пьяномъ видѣ могъ Богъ знаетъ чего наболтать; но къ дѣлу это нисколько нейдетъ.
МЯМЛИНЪ (глубокомысленно).
Идетъ–съ, по моему!.. Тамъ, какъ вамъ угодно: но, какъ я понимаю, г. Шуберскiй этотъ хоть и плакалъ–съ передо мной, но онъ человѣкъ наглый!.. дерзкiй!.. Какъ видитъ, что слезами ничего не взялъ, такъ сейчасъ–же поднялъ носъ!.. «Если, говоритъ, меня заставятъ оставить службу, такъ я все, что мнѣ разсказывалъ Вуландъ, напечатаю, а если–же оставятъ, такъ наоборотъ: напишу статью, опровергающую всѣ прежнiя объ этомъ статьи».
АНДАШЕВСКIЙ (замѣтно обрадованный).
А, это другое дѣло!.. Если онъ напишетъ такую статью, тогда его можно будетъ и оставить. (Обращаясь къ князю Янтарному) Какъ вы думаете?
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Разумѣется!.. Это такая мелочь! И вообще вся наша пресса такая грязь и сало, что отъ нея можно только отворачиваться, но никакъ не обращать на нее большаго вниманiя.
АНДАШЕВСКIЙ (Мямлину).
На томъ условiи, чтобы г. Шуберскiй напечаталъ статью, опровергающую всѣ прежнiя статьи, я могу его оставить.
МЯМЛИНЪ.
Я самъ тогда это тоже сообразилъ и думаю: чортъ его дери!.. все лучше доложить объ этомъ Алексѣю Николаичу, а теперь я такъ и передамъ ему ваше приказанiе.
АНДАШЕВСКIЙ.
Такъ и передайте!
ЯВЛЕНIЕ IV.
Входитъ торопливо лакей.
ЛАКЕЙ.
Графъ прислалъ курьера и требуютъ къ себѣ съ дѣлами и съ бумагами князя Янтарнаго и господина Мямлина.
МЯМЛИНЪ (съ испугомъ).
Вотъ тебѣ разъ! (Начинаетъ дѣлать изъ лица гримасы). А у меня ничего и не готово.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (также съ вспыхнувшимъ лицомъ).
У меня тоже! (относясь къ Андашевскому нѣсколько смущеннымъ голосомъ). Графъ вѣроятно вступилъ въ свою должность?
АНДАШЕВСКIЙ (насмѣшливо).
Вѣроятно–съ!.. вѣроятно!.. «Часъ насталъ и левъ просыпается!»
МЯМЛИНЪ (Янтарному).
Пойдемте скорѣе.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Идемте!
(Оба раскланиваются съ Андашевскими).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (смѣясь имъ).
Не завидую, господа, вашему положенiю.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (тоже улыбаясь, но насильственно).
Ужасное, и особенно мое, такъ какъ я никакъ не ожидаю, чтобы графъ встрѣтилъ меня прiязненно!
МЯМЛИНЪ.
И мое положенiе не лучше вашего! (продолжаетъ все болѣе и болѣе гримасничать).
АНДАШЕВСКIЙ (Мямлину).
У васъ даже опять появился въ лицѣ припадокъ вашей болѣзни.
МЯМЛИНЪ.
Это ужъ всегда, какъ только чѣмъ нибудь встревожусь.
(Еще разъ раскланиваются съ Андашевскими и уходятъ).
299
ЯВЛЕНIЕ V.
АНДАШЕВСКIЙ (плотно притворяя за ними дверь).
Ушли наконецъ, несносные.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (стремительно мужу).
Скажи, какъ ты очутился сегодня у князя Михайла Семеныча?
АНДАШЕВСКIЙ.
Очень просто: ѣду я поутру мимо его дома... на сердцѣ у меня давно уже накипѣло: «ну, думаю, что будетъ, то будетъ!» велѣлъ каретѣ остановиться и вошелъ въ прiемную; народу пропасть; адъютантъ впрочемъ, какъ увидалъ меня, такъ сейчасъ же доложилъ, и князь сейчасъ же пригласилъ меня въ кабинетъ къ себѣ. Вхожу! Князь очень любезно протянулъ мнѣ руку: «Здравствуйте, говоритъ, Алексѣй Николаичъ, что скажете хорошенькаго?» Я говорю: «князь, я прiѣхалъ, во первыхъ, доложить вамъ, что покровительствуемый вами полковникъ Варнуха опредѣленъ мною смотрителемъ Крестовоздвиженской богадѣльни!» «Благодарю!» говоритъ. «Это назначенiе, говорю, я чисто уже взялъ на свой страхъ, такъ какъ графъ теперь боленъ и, какъ я слышалъ, очень недоволенъ этимъ замѣщенiемъ!» — «Это почему?» говоритъ. Я говорю: «я не знаю, но ожидаю, что у меня по этому поводу будетъ съ графомъ весьма непрiятное столкновенiе!» «Какъ это, говоритъ, будетъ глупо со стороны графа!» Подготовилъ, понимаешь, почву немного!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (внимательнѣйшимъ образомъ слушавшая мужа).
Понимаю!
АНДАШЕВСКIЙ (продолжая).
«Кромѣ–съ того, говорю, князь, я прiѣхалъ и по собственному очень важному дѣлу, чтобы попросить у васъ совѣта и содѣйствiя!» «Радъ, говоритъ, вамъ всѣмъ служить, чѣмъ только могу!» «Дѣло–съ, говорю, мое состоитъ въ томъ, что съ мѣсяцъ тому назадъ я женился на madame Басаевой, дочери графа!» «Знаю, говоритъ, видѣлъ вашу супругу на балѣ у австрiйскаго посла и поздравлялъ ее»! «Бракъ этотъ, говорю, совершенно неожиданно для насъ возбудилъ большiе толки въ обществѣ; отовсюду къ намъ доходятъ слухи объ удивленiи и недоумѣнiи общества, что какимъ образомъ тесть и зять будутъ такъ близко стоять другъ къ другу»!.. Остановился я на этихъ словахъ, жду, что онъ скажетъ… Онъ подумалъ немного, потеръ себѣ носъ и говоритъ: «Дѣйствительно, говоритъ, въ служебныхъ сферахъ это не принято и въ подобныхъ случаяхъ обыкновенно всегда переводятъ кого нибудь...» «Не кого нибудь, говорю, а ужъ конечно меня переведутъ; мною, какъ младшимъ, пожертвуютъ и принесутъ меня на закланiе!» «Почему–жъ, говоритъ на закланiе; вамъ вѣроятно дадутъ назначенiе равное теперешнему!» Ахъ ты, думаю, старый волкъ!.. Ты, пожалуй, устроишь это!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Воображаю, что ты долженъ былъ почувствовать въ эти минуты!
АНДАШЕВСКIЙ.
Ужасъ! я тебѣ говорю, ужасъ!.. И я помню только одно, что я тутъ, какъ бѣшеный конь, закусилъ удила и рѣшился валять на проломъ: «Во всѣхъ моихъ служебныхъ объясненiяхъ, князь, говорю, я привыкъ быть всегда совершенно откровеннымъ, позвольте мнѣ и съ вами быть такимъ же!» «Пожалуста!'» говоритъ. «Управленiе наше, говорю, какъ, можетъ быть, не безъизвѣстно вашему сiятельству исключительно было ведено мною и господиномъ Вуландомъ и еслибы господинъ Вуландъ былъ живъ, то при теперешнихъ обстоятельствахъ и вопросу никакого не могло быть: мнѣ бы дали какое нибудь другое назначенiе, а господинъ Вуландъ сѣлъ бы на мое мѣсто, и дѣла пошли бы точно также, какъ и теперь идутъ; но господинъ Вуландъ умеръ, опредѣленныя на наши мѣста лица — люди совершенно неопытные, я уйду, самъ графъ старъ и боленъ, — князь! при соединенiи всѣхъ этихъ случайностей, я положительно увѣренъ, что произойдетъ полнѣйшiй безпорядокъ въ веденiи дѣлъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ты отлично, безподобно сдѣлалъ, что сказалъ ему это.
АНДАШЕВСКIЙ.
Еще бы, я очень хорошо зналъ, что этихъ господъ только подобными вещами можно огорошить и вотъ тебѣ доказательство: какъ я ему объяснилъ это, онъ весь сталъ вниманiе. «Но чѣмъ же, говоритъ, графъ нездоровъ; супруга ваша съ большимъ горемъ мнѣ разсказывала, что у него даже маленькое мозговое разстройство начинается!» Я пожалъ плечами. «Болѣзнь эта, говорю, до нѣкоторой степени давно присуща графу и я только по своей глубокой преданности къ нему тщательно скрывалъ это; но болѣе уже трехъ лѣтъ какъ на мнѣ лежитъ вся тяжесть его служебнаго труда, такъ что онъ не подписывалъ ни одной бумаги, предварительно мною не просмотрѣнной и ему не рекомендованной!» «А теперь что же, говоритъ, болѣзнь эта усилилась въ немъ?» «Какъ кажется!» говорю. «Жаль, говоритъ, старика, очень жаль, и въ такомъ случаѣ ужъ лучше ему уйти на покой!» «О, говорю, онъ объ этомъ вовсе и не помышляетъ, а напротивъ: съ каждымъ днемъ становится честолюбивѣй и властолюбивѣе!» «Ну, положимъ, говоритъ, на это не очень посмотрятъ, только кѣмъ–же замѣстятъ его... Одинъ только Карга–Короваевъ и могъ–бы еще занять его мѣсто.»
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Вотъ прiятный сюрпризъ будетъ, если назначатъ Каргу–Короваева!
АНДАШЕВСКIЙ.
Сюрпризъ, при которомъ невозможно будетъ оставаться служить, потому что господинъ этотъ мало того что деспотъ въ душѣ и упрямъ, какъ волъ; но онъ уменъ, каналья, и если что захочетъ, такъ его не обманешь, какъ другихъ, наружнымъ только видомъ, что повинуешься ему и дѣлаешь по его: онъ дощупается до всего, что я и высказалъ отчасти князю. «Если, говорю, ваше сiятельство, къ намъ будетъ назначенъ Карга–Короваевъ, то я минуты не останусь въ моей должности!» «Это почему?» говоритъ. «Потому что, говорю, господинъ Карга–Короваевъ, сколько я знаю его, привыкъ цѣнить и уважать только свои мысли и свой трудъ и, вступивъ къ намъ въ управленiе, онъ прежде всего, разумѣется, начнетъ переустроивать и передѣлывать заведенный нами порядокъ, а мнѣ присутствовать при этомъ постоянно и каждодневно будетъ очень ужъ тяжело, и я лучше обреку себя на бѣдность и нужду; но выйду въ отставку. Онъ на эти слова мои немного улыбнулся. «Да, говоритъ: но я про Каргу сказалъ только одно мое предположенiе, къ вамъ же, говоритъ, конечно, если графъ оставитъ службу, всего бы справедливѣй было васъ назначить, но вы молоды очень… Сколько вамъ отъ роду лѣтъ?» «Сорокъ», говорю.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Пять прибавилъ?
300
АНДАШЕВСКIЙ.
Пять прибавилъ!.. «Но, говоритъ, говорили въ когда нибудь съ самимъ графомъ о вашемъ желанiи занять его мѣсто?» Я говорю, что «я никакъ не могъ съ нимъ говорить объ этомъ, потому что оба мы такъ близко заинтересованы въ этомъ случаѣ». «По крайней мѣрѣ, говоритъ, супруга ваша, дочь его, могла бы дать ему эту мысль!» «И той, говорю, не ловко сказать ему объ этомъ. Вотъ если бы вы, говорю, ваше сiятельство, были такъ добры, что объяснили графу сущность дѣла. Онъ васъ безконечно уважаетъ и каждое слово ваше приметъ за законъ для себя!.. И я опять осмѣлюсь повторить вамъ, что прошу васъ объ этомъ нестолько въ видахъ личнаго интереса, сколько для спасенiя самаго дѣла, потому что иначе оно должно погибнуть!..» Молчитъ онъ на это... Я убѣжденъ, что у меня въ это время прибавилось сѣдыхъ волосъ!.. Взгляни, пожалуста, больше ихъ стало?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (взглядывая на волосы мужа).
Кажется, немного больше.
АНДАШЕВСКIЙ.
Наконецъ прорѣкъ: «хорошо, говоритъ, я повидаюсь со старикомъ, поговорю съ нимъ и посовѣтую ему; а потомъ какъ онъ самъ хочетъ!..» «Безъ сомнѣнiя–съ, говорю, какъ самъ пожелаетъ потомъ»...
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (лукаво).
Пусть–бы ужъ только онъ посовѣтовалъ!.. Отецъ очень хорошо пойметъ, что это равняется приказанiю.
АНДАШЕВСКIЙ.
Конечно!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Онъ однако для этого самъ хотѣлъ прiѣхать къ отцу?
АНДАШЕВСКIЙ.
Непремѣнно.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Но когда–же?
АНДАШЕВСКIЙ.
Не знаю!.. Можетъ быть даже сегодня.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (съ безпокойствомъ).
Мнѣ поэтому сейчасъ–же надо ѣхать къ папа.
АНДАШЕВСКIЙ.
Ты думаешь?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (съ тѣмъ–же безпокойствомъ).
Непремѣнно, а то князь прiѣдетъ къ нему, прямо скажетъ о твоемъ желанiи, это ужасно озадачитъ отца: онъ взбѣсится конечно и, пожалуй, чтобы повредить тебѣ, разскажетъ все про Калишинское дѣло и про Вуланда.
АНДАШЕВСКIЙ (въ свою очередь тоже съ безпокойствомъ).
Но чѣмъ–же ты его отъ этого остановишь?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Знаю я чѣмъ его остановить... У меня многое есть, чѣмъ я могу на него дѣйствовать... Вели мнѣ поскорѣе подать карету. Эмилiя, подайте мнѣ шляпу!
АНДАШЕВСКIЙ (подходитъ къ дверямъ и кричитъ).
Карету подавать для Ольги Петровны!
(Эмилiя — хорошенькая нѣмка–горничная подаетъ Ольгѣ Петровнѣ шляпку и уходитъ)
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (надѣвъ торопливо шляпу и подавая руку мужу).
Прощай!
АНДАШЕВСКIЙ (почти умоляющимъ голосомъ).
Возвращайся, Бога ради, скорѣе, не искушай моего терпѣнiя!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Прямо отъ отца и возвращусь сюда! (уходитъ).
ЯВЛЕНIЕ VI.
АНДАШЕВСКIЙ (начиная ходить взадъ и впередъ по комнатѣ).
Говорятъ въ Россiи служба очень прiятная и спокойная дѣятельность; но одинъ день такой, какъ сегодня, для меня пережить чего стоитъ, а иначе нельзя: не предусмотри и прозѣвай хоть одну минуту, изъ подъ носу утащатъ лакомый кусокъ. Вся задача въ томъ и состоитъ, чтобы раньше забѣжать другихъ!.. (безпокойство и нетерпѣнiе все болѣе и болѣе овладѣваютъ имъ). Жена вѣроятно долго еще не возвратится... Просто не знаю, что и дѣлать съ собою!.. Опiуму, кажется, съ удовольствiемъ–бы принялъ, чтобы заснуть на это время и ничего не чувствовать! (беря себя за лѣвый бокъ). Такое бiенiе сердца началось, что аневризмъ пожалуй наживешь!..
(Входитъ лакей).
ЛАКЕЙ (нѣсколько мрачнымъ и таинственнымъ голосомъ).
Госпожа Сонина опять пришла къ вамъ и желаетъ васъ видѣть.
АНДАШЕВСКIЙ.
Только этого еще недоставало!.. (обращаясь къ лакею). Я, кажется, сказалъ тебѣ одинъ разъ навсегда, чтобы ты не только что никогда не принималъ ея, но даже не смѣлъ–бы и докладывать мнѣ объ ея посѣщенiяхъ.
ЛАКЕЙ.
Да я не хотѣлъ было докладывать, но она сѣла на лѣстницѣ на лавочку и говоритъ, что будетъ дожидаться, пока вы пройдете.
АНДАШЕВСКIЙ (еще съ большимъ бѣшенствомъ).
Ну, я тебе отъ мѣста откажу, если ты ее сейчасъ же не протуришь!
ЛАКЕЙ.
Да мнѣ что!.. я пожалуй протурю! (Уходитъ).
ЯВЛЕНIЕ VIII.
АНДАШЕВСКIЙ (опять одинъ).
Какова наглость этой женщины!.. Послѣ того какую сдѣлала она противъ меня подлость и чуть было не погубила меня, ходитъ еще ко мнѣ!.. Чего она надѣется и ожидаетъ?.. Что я испугаюсь ее или разнѣжусь и возвращу ей любовь мою?.. Глупость въ нѣкоторыхъ людяхъ доходитъ иногда до такихъ предѣловъ, что понять даже невозможно!
(Звонитъ).
ЯВЛЕНIЕ IX.
Входитъ тотъ–же лакей.
АНДАШЕВСКIЙ (нетерпѣливо ему).
Что ты отказалъ?
ЛАКЕЙ.
Отказалъ–съ, ушла!
301
АНДАШЕВСКIЙ.
Какъ–же ты это сдѣлалъ?
ЛАКЕЙ.
Сказалъ–съ, что если она не уйдетъ, такъ я за городовымъ схожу и вмѣстѣ ее выведемъ — она заплакала и ушла.
АНДАШЕВСКIЙ.
Ну, и хорошо!.. спасибо! (смотритъ съ нетерпѣнiемъ на часы). А Ольги Петровны все еще нѣтъ! (лакею) Поди, приведи мнѣ извощика къ дому графа.
(Лакей уходитъ).
АНДАШЕВСКIЙ.
Поѣду къ подъѣзду графа и буду на крыльцѣ его дожидаться жены!
(Занавѣсъ падаетъ).
Конецъ четвертаго дѣйствiя.
____
ДѢЙСТВIЕ ПЯТОЕ.
ЯВЛЕНIЕ I.
Служебный кабинетъ графа Зырова. Огромный столъ весь заваленъ бумагами и дѣлами. Графъ, по прежнему, въ моложавомъ пиджакѣ, сидитъ передъ тѣмъ столомъ; лицо его имѣетъ почти грозное выраженiе. На правой отъ него сторонѣ стоятъ въ почтительныхъ позахъ и съ грустно наклоненными головами Мямлинъ и князь Янтарный; а налѣво полковникъ Варнуха, въ замирающемъ и окаменѣломъ положенiи, и чиновникъ Шуберскiй, тоже грустный и задумчивый.
ГРАФЪ (строго Варнухѣ).
Когда имено вы опредѣлены?
ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.
Приказомъ 17 августа, ваше сiятельство.
ГРАФЪ.
Но Алексѣй Николаичъ, я думаю, долженъ былъ бы предувѣдомить меня о томъ и спросить моего согласiя прежде, чѣмъ я буду имѣть честь прямо уже встрѣтиться съ вами на службѣ...
ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА (плачевнымъ тономъ).
Я буду стараться, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Стараться вы будете!.. Гдѣ вы прежде служили?
ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.
Смотрителемъ Огюньскаго завода!
ГРАФЪ.
Отчего же тамъ и не продолжали службы?.. На какомъ основанiи и на какихъ данныхъ пришла вамъ въ голову мысль искать настоящаго мѣста? Здѣсь надобно имѣть христiанскiя чувства, христiанское направленiе.
ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.
Я христiанинъ, ваше сiятельство.
ГРАФЪ.
To–ecть почему вы христiанинъ? Что въ церковь ходите и творите земные поклоны предъ образами... Тутъ нужно–съ быть человѣку религiозному въ душѣ, сознательно и просвѣщенно вѣрующему.
МЯМЛИНЪ (вытягивая голову и произнося робкимъ голосомъ).
Полковникъ Варнуха, ваше сiятельство, назначенъ по ходатайству князя Михаила Семеныча.
ГРАФЪ.
Я не съ вами говорю, а потому прошу васъ не вмѣшиваться!
(У Мямлина сейчасъ же при этомъ задергало лицо).
ГРАФЪ (снова обращаясь къ полковнику Варнухѣ).
Я заранѣе васъ предувѣдомляю, что я каждый день буду заѣзжать въ богадѣльню и горе вамъ, если хоть малѣйшее упущенiе встрѣчать буду! Снисхожденiя никакого не ждите!.. Мало что отъ службы уволю, подъ судъ еще отдамъ; потому что всякiй сверчокъ долженъ знать свой шестокъ: нечего было идти туда, куда вы не призваны ни по способностямъ вашимъ, ни по чему другому!..
ПОЛКОВНИКЪ ВАРНУХА.
Семейство, ваше сiятельство, нужда заставляетъ.
ГРАФЪ.
Семейство не даетъ же человѣку права на всякiя мѣста, какiя только открываются. Отправляйтесь.
(Полковникъ Варнуха повертывается и уходитъ на цыпочкахъ).
ЯВЛЕНIЕ II.
Графъ Зыровъ, князь Янтарный, Мямлинъ и Шуберскiй.
ГРАФЪ (взглядывая на Шуберскаго).
Вы, если я не ошибаюсь, г. Шуберскiй?
ШУБЕРСКIЙ.
Точно такъ, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Но на какомъ основанiи вы въ вицъ–мундирѣ? Вы продолжаете еще служить у насъ?
ШУБЕРСКIЙ.
Продолжаю, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Но я Алексѣю Николаичу, кажется, довольно ясно сказалъ, чтобы онъ предложилъ вамъ подать въ отставку.
ШУБЕРСКIЙ.
Мнѣ передавалъ это ваше приказанiе Дмитрiй Дмитричъ Мямлинъ но я прежде желалъ доложить вашему сiятельству, что статьи, за которыя вамъ угодно было разгнѣваться на меня, писаны не мною: я имѣю удостовѣренiе въ томъ отъ редакцiи газеты, гдѣ помѣщены эти статьи (подаетъ графу удостовѣренiе).
ГРАФЪ (почти не взглядывая на удостовѣренiе).
И вы думаете, что я этому повѣрю: господа газетчики и фельетонисты я не знаю чего не способны написать и въ чемъ не готовы удостовѣрить.
ШУБЕРСКIЙ.
Можетъ быть дѣйствительно, ваше сiятельство, это и справедливо, но редакцiя газеты, изъ которой я имѣю честь представить вамъ удостовѣренiе, пользуется именемъ самой честной, самой добросовѣстной...
302
ГРАФЪ.
Всѣ вы одинаковы! Bcѣ–съ!.. Правительству давно бы слѣдовало обратить на васъ вниманiе и позажать вамъ рты!.. Какъ же вы говорите, что не вы писали статьи, когда вы сами признавались въ томъ Андашевскому.
ШУБЕРСКIЙ.
Первая статья, ваше сiятельство, дѣйствительно написана мною; но я въ этомъ случаѣ введенъ былъ въ обманъ господиномъ Вуландомъ.
ГРАФЪ.
На господина Вуланда теперь сваливаете!.. Господинъ Вуландъ заставлялъ васъ писать.
ШУБЕРСКIЙ.
Господинъ Вуландъ–съ!.. И я на дняхъ помѣщу статью, опровергающую мою прежнюю статью!.. Въ ней откровенно я признаюсь, кáкъ и кѣмъ я былъ введенъ въ обманъ.
ГРАФЪ.
Ну, я увѣренъ въ одномъ, что если бы господинъ Вуландъ былъ живъ, такъ вы бы не напечатали такой статьи.
ШУБЕРСКIЙ.
Напечаталъ бы, ваше сiятельство.
ГРАФЪ.
Нѣтъ–съ, не напечатали–бы! Во всякомъ случаѣ я съ фельетонистами служить не желаю.
ШУБЕРСКIЙ.
Но гдѣ–же, ваше сiятельство, законъ, воспрещающiй фельетонистамъ служить?
ГРАФЪ.
Есть законъ–съ!.. Я могу увѣрить васъ, когда мнѣ угодно и совершенно по своему усмотрѣнiю.
ШУБЕРСКIЙ.
Ваше сiятельство, Алексѣй Николаичъ совершенно простилъ меня за мою статью.
ГРАФЪ (крича).
Но я васъ не прощаю, понимаете вы это!.. И если вы въ 24 часа не подадите въ отставку, то я велю васъ уволить по 3–му пункту — другаго рѣшенiя вамъ отъ меня не будетъ!.. (слегка киваетъ головой Шуберскому, который ему тоже слегка кланяется и уходитъ блѣдный и окончательно сконфуженный).
ЯВЛЕНIЕ III.
Графъ Зыровъ, князь Янтарный в Мямлинъ.
ГРАФЪ (относясь къ князю Янтарному).
Что у васъ приготовлено?
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (очень модно и свободно подходя къ графу и вмѣстѣ съ тѣмъ играя брелоками своихъ часовъ).
Я, ваше сiятельство, сегодня ничего приготовленнаго не имѣю; потому что все это время ревизовалъ мою экспедицiю.
ГРАФЪ (съ нѣкоторымъ удивленiемъ взглядывая на него).
Но что же такое вы ревизовали? Не мои же распоряженiя, надѣюсь?
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
О, конечно нѣтъ!.. Но вообще весь этотъ ходъ и порядокъ дѣлъ.
ГРАФЪ.
То есть, канцелярскiй порядокъ — вы хотите сказать?
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Да–съ, я это именно и хотѣлъ сказать.
ГРАФЪ.
Ну, это вы совершенно напрасно трудились; потому что вашъ предшественникъ такъ превосходно зналъ этотъ порядокъ, такъ добросовѣстно велъ его, что вамъ за прошедшее время можно быть вполнѣ покойну и заботиться только о томъ, чтобы на будущее время порядокъ этотъ шелъ также исправно, какъ шелъ онъ при Владимiрѣ Иванычѣ.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я такъ и ожидалъ это найти, ваше сiятельство, но къ великиму моему удивленiю встрѣтилъ въ экспедицiи Владимiра Иваныча крайнiй безпорядокъ, страшныя упущенiя.
ГРАФЪ (смѣясь ему почти прямо въ лицо).
Вотъ чтò вы встрѣтили!.. А что, если я вамъ скажу, что вы это говорите неправду!..
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Совершеннѣйшую правду, ваше сiятельство!.. Я уже докладывалъ объ этомъ и Алексѣю Николаичу.
ГРАФЪ.
Алексѣю Николаичу вы можете докладывать, сколько вамъ угодно, но меня вамъ не убѣдить въ томъ; я старый воробей на службѣ — и цѣль всѣхъ вновь вступающихъ чернить дѣятельность своихъ предшественниковъ очень хорошо понимаю: если дѣло пойдетъ хорошо у нихъ, это возвыситъ ихъ собственный трудъ; а если оно пойдетъ дурно, то этимъ можетъ быть отчасти извиненъ допущенный ими безпорядокъ — прiемъ весьма старый и весьма извѣстный въ служебномъ мiрѣ!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (потупляя глаза).
Мнѣ очень грустно, ваше сiятельство, что мои слова вы изволили такимъ образомъ понять, и чтó мнѣ нѣкоторымъ образомъ показываетъ, что я не имѣю счастья пользоваться вашимъ добрымъ мнѣнiемъ объ себѣ; но смѣю васъ завѣрить, что я настоящей моей должности не искалъ и мнѣ ее Алексѣй Николаичъ самъ предложилъ.
ГРАФЪ.
Алексѣй Николаичъ вѣроятно имѣлъ для этого какiя нибудь свои основанiя; но я съ своей стороны буду требовать отъ васъ настоящей службы и дѣятельности не манкирующей и въ этомъ случаѣ не стѣснюсь никакими свѣтскими соображенiями.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я, ваше сiятельство, никогда ни на какiя свѣтскiя соображенiя и не расчитывалъ; а привыкъ заявлять себя своей дѣятельностью, которую Алексѣй Николаичъ отчасти уже видѣлъ и, какъ говорилъ мнѣ остался ею очень доволенъ.
ГРАФЪ (выходя изъ себя).
Опять Алексѣй Николаичъ! Скажите на милость: пока я сижу еще здѣсь, на этомъ стулѣ, кто вашъ начальникъ — я или Алексѣй Николаичъ?
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Конечно вы, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Однако и вы, и какой–то этотъ Варенуха, и
303
господинъ Мямлинъ безпрестанно напоминаете мнѣ то объ Алексѣѣ Николаичѣ, то объ князѣ Михайлѣ Семенычѣ, недостаетъ только назвать еще мнѣ madame Бобрину, и я на это одинъ разъ навсегда говорю, что я стою уже одной ногой въ могилѣ, а потому ни въ какихъ покровителяхъ не нуждаюсь и никакихъ враговъ и соперниковъ не боюсь!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я, ваше сiятельство, всегда васъ и разумѣлъ такимъ и всегда зналъ ваше высокое безпристрастiе.
ГРАФЪ.
Да–съ, прошу васъ и на будущее время разумѣть меня такимъ, и если желаете служить со мной, то вопервыхъ: не играйте вашими брелоками!.. Я люблю дисциплину и нахожу это неприличнымъ при разговорѣ съ начальникомъ...
(Князь Янтарный мгновенно же перестаетъ играть брелоками).
ГРАФЪ (продолжаетъ).
А во вторыхъ, не надѣйтесь ни на сына, ни на князи человѣческiе, и вообще я желаю вамъ гораздо большаго усердiя въ трудахъ вашихъ, чѣмъ я встрѣтилъ это сегодня! (круто поворачивается къ Мямлину). У васъ хоть готово ли что–нибудь?
МЯМЛИНЪ.
Имѣю–съ докладъ!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (съ надувшимся и оскорбленнымъ лицомъ, отходитъ и становится на прежнее мѣсто; Мямлинъ подходитъ къ графу и развертываетъ передъ нимъ огромное дѣло).
МЯМЛИНЪ (запинаясь на каждомъ почти словѣ и дѣлая изъ лица гримасы).
Это–съ дѣло крестьянъ Коловоротинской волости съ казною!.. У нихъ во владѣнiи были по лѣвую сторону Оки поемные луга!.. Это геологическiй ужъ законъ, что горная сторона рѣки всегда направо по теченiю, а налѣво низовая сторона–съ, — это законъ геологическiй…
ГРАФЪ (молча, но мрачно его слушаетъ).
МЯМЛИНЪ (все болѣе и болѣе конфузясь).
А на нагорной этой сторонѣ, изволите видѣть, земли и владѣнiя вѣдомства государственныхъ имуществъ… Оно взяло и примежевало къ себѣ луга... Крестьяне говорятъ, что у нихъ десятилѣтняя давность владѣнiя, а имъ на это возражаютъ, что для казны нѣтъ десятилѣтней давности.
ГРАФЪ (съ удивленiемъ взглядывая на Мямлина).
Какъ нѣтъ для казны десятилѣтней давности?
МЯМЛИНЪ (утвердительно).
Нѣтъ–съ!
ГРАФЪ.
Перестаньте, что вы говорите! Десятилѣтняя давность для всего въ мipѣ существуетъ!
МЯМЛИНЪ (снова утвердительно).
Нѣтъ, ваше сiятельство, прямая статья есть.
ГРАФЪ.
Нѣтъ такой статьи–съ!
МЯМЛИНЪ.
Есть, ваше сiятельство!
ГРАФЪ (показывая на шкафъ съ книгами).
Вотъ сводъ законовъ, — отыщите!
(Мямлинъ подходитъ къ этому шкафу, вынимаетъ изъ него сразу нѣсколько томовъ и начинаетъ дрожащими руками перелистывать ихъ, потѣетъ при этомъ, краснѣетъ, дѣлаетъ изъ лица маленькiя гримасы и ничего не находитъ. Графъ между тѣмъ просматриваетъ докладываемое ему дѣло и при этомъ только слегка покачиваетъ головой и грустно усмѣхается).
МЯМЛИНЪ (съ сильною уже гримасою въ лицѣ).
Не могу, ваше сiятельство, найти! — извините!.. Позвольте мнѣ дома прiискать!.. Въ подлинномъ дѣлѣ — это очень ясно прописано.
ГРАФЪ (продолжая грустно улыбаться).
А вы, скажите, читали это подлинное дѣло все?
МЯМЛИНЪ.
Читалъ, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Ну, я признаюсь, гораздо бы лучше для васъ желалъ, чтобы вы вовсе его не читали. Въ чемъ же, по вашему, суть дѣла тутъ?
МЯМЛИНЪ.
Это тяжба крестьянъ Коловоротинской волости съ казною.
ГРАФЪ.
То–есть, была тяжба и она уже рѣшена и земля возвращена въ казну — такъ?
МЯМЛИНЪ.
Точно такъ, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Такъ къ чему же вы говорите о какой–то геологiи, о какихъ–то статьяхъ закона не существующихъ! Въ чемъ тутъ наша обязанность?.. Чего собственно отъ насъ требуютъ?
МЯМЛИНЪ (молчитъ и краснѣетъ въ лицѣ).
ГРАФЪ.
Требуютъ, чтобы я далъ заключенiе, что слѣдуетъ–ли крестьянъ подвергать уплатѣ въ казну за неправильное владѣнiе, и конечно мое мнѣнiе должно состоять въ томъ, что слѣдуетъ!
МЯМЛИНЪ (снова оживленнымъ тономъ).
Нѣтъ, ваше сiятелъство, я не могу съ этимъ согласиться и остаюсь въ томъ убѣжденiи, что если десятилѣтняя давность существуетъ для частныхъ лицъ, то почему же она не должна существовать для казны?.. Это прямое нарушенiе справедливости!..
ГРАФЪ (выходя изъ себя).
Господи помилуй, вы помѣшались наконецъ на этой десятилѣтней давности!.. Къ чему она вамъ? Зачѣмъ?..
304
МЯМЛИНЪ (смущеннымъ голосомъ).
Затѣмъ, что вотъ–съ въ этой бумагѣ прямо сказано, что для казны не должно существовать десятилѣтней давности (показываетъ на одну изъ бумагъ въ дѣлѣ).
ГРАФЪ (взглянувъ на эту бумагу).
А вы дали себѣ трудъ подумать, что это за бумага?.. Это–съ мнѣнiе палаты, которая, когда былъ возбужденъ общiй вопросъ по сему предмету, то полагала съ своей стороны, что на тѣ случаи, гдѣ нарушены границы генеральнаго межеванiя, не должно распространяться десятилѣтней давности и съ нею однако никто не согласился... Вѣдь это наконецъ несносно, Дмитрiй Дмитричъ, вы мало того, что не вникли нисколько въ самое дѣло, но мнѣ приходится еще спорить съ вами, опровергать разныя смутныя мысли, которыя случайно приходятъ вамъ въ голову!.. На будущее время прикажите ужъ лучше докладывать мнѣ вашимъ подчиненнымъ, а сами пока посидите при этомъ и поучитесь!
МЯМЛИНЪ.
Но мнѣ это будетъ очень обидно, ваше сiятельство!
ГРАФЪ.
Но что–жъ мнѣ дѣлать? Какъ–же быть… Мнѣ самому читать за васъ всѣ дѣла и объяснять вамъ ихъ — я не имѣю на то ни времени, ни желанiя.
(Входитъ лакей).
ЛАКЕЙ.
Ольга Петровна прiѣхала!
ГРАФЪ.
Что?
ЛАКЕЙ.
Ольга Петровна прiѣхала и говоритъ, что ей очень нужно васъ видѣть.
ГРАФЪ (подумавъ немного и обращаясь къ Мямлину и князю Янтарному).
Дочь, господа, прiѣхала прошу на время выйти!
(Князь Янтарный и Мямлинъ уходятъ).
ГРАФЪ (лакею).
Проси!
(Лакей уходитъ).
ЯВЛЕНIЕ IV.
ГРАФЪ (одинъ).
Нечего сказать — славный народъ!. А отчего?.. Оттого, что ни одинъ изъ нихъ службы никогда настоящей не несъ! Я, бывало, адъютантомъ былъ, къ генералу своему идешь съ бумагой, дрожишь, что запятой какой нибудь не забылъ ли поставить, потому что у того пѣна у рта сейчасъ появится, и онъ мѣсяцъ за это съ гауптвахты не спуститъ, а имъ что! Онъ стоитъ передъ тобой, да брелоками только поигрываетъ, или несетъ чепуху въ родѣ этого непропеченаго калача московскаго — Мямлина!
ЯВЛЕНIЕ V.
Графъ и Ольга Петровна.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (входя).
Ты занятъ, папа?
ГРАФЪ.
Да, пожиналъ труды твоего супруга за время болѣзни моей и наслаждался ими.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Что же такое мужъ мой сдѣлалъ за время твоей болѣзни?
ГРАФЪ.
То, что насажалъ мнѣ такихъ умниковъ, съ которыми я не знаю какъ и быть.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Кого же это?
ГРАФЪ.
Во первыхъ, какого–го полковника Варенуху!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Не какого–то, папа, я рекомендованнаго княземъ Михайломъ Семенычемъ!.. Наконецъ полковникъ Варнуха получилъ такое ничтожное мѣсто, что объ этомъ, я полагаю, и говорить не стоитъ.
ГРАФЪ (не слушая дочери).
Вмѣсто дѣльнаго и трудолюбиваго Вуланда выбрать какого–то лѣнтяя восточнаго, князя Янтарнаго, и вдобавокъ еще злѣйшаго врага моего, который бранилъ меня на всѣхъ перекресткахъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ему затѣмъ, папа, и дали это мѣсто, чтобы онъ не кричалъ противъ тебя.
ГРАФЪ.
А, такъ это вы обо мнѣ заботились!.. Какiя, подумаешь, у меня добрыя и нѣжныя дѣти!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ты вотъ, папа, сердишься, и разными пустяками тревожишь себя, а между тѣмъ я прiѣхала въ тебѣ по гораздо болѣе серьозному и непрiятному дѣлу!
ГРАФЪ.
У васъ съ супругомъ, кажется, только тѣ дѣла и серьозны, когда что до васъ касается.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Нѣтъ, папа, это и до тебя касается!.. Мужа призывалъ къ себѣ князь Михайло Семенычъ.
ГРАФЪ (насмѣшливо).
Съ чѣмъ его и поздравляю.
ОЛЬГА ПЕTPOBHA.
И говорилъ ему, что въ правительственныхъ сферахъ очень неблагопрiятно смотрятъ, что ты и мужъ, то–есть, тесть и зять такъ близко служатъ другъ къ другу.
ГРАФЪ (тѣмъ же насмѣшливымъ тономъ).
Я говорилъ вамъ это еще прежде, предсказывалъ; а теперь и кушайте, что сами себѣ приготовили.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Нельзя же, папа, чувствами владѣть и душить ихъ въ себѣ для сохраненiя выгодъ по службѣ!.. Чувства дороже всего для человѣка!
ГРАФЪ.
А когда дороже, такъ и наслаждайтесь ими и уѣзжайте куда нибудь въ Аркадiю.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Мы бы и уѣхали, но мужа не пускаютъ изъ службы.
ГРАФЪ.
Кто–жъ его можетъ не пустить?
305
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Не то что не пускаютъ, а просятъ остаться, потому что Вуландъ умеръ, вновь назначенные на мѣста люди совершенно неопытны, ты старъ и часто бываешь боленъ.
ГРАФЪ.
Опять я!.. Но я просилъ бы васъ покорнѣйше оставить меня въ покоѣ: боленъ ли я, здоровъ ли, вамъ рѣшительно нѣтъ до этого никакого дѣла.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Нѣтъ, папа, мнѣ есть до этого дѣло и большое: твой докторъ прямо мнѣ сказалъ, что если ты также усиленно будешь заниматься твоей службой, какъ прежде занимался, такъ жизнь свою сократишь.
ГРАФЪ.
Какой прозорливый докторъ и какъ эти слова его должны тебѣ нравиться.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ты, папа, кажется, не хочешь понять ни чувства моего, изъ котораго я тебѣ это говорю, ни того, что я хочу тебѣ сказать.
ГРАФЪ.
Къ несчастiю, я все очень хорошо понимаю!.. Все!.. Тебѣ хочется спихнуть меня съ моего мѣста и посадить на него твоего мужа — вотъ чтó хочется тебѣ сдѣлать!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Да, папа, я очень желаю, чтобы ты вышелъ въ отставку, и чтобы на твое мѣсто поступилъ мужъ.
ГРАФЪ (горько усмѣхнувшись).
Откровенно сказано!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Совершенно откровенно!.. Другая на моемъ мѣстѣ стала бы, можетъ быть, хитрить, скрытничать.
ГРАФЪ.
И знаешь: это гораздо было бы лучше!.. Гораздо!.. Есть такого рода откровенности, которыя требуютъ большой безсовѣстности, чтобы высказывать ихъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (нѣсколько смущенная этими словами).
Только не передъ тобой, папа!.. Ты самъ добротой своей ко мнѣ прiучилъ меня быть совершенно откровенной съ тобою и хоть тебѣ и непрiятно теперь выслушивать меня, но я все–таки хочу высказать еще нѣсколько моихъ резоновъ...
(Графъ дѣлаетъ нетерпѣливое движенiе).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Я объясню все въ короткихъ словахъ: тебѣ и Алексѣю Николаичу нельзя вмѣстѣ служить, — это уже рѣшено!.. Тебя, разумѣется, если ты самъ не пожелаешь того, не тронутъ: за тобой слишкомъ много заслугъ и ты слишкомъ много уважаемъ, чтобы тебя захотѣли огорчить! Поэтому пострадаетъ тутъ бѣдный мужъ мой; ему дадутъ плохонькое мѣстечко или просто даже велятъ подать въ отставку, — словомъ, его карьера, такъ блистательно имъ начатая, будетъ подсѣчена въ корень. И сверхъ всего: мы будемъ обречены на бѣдность, потому что у Алексѣя Николаича ничего нѣтъ...
ГРАФЪ (перебивая дочь).
А триста тысячъ, которыя онъ взялъ съ Калишинской компанiи?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Алексѣй Николаичъ тебѣ говорилъ, куда ушли эти триста тысячъ, и если ты, папа, вздумаешь этими деньгами сдѣлать какой нибудь вредъ мужу, то я буду требовать отъ тебя пяти тысячъ душъ материнскаго состоянiя, изъ котораго тебѣ слѣдовала только седьмая часть.
ГРАФЪ (въ ужасѣ и бѣшенствѣ).
Какъ?.. Какъ седьмая часть!.. Развѣ мать твоя дѣлила когда нибудь свое состоянiе со мной?.. Развѣ оно не принадлежало мнѣ также, какъ и ей самой?.. Если я не взялъ отъ нея клочка бумаги, называемаго духовнымъ завѣщанiемъ, такъ потому оно твое?..
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Да, потому оно и мое! Адвокаты мнѣ говорили, что если опекунъ растратилъ состоянiе малолѣтней, такъ онъ долженъ возвратить его ей, а иначе его посадятъ въ тюрьму.
ГРАФЪ (въ окончательномъ бѣшенствѣ).
Ольга, молчи!!!! Дѣлай тамъ, что знаешь; но не смѣй мнѣ этого говорить въ глаза...
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
И ты, папа, молчи о трехстахъ тысячахъ!.. Если ты хочешь, чтобы я къ тебѣ была нѣжная и покорная дочь, будь и самъ ко мнѣ нѣжнымъ и добрымъ отцомъ; служить тебѣ, я прямо теперь скажу, нѣтъ никакой цѣли: состоянiя на службѣ ты уже не составишь, крестовъ и чиновъ, я думаю, больше получить не желаешь.
ГРАФЪ.
Все высчитала! Забыла только одно, что я службѣ еще могу быть полезенъ: и пусть твой супругъ не думаетъ, что онъ тутъ нужнѣй меня: я его нужнѣй и пока еще онъ выученикъ мой и щенокъ, котораго я выдрессировалъ!!!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Мужъ мой всегда это говорилъ и говоритъ, и ты посмотри, папа, что произойдетъ потомъ: положимъ, ты оттѣснишь мужа и прослужишь еще годъ, два, три, наконецъ утомишься и выйдешь въ отставку, тогда на твое мѣсто выберутъ совершенно чужаго тебѣ человѣка, потому что мужъ мой долженъ будетъ скрыться куда нибудь въ уединенiе и о существованiи его къ этому времени забудутъ даже, и неужели же тебѣ предоставить твое мѣсто постороннему лицу прiятнѣе, чѣмъ мужу твоей дочери? ты мнѣ, надѣюсь, не врагъ же совершенный! Наконецъ, если не для насъ обоихъ, то для твоего будущаго внука, котораго я ношу теперь подъ сердцемъ, ты долженъ желать устроить нашу участь.
ГРАФЪ (злобно усмѣхаясь).
Даже тому, что ты будешь матерью, какъ говоришь теперь, я тебѣ не вѣрю, до того я въ васъ извѣрился!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Я могу, папа, на эти оскорбленiи твои отвѣчать только слезами!.. (начинаетъ плакать).
ГРАФЪ.
И не плачь, пожалуста, при мнѣ!.. Слезамъ твоимъ я тоже не повѣрю и убѣжденъ, что онѣ притворныя.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Говори, папа, все что хочешь!
(Проходитъ нѣсколько минутъ молчанiя, въ продолженiи которыхъ Ольга Петровна плачетъ, а графъ сидитъ насупившись. Входитъ лакей).
306
ЛАКЕЙ.
Князь Михайло Семенычъ прiѣхалъ!
ГРАФЪ (взмахивая глазами на дочь).
Это по вашему приглашенiю, что ли?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (продолжая плакать).
Нѣтъ, папа, я не могла приглашать его!
ГРАФЪ (лакею).
Попроси князя наверхъ.
(Лакей уходитъ).
ГРАФЪ (дочери).
Я угадалъ, что у тебя слезы притворныя!. Ты плакала, чтобы протянуть время и подождать, пока прiѣдетъ этотъ гость.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Грѣхъ тебѣ, папа, такъ безжалостно оскорблять меня.
ГРАФЪ.
Мнѣ же грѣхъ, — ахъ ты негодяйка этакая! Они мнѣ съ супругомъ дѣлаютъ на каждомъ шагу козни и мерзости, а я и высказать того не смѣй — фу–ты, наглецы безстыжiе! (порывисто встаетъ и уходитъ).
ЯВЛЕНIЕ VI.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (сейчасъ–же утираетъ слезы и, прiотворивъ дверь въ сосѣднюю комнату, говоритъ):
Войдите сюда, господа!.. Графъ ушелъ наверхъ!
(Входятъ князь Янтарный и Мямлинъ).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (снова заглядывая въ дверь).
А вы, monsieur Шуберскiй, что же остались тамъ?
(Шуберскiй тоже входитъ).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (обращаясь ко всѣмъ имъ).
Вамъ вѣроятно графъ наговорилъ много непрiятностей?
МЯМЛИНЪ (поднимая значительно брови).
Да еще какихъ–съ, — надобно знать!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (гордо).
Онъ себѣ позволилъ то мнѣ сказать, что я службу мою брошу, потому что я не привыкъ, чтобы начальники мои, кто бы они ни были, такъ обращались со мной.
МЯМЛИНЪ (кроткимъ голосомъ и разводя руками).
А изъ меня онъ такого дурака представилъ, что я до сихъ поръ опомниться не могу!.. Еще одно такое объясненiе, и со мной ударъ случится!.. (Начинаетъ дѣлать изъ лица гримасы).
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ужасно, какой старикъ невыносимый сталъ! На Алексѣя Николаича онъ тоже взбѣшенъ до послѣдней степени и чѣмъ кончится эта ссора я не знаю, тѣмъ больше, что къ папа теперь прiѣхалъ князь Михайло Семенычъ.
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ И МЯМЛИНЪ (почти съ испугомъ).
Прiѣхалъ!.. Зачѣмъ?
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Не знаю собственно зачѣмъ; но ожидаю, что отецъ, подъ влiянiемъ досады на Алексѣя Николаича, наскажетъ на него князю.
МЯМЛИНЪ (съ одушевленiемъ).
А я князю наскажу на самого графа, — вотъ что–съ!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
И объясните князю, что отецъ главнымъ образомъ за то сердится на мужа, что вотъ онъ и я тогда очень хлопотали, чтобы васъ опредѣлили на ваше теперешнее мѣсто!
МЯМЛИНЪ.
И то скажу–съ, доложу ему.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (обращаясь къ Янтарному).
За ваше назначенiе графъ тоже бѣсится на мужа. «Какимъ образомъ, говоритъ, опредѣлить ко мнѣ въ службу злѣйшаго врага моего, который злословилъ меня на каждомъ шагу».
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
Я и теперь буду злословить графа, — въ этомъ случаѣ pardon, madame, но графъ своимъ обращенiемъ самъ вызываетъ это и дѣлаетъ себѣ изъ всѣхъ враговъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Совершенно понимаю это и извиняю вполнѣ! (обращаясь къ Шуберскому). А васъ, monsieur Шуберскiй, зачѣмъ собственно графъ призывалъ?
ШУБЕРСКIЙ (съ горькой усмѣшкой).
Чтобы велѣть мнѣ подать въ отставку.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Это ужасно!.. Вотъ теперь вы и видите, кто васъ преслѣдуетъ: мужъ или графъ.
ШУБЕРСКIЙ.
Теперь конечно вижу!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Тоже самое и въ другихъ случаяхъ, и даже это Калишинское дѣло, какъ оно происходило, — я не знаю; но знаю только одно, что Алексѣй Николаичъ тутъ чистъ, какъ ангелъ, и что если страдаетъ за что, такъ за свою преданность къ лицамъ, которыя повыше его стояли, и вы ужъ, пожалуста, заступитесь за мужа въ печати, если его очень опять тамъ злословить будутъ.
ШУБЕРСКIЙ.
Это священная обязанность для меня, потому что я такъ въ этомъ отношенiи виноватъ передъ Алексѣемъ Николаичемъ, что конечно долженъ употребить все, чтобы загладить передъ нимъ вину свою.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
А вы давно занимаетесь литературой? Давно получили призванiе къ ней?
ШУБЕРСКIЙ.
Съ дѣтскихъ почти лѣтъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Какъ это прiятно! Все–таки это творчество, поэзiя, а не сухая служебная проза!.. Однако, я слышу, графъ идетъ! Уйдите, господа!
(Князь Янтарный, Мямлинъ и Шуберскiй поспѣшно уходятъ).
307
ЯВЛЕНIЕ VII.
Ольга Петровна и графъ.
ГРАФЪ (входя съ прежней злобной усмѣшкой и довольно низко кланяясь дочери).
Поздравляю васъ: супругъ вашъ назначается на мое мѣсто...
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (бросаясь было къ отцу на шею).
Merci, папа!
ГРАФЪ (отстраняясь).
Не благодари!.. Не я вамъ устроилъ это, а вы сами!.. И я желалъ бы только спросить твоего мужа, что неужели въ его гадкой и черствой душонкѣ за все, что я сдѣлалъ для него, не накопилось на столько благодарности ко мнѣ, чтобы не ѣздить по городу и не сочинять, что будто бы онъ всегда все дѣлалъ за меня, и что теперь я сумасшедшiй даже! Если ужъ ему такъ хотѣлось этого проклятаго мѣста моего, такъ лучше бы онъ пришелъ и поклонился мнѣ; я уступилъ бы ему его и по крайней мѣрѣ не считалъ бы его тогда подлецомъ совершеннымъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Мы для тебя же, папа, желали, чтобы ты вышелъ въ отставку и успокоился.
ГРАФЪ.
Ничего вы мнѣ не желали!.. Только пасть свою удовлетворить вы желали, крокодилы ненасытные!.. Что ты всегда была волчицей честолюбивой — это видѣлъ я съ дѣтскихъ лѣтъ твоихъ; но его я любилъ и думалъ, что онъ меня любитъ! На прощанье я могу пожелать одного: пусть у тебя родится дочь, похожая душою на тебя, а онъ отогрѣетъ за пазухой у себя такого же змѣеныша—чиновника, какого я въ немъ отогрѣлъ, тогда вы, можетъ быть, и поймете, что я теперь чувствую! (быстро поворачивается и уходитъ).
ЯВЛЕНIЕ VIII.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА (одна и усмѣхаясь).
Сердись теперь, пожалуй, сколько хочешь... Дѣло сдѣлано!.. Ѣхать поскорѣе къ мужу и обрадовать его... (Идетъ, но въ дверяхъ встрѣчается съ Андашевскимъ).
ЯВЛЕНIЕ IX.
Ольга Петровна и Андашевскiй.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Ты прiѣхалъ?
АНДАШЕВСКIЙ.
Да!.. Я тутъ у подъѣзда дожидался и сейчасъ встрѣтилъ князя Михайла Семеныча: онъ говоритъ, что я буду назначенъ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Непремѣнно будешь назначенъ!
АНДАШЕВСКIЙ (беря себя за голову).
Господи, что же это такое!.. Я заплачу!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Заплачь!!. ничего!.. Тебѣ легче послѣ того будетъ!
(Андашевскiй начинаетъ утирать выступившiя у него на глазахъ слезы; у Ольги Петровны тоже глаза наполняются слезами).
АНДАШЕВСКIЙ (съ чувствомъ).
Князь сказывалъ, что старикъ самъ даже желалъ оставить это мѣсто и передать его мнѣ.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Хорошо желалъ! Ты послушалъ бы какими онъ именами насъ обоихъ называлъ, такъ что я солгала даже ему, что буду матерью... Впрочемъ, Богъ съ нимъ.. Скажи лучше, кого ты думаешь взять на твое мѣсто?
АНДАШЕВСКIЙ (нѣсколько задумавшись).
Конечно князя Янтарнаго!.. Вопервыхъ, у него связи огромныя, а вовторыхъ, онъ самъ неопасенъ, — не подшибетъ никогда!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
А на мѣсто Янтарнаго кого ты назначишь?
АНДАШЕВСКIЙ.
Право, ужъ я не знаю!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
Назначь Шуберскаго!.. Онъ въ печати имѣетъ значенiе!.. Не мѣшаетъ и въ этой сферѣ имѣть преданнаго человѣка.
АНДАШЕВСКIЙ.
Мысль не дурная!
ОЛЬГА ПЕТРОВНА.
А теперь позови ихъ скорѣе и объяви имъ о твоемъ назначенiи — они очень рады будутъ этому.
АНДАШЕВСКIЙ.
Сейчасъ позову! (прiотворяя дверь) Пожалуйте сюда, господа!
ЯВЛЕНIЕ Х.
Входитъ князь Янтарный, Мямлинъ и Шуберскiй.
АНДАШЕВСКIЙ.
Графъ оставляетъ службу...
ВСѢ ВЪ ОДИНЪ ГОЛОСЪ.
Кто–жъ на мѣсто его?
АНДАШЕВСКIЙ (съ нѣкоторымъ трепетомъ въ голосѣ).
Я, кажется, назначаюсь!
МЯМЛИНЪ (благоговѣйно складывая руки и возводя глаза къ небу).
Господи, благодарю тебя за то!
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ (грустнымъ тономъ).
Настоящее мѣсто ваше, поэтому, дѣлается вакантнымъ?
АНДАШЕВСКIЙ.
Да, если это случится... и въ такомъ случаѣ я буду имѣть честь васъ пригласить на него, а теперь все–таки позвольте мнѣ, какъ будущаго моего помощника, обнять васъ...
КНЯЗЬ ЯНТАРНЫЙ.
О, благодарю васъ!
(Они обнимаются и цалуются).
АНДАШЕВСКIЙ (Мямлину).
А васъ, Богъ дастъ, къ новому году мы полечимъ отъ вашей болѣзни Анненской лентою!
308
МЯМЛИНЪ.
Излечусь этимъ, совершенно излечусь!
АНДАШЕВСКIЙ (Шуберскому).
Вамъ, господинъ Шуберскiй, я тоже бы желалъ предложить мѣсто Георгiя Ираклича, когда оно освободится, если только это не повредитъ вашимъ литературнымъ занятiямъ.
ШУБЕРСКIЙ (задыхающимся отъ pадости голосомъ).
Нисколько–съ это не повредитъ!!
МЯМЛИНЪ.
Директоръ отличный онъ будетъ, и похваливать насъ иногда въ газетахъ станетъ.
ШУБЕРСКIЙ.
Въ отношенiи товарищей я ужъ конечно ничего другаго не могу написать.
АНДАШЕВСКIЙ.
Кабинетъ, такимъ образомъ, составленъ! (берется за свою шляпу; тому же примѣру слѣдуютъ и всѣ прочiе; Андашевскiй начинаетъ при этомъ даже насвистывать одну из арiй; Ольга Петровна весело натягиваетъ свои перчатки; физiономiи прочихъ лицъ сiяютъ удовольствiемъ; вдругъ въ дверяхъ изъ заднихъ комнатъ показывается графъ Зыровъ).
ГРАФЪ (дѣлая довольно повелительный жестъ рукою).
Прошу васъ, господа, прiостановиться на минуту и не расходиться!
(Bсѣ останавливаются. Графъ выходитъ на аванъ–сцену; выраженiе лица его печальное и серьозное).
ГРАФЪ (начинаетъ медленно и довольно протяжно говорить).
Я сейчасъ получилъ письмо отъ князя Михайла Семеныча, которое и имѣю честь предъявить вамъ! (подноситъ держимое имъ въ рукѣ письмо къ глазамъ своимъ и читаетъ его): «Любезный графъ! поздравляю васъ съ пожалованiемъ вамъ желаемой вами пенсiи–аренды и вмѣстѣ съ тѣмъ спѣшу васъ увѣдомить, что на ваше мѣсто назначенъ Петръ Григорьевичъ Карга–Короваевъ!»
(Занавѣсъ падаетъ).
А. Писемскiй.
______