АннотацияВ центре внимания биографического очерка о Людвиге ван Бетховене — венский период жизни композитора и его артистические путешествия 1790-х гг. Подробно освещены поездки в Прагу, Дрезден, Лейпциг и Берлин; отдельно выделены отношения с прусским королем Фридрихом Вильгельмом II, заказавшим Бетховену две виолончельные сонаты. П. Чайковский особое место отводит конфликту с композитором Ф. Г. Гиммелем и творческому соперничеству с виртуозом Й. Вельфлем, исполнительская техника которого противопоставляется драматизму и глубине игры Бетховена. Автор подробно описывает знакомство композитора с генералом Ж. Б. Бернадоттом и влияние этого общения на замысел «Героической симфонии». |
Ключевые словаЛюдвиг ван Бетховен, Вена, Берлин, Прага, музыкальное путешествие, Фридрих Вильгельм II, Жан-Батист Бернадотт, Наполеон Бонапарт, Рудольф Крейцер, Иосиф Вёльфль, Фридрих Генрих Гиммель, виртуозность, импровизация, фортепиано, виолончельные сонаты, композиторское творчество, Героическая симфония, австро-французская война, патриотические песни |
Список исторических лиц• Бетховен (Людвиг ван Бетховен); • Курфюрст Максимилиан (Максимилиан-Франц Ксаверий Йозеф) — эрцгерцог Австрийский, последний курфюрст Кёльнский и князь-епископ Мюнстерский; • Лихновский (князь Карл фон Лихновский) — австрийский князь, меценат и музыкант-любитель; • Фридрих-Вильгельм II — король Пруссии (1786–1797) из династии Гогенцоллернов; • Дюпорт (Жан Луи Дюпор) — французский виолончелист, композитор и педагог; • Моцарт (Вольфганг Амадей Моцарт); • Глюк (Кристоф Виллибальд фон Глюк); • Гендель (Георг Фридрих Гендель); • Гейхард; • Гиммель (Фридрих Генрих Гиммель) — немецкий композитор и пианист, придворный композитор и капельмейстер в Берлине; • Риггини (Винченцо Ригини) — итальянский композитор и дирижер; • Бонапарт (Наполеон Бонапарт); • Фридельберг; • Граф Бровне; • Графиня Бровне; • Генерал Бернадотт (Жан-Батист Жюль Бернадот) — французский маршал, впоследствии король Швеции и Норвегии Карл XIV Юхан, основатель династии Бернадотов; • Рудольф Крейцер (Рудольф Крейцер) — французский скрипач, композитор и дирижер; • Гайдн (Йозеф Гайдн); • Иосиф Вёльфль (Йозеф Вёльфль) —австрийский пианист и композитор; • Леопольд Моцарт (Иоганн Георг Леопольд Моцарт) — австрийский скрипач, композитор, педагог. Отец и учитель В. А. Моцарта; • Граф Огинский (Михаил Казимир Огинский) — граф, польский государственный деятель, меценат, композитор. |
Список географических названий• Вена (Австрия); • Нюрнберг (Германия); • Прага; • Дрезден (Германия); • Лейпциг (Германия); • Берлин; • Франция; • Австрия; • Швеция; • Тальяменто — река в северо-восточной Италии; • Изанцо — река в Италии и Словении; • Крайна — историческая область, в конце XVIII в. — герцогство Крайна в составе Австрийской империи; занята французскими войсками весной 1797 г.; • Кернтен — герцогство в составе Австрийской империи; занято Наполеоном в 1797 г.; • Тироль — историческое графство, затем коронная земля Австрийской империи; частично оккупировано французскими войсками в 1797 г.; • Зальцбург (Австрия); • Варшава. |
Основные положения• Артистические путешествия и признание при европейских дворах имели благодетельное влияние на формирование личности Бетховена: «Путешествiе это, давъ Бетховену случай видѣть новые страны и обычаи, и придти въ столкновенiе со многими людьми, имѣло на него благодѣтельное влiянiе. Онъ сдѣлался солиднѣе, обходительнѣе и научился цѣнить своихъ истинныхъ друзей». • Бетховен обладал выдающимся даром импровизации, производившим на современников исключительно сильное, подавляющее впечатление: «Бетховенъ обладалъ замѣчательнымъ даромъ импровизацiи, которая въ то время цѣнилась гораздо болѣе нежели въ наши времена, и его фантазiи на данную тему производили всегда сильное, подавляющее впечатлѣнiе — до того, что рѣдкiй слушатель не проливалъ слезъ, а иные громко рыдали». • Характер Бетховена отличался гордостью, независимостью и небрежностью в обращении с высокопоставленными лицами, что резко контрастировало с обходительностью его соперников: «Горделивый характеръ Бетховена, который и высокопоставленныхъ лицъ трактовалъ съ небрежностью и высокомѣрiемъ». • Знакомство с французским посланником Бернадоттом и вызванный им энтузиазм в отношении личности Наполеона Бонапарта стали непосредственным поводом к созданию «Героической симфонии»: «Отношенiя Бетховена къ посланнику имѣютъ большое значенiе въ бiографiи композитора, такъ какъ они послужили поводомъ къ сочиненiю его героической симфонiи, произведенiю, въ которомъ въ первый разъ генiй Бетховена проявился во всей своей силѣ и зрѣлости, безвозвратно оторвавшись отъ подражанiя образцамъ Гайдна и Моцарта». • Соревнование с Иосифом Вёльфлем, несмотря на временный успех соперника, оказало благотворное влияние на обоих музыкантов: «Вообще достоинства обоихъ виртуозовъ были дiаметрально противоположны; они какъ бы пополняли одинъ другаго и въ этомъ смыслѣ были другъ другу полезны. И Вёльфль и Бетховенъ старались усвоить себѣ тѣ качества, которыя, не находя въ себѣ, они видѣли одинъ въ другомъ, и это соревнованiе имѣло благодѣтельное влiянiе на того и на другаго». • Исполнительская манера Бетховена принципиально отличалась от виртуозной техники Вёльфля: игра Бетховена была полна энергии, вдохновения и мужественности, тогда как Вёльфль блистал безукоризненной чистотой техники и легкостью: «Истинные цѣнители находили, что Вёльфль былъ лишенъ внутренняго одушевленiя и силы, тогда какъ игра Бетховена была полна энергiи, вдохновенiя и мужественности, доходившей иногда до грубости. Въ отношенiи импровизацiи Вёльфль безспорно уступалъ Бетховену, обладавшему поразительнымъ искусствомъ развить данную тему и, какъ она ни была ничтожна, посредствомъ искусной разработки, сдѣлать ее интересною». • Судьбы двух гениев сложились диаметрально противоположно: один обрел вечную славу, другой — забвение. • Начало глухоты — трагический рубеж, оборвавший виртуозную карьеру композитора и отравивший всю его последующую жизнь: «Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ не упускалъ изъ виду и свою виртуозность и въ этомъ отношенiи сдѣлалъ большiе успѣхи, которыми, увы, не долго пришлось ему пользоваться. Бетховенъ уже началъ страдать недугомъ глухоты, которому суждено было сразить и отравить всю жизнь его». |
|---|
356
БЕТХОВЕНЪ И ЕГО ВРЕМЯ.
ХII.
Бетховенъ не безвыѣздно проводилъ жизнь свою въ Венѣ. Такъ напр. онъ ѣздилъ въ 1796 году въ Нюренбергъ, въ окрестностяхъ котораго проживалъ тогда курфюрстъ Максимилiанъ. Поѣздка эта была вызвана вѣроятно тѣмъ, что Бетховенъ хотѣлъ выяснить свои отношенiя къ курфюрсту, въ капеллѣ котораго онъ все еще продолжалъ считаться, хотя и не получалъ отъ Максимилiана никакихъ суммъ. На возвратномъ пути Бетховенъ останавливался въ высшей степени музыкальной Прагѣ и успѣхъ, который онъ имѣлъ въ этомъ городѣ побудилъ его, по возвращенiи въ Вѣну, предпринять туда вторичное путешествiе, на этотъ разъ уже вмѣстѣ съ Лихновскимъ. Онъ прiобрѣлъ въ Прагѣ много друзей и поклонниковъ своего таланта и пожалъ кромѣ лавръ хорошie денежные сборы, которые дали ему возможность продлить свое путешествiе до Дрездена, Лейпцига и Берлина. Про пребыванiе Бетховена въ Дрезденѣ и Лейпцигѣ до насъ не дошло никакихъ извѣстiй, но о проведенныхъ въ Берлинѣ дняхъ онъ часто любилъ вспоминать и разсказывать. Онъ нѣсколько разъ игралъ при дворѣ короля Фридриха–Вильгельма II и сочинилъ двѣ сонаты для фортепьяно съ вiолончелью, которыя самъ исполнялъ съ Дюпортомъ, первымъ вioлончелистомъ короля и знаменитымъ виртуозомъ того времени. На прощанье Фридрихъ–Вильгельмъ подарилъ ему золотую табакерку, наполненную луидорами и Бетховенъ съ гордостью говорилъ всегда про эту табакерку, что она была не простая, а необыкновенно роскошная, такая, какiя давались обыкновенно посланникамъ. Король имѣлъ значительное влiянiе на ходъ музыкальнаго развитiя въ своей столицѣ и благодаря его сочувствiю къ нѣмецкой музыкѣ на берлинскомъ театрѣ давались оперы Моцарта и Глюка, а на придворныхъ концертахъ исполнялись ораторiи Генделя. Бетховенъ очень нравился королю, и вѣрно оцѣнивъ дарованiя композитора по сочиненнымъ въ Берлинѣ двумъ сонатамъ съ вiолончелью, ему очень хотѣлось удержать при себѣ столь замѣчательнаго артиста. Съ этою цѣлью король предложилъ ему весьма выгодныя условiя, — но Бетховенъ не рѣшился покамѣсть принять ихъ и хотелъ, возвратившись въ Вѣну, обдумать королевское предложенiе, которое однако же уже не было ему вторично сдѣлано, такъ какъ Фридрихъ–Вильгельмъ вскорѣ умеръ. Предложенiе короля объяснялось тѣмъ, что въ Берлинѣ въ то время не было ни одного резкo выдвигавшагося композитора музыканта. 3а два года до этого отличный капельмейстеръ и музыкантъ Гейхардъ удалился изъ Берлина, а замѣнившiе его Гиммель и Риггини не обнаруживали большaгo композиторскаго таланта, въ особенности по части входившей въ моду инструментальной камерной музыки. Фридрихъ–Генрихъ Гиммель, состоявшiй при дворѣ короля въ качествѣ пьяниста и композитора, былъ едва ли не первый виртуозъ своего времени, и Бетховенъ отдавалъ ему должную справедливость, хотя и не находилъ въ немъ сильнаго таланта. Сначала оба пьяниста дружески сошлись между собою, но эта дружба скоро превратилась въ сильную взаимную непрiязнь. Бетховенъ обладалъ замѣчательнымъ даромъ импровизацiи, которая въ то время цѣнилась гораздо болѣе нежели въ наши времена, и его фантазiи на данную тему производили всегда сильное, подавляющее впечатлѣнiе — до того, что рѣдкiй слушатель не проливалъ
357
слезъ, а иные громко рыдали. Однажды Гиммель присталъ къ Бетховену, чтобы тотъ сѣлъ импровизировать, на что послѣднiй и согласился. Когда импровизацiя Бетховена окончилась, бездарный и ограниченный Гиммель вздумалъ въ свою очередь показывать свое искусство передъ собратомъ. Послѣ того какъ Гиммель уже довольно долго предавался своей далеко не роскошной фантазiи, Бетховенъ вдругъ прервалъ его неожиданнымъ вопросомъ: «Ну, когда же начнется какъ слѣдуетъ?» Гиммель, воображавшiй, что онъ изумилъ и восхитилъ своего прiятеля, вскочилъ въ ярости и оба пьяниста, наговоривъ другъ другу много колкостей и грубостей, разошлись врагами. «Я думалъ, что Гиммель только прелюдировалъ передъ фантазiей!» — разсказывалъ послѣ того Бетховенъ. Хотя впослѣдствiи между прiятелями произошло примиренiе, но Гиммель, не могшiй забыть обидной выходки Бетховена, горѣлъ мщенiемъ и случай скоро представился, хотя и весьма странный. Прiятели переписывались. Однажды на вопросъ Бетховена: что дѣлается въ Берлинѣ? Гиммель отвѣчалъ, что величайшая новость, приведшая въ волненiе весь городъ, — есть изобрѣтенiе фонаря для слѣпыхъ. Бетховенъ, не понявшiй въ невинности своей души грязный смыслъ этой шутки и принявъ ее за совершенно серьозное извѣстie, разблаговѣстилъ о сообщенной Гиммелемъ новости по всѣмъ своимъ знакомымъ, и даже поспѣшилъ написать Гиммелю вторичное письмо, прося разсказать подробности остроумнаго изобрѣтенiя. Отвѣтъ, само собою разумѣется, былъ таковъ, что на этотъ разъ Бетховенъ никому о немъ не говорилъ. Всего забавнѣе то, что эта пошлая исторiя уже на всегда pacкрылa пропасть между прiятелями.
Въ iюнѣ мѣсяцѣ, послѣ длиннаго ряда трiумфовъ Бетховена, въ особенности въ качествѣ импровизатора, онъ отправился въ Вѣну. Путешествiе это, давъ Бетховену случай видѣть новые страны и обычаи, и придти въ столкновенiе со многими людьми, имѣло на него благодѣтельное влiянiе. Онъ сдѣлался солиднѣе, обходительнѣе и научился цѣнить своихъ истинныхъ друзей.
ХIII.
Патрiотическое настроенiе вѣнской публики, вызванное изумительными успѣхами побѣдителя австрiйскiхъ войскъ, молодаго генерала Бонапарта, охватило и Бетховена. Талантливый стихотворецъ Фридельбергъ написалъ по случаю выступленiя вѣнскаго корпуса волонтеровъ стихотворенiе, которое Бетховенъ положилъ на музыку. Эта пьеса не прiобрѣла однакоже популярности. Вообще–же зиму 1796–1797 гг. онъ провелъ въ усиленныхъ композиторскихъ занятiяxъ, результатомъ которыхъ было изданiе въ февралѣ 1797 г. нѣсколькихъ новыхъ замѣчательнѣйшихъ его сочиненiй, въ числѣ которыхъ назовемъ четырехручную сонату (ор. 6), трiо (ор. 3), квинтетъ (ор. 4) и 12 варьяцiй на русскую плясовую тему, посвященныхъ графинѣ Бровне. Послѣднее посвященiе подало поводъ къ анекдоту, свидѣтельствующему о замѣчательной разсѣянности Бетховена. Въ благодарность за посвященiе варьяцiй, графъ Бровне подарилъ ему прекрасную верховую лошадь. Бетховенъ только одинъ разъ на ней проѣхался и затѣмъ позабылъ совершенно о ея существованiи. Замѣтивъ это, слуга его поспѣшилъ извлечь для себя выгоду отъ забытой лошади и сталъ давать ее на прокатъ. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ Бетховенъ былъ непрiятно изумленъ, когда ему былъ поданъ счетъ за прокормъ лошади, на которой онъ ѣздилъ всего одинъ только разъ.
Весною опять загорѣлась война и навела на веселыхъ вѣнцевъ мрачное унынiе. 16 марта Бонапартъ перешелъ черезъ Тальяменто и Изанцо, а черезъ двѣ недѣли онъ уже занялъ большую часть Крайна, Кернтена и Тироля и стремительно приближался къ Вѣнѣ. Фридельбергъ опять написалъ патрiотическое «Еin grosses deutsches Volk sind wir», которое и на этотъ разъ Бетховенъ положилъ на музыку, — но эта военная пѣснь, какъ и первая, не прiобрѣла популярности, быть можетъ потому, что вскорѣ потомъ, по заключенiи мира и распущенiи волонтерныхъ корпусовъ, вкусъ къ военнымъ пѣснямъ внезапно угасъ.
Въ февралѣ 1798 г. въ Вѣну прибылъ, вѣ качествѣ посланника французской республики при австрiйскомъ императорѣ, генералъ Бернадоттъ, который принималъ дѣятельное участiе въ войнѣ, окончившейся столь плачевными для Австрiи результатами.
Такъ какъ, по случаю родовъ императрицы, торжественный прiемъ посланника былъ отложенъ до 2 марта, а между тѣмъ этикетъ запрещаетъ иностраннымъ министрамъ принимать и появляться въ свѣтѣ до оффицiальной аудiенцiи, то Бернадоттъ жилъ очень скромно и проводилъ время почти безвыходно дома. Черезъ состоявшаго въ свитѣ посланника знаменитаго скрипача Рудольфа Крейцера, онъ познакомился съ Бетховеномъ, который часто навѣщалъ его. Какъ ни велика пропасть, отдѣлявшая блестящаго представителя побѣдоносной республики, для котораго, по мирному договору, австрiйскoe правительство должно было выстроить новый дворецъ и театръ, oт скромнаго, еще не прiобрѣвшаго громкой извѣстности композитора, — но фактъ дружелюбныхъ отношенiй между Бернадоттомъ и Бетховеномъ не подлежитъ сомнѣнiю. Не слѣдуетъ забывать, впрочемъ, что будущiй основатель королевской шведской династiи былъ не болѣе какъ сынъ бѣднаго провинцiальнаго стряпчаго, и это обстоятельство до нѣкоторой степени объясняетъ намъ почему высоко поставленный сановникъ снизошелъ до близкаго знакомства съ музыкантомъ, котораго громaдный творческiй генiй онъ, впрочемъ, съумѣлъ вѣроятно оцѣнить. Какъ бы то ни было, но отношенiя Бетховена къ посланнику имѣютъ большое значенiе въ бiографiи композитора, такъ какъ они послужили поводомъ къ сочиненiю его героической симфонiи, произведенiю, въ которомъ въ первый разъ генiй Бетховена проявился во всей своей силѣ и зрѣлocти, безвозвратно оторвавшись отъ подражанiя образцамъ Гайдна и Моцарта. Бoнaпapтъ былъ тогда прѣдметомъ всеобщаго изумленiя и неудивительно, что Бетховенъ поддался энтузiазму, который невольно возбуждалъ молодой полководецъ, — а восторженные отзывы о немъ Бернадотта зародили въ немъ идею одного изъ величайшихъ его произведенiй, его третьей симфонiи.
XIV.
Извѣстно, что ничто не дѣйствуетъ такъ поощрительно на разитiе таланта какъ соревнованiе. До сихъ поръ какъ виртуозъ Бетховенъ не имѣлъ соперниковъ. Что касается до его композиторства, тo хотя онъ уже и достигъ значительнаго мастерства, но все то чтó имъ было написано не выходило еще изъ ypoвня обыденности, и еслибъ Бетховенъ остановился на этой точкѣ, то не занялъ бы въ сонмѣ композиторовъ того первенствующаго мѣста, кoтоpoe безспорно принадлежитъ ему. Теперь появился соперникъ на столько замѣчательный, что отбилъ у Бетховена множество поклонниковъ и весьма скоро обратилъ на себя всеобщее вниманiе, до сихъ поръ нераздѣльно устремленное на Бетховена.
Iосифъ Вёльфль родился въ Зальцбургѣ, родинѣ Моцарта, былъ двумя годами моложе Бетховена и уже на седьмомъ году публично игралъ на скрипкѣ. Онъ былъ ученикомъ Леопольда Моцарта и Гайдна. По рекомендацiи Вольфганга Моцарта онъ былъ приглашенъ въ Варшаву графомъ Огинскимъ и прiобрелъ въ этомъ городѣ громкую славу, какъ виртуозъ и композиторъ. Вслѣдствiе смутъ, обуревавшихъ Варшаву въ 1794 и 1795 гг., онъ долженъ былъ возвратиться въ Вѣну. Здѣсь Вёльфль
358
возбудилъ большой интересъ какъ композиторъ вокальной и камерной музыки, — но въ особенности какъ виртуозъ, котораго безпримѣрная исполнительская техника приводила всѣхъ въ изумленiе. Скоро около него собрался обширный кругъ его поклонниковъ, безмѣрно увлекавшихся его виртуозною ловкостью и отшатнувшихся отъ Бетховена, уступавшаго своему сопернику въ искусствѣ удивлять бѣглостью и чистотою пассажей. Успѣху Вёльфля не мало способствовалъ его общежительный, легкiй характеръ, отличавшiйся дѣтскою наивностью, веселостью и крайнею обходительностью, рѣзко контрастировавшей съ горделивымъ характеромъ Бетховена, который и высокопоставленныхъ лицъ трактовалъ съ небрежностью и высокомѣрiемъ. Вёльфль имѣлъ отъ природы самыя благодарныя виртуозныя качества и между прочимъ обладалъ гигантскою рукой, растягивавшейся такъ легко, что онъ бралъ децимы съ такою–же легкостью, какъ виртуозы нашего времени исполняютъ пассажи октавами. Самыя трудныя виртуозныя вещи онъ игралъ съ безукоризненной отчетливостью въ противоположность Бетховену, не отличавшемуся особенной чистотой техники.
Оригинальная наивность Вёльфля заслужила ему прозванiе дураковатаго (Närrischer Wölfl), на что онъ ни мало не претендовалъ. Однажды его спросили, почему въ своихъ сочиненiяхъ онъ не употребляетъ тѣхъ виртуозныхъ трудностей, которыми переполнена его игра?
— Чтобы сказалъ свѣтъ, отвѣчалъ онъ, и безъ того называющiй меня чудакомъ, еслибъ то, что для моихъ ручищъ не представляетъ ничего труднаго, я бы предложилъ играть обыкновеннымъ смертнымъ!
Обоихъ знаменитыхъ виртуозовъ, Бетховена и Вёльфля, часто сравнивали, и хотя большинство стояло за послѣдняго, но истинные цѣнители находили, что Вёльфль былъ лишенъ внутренняго одушевленiя и силы, тогда какъ игра Бетховена была полна энергiи, вдохновенiя и мужественности, доходившей иногда до грубости. Въ отношенiи импровизацiи Вёльфль безспорно уступалъ Бетховену, обладавшему поразительнымъ искусствомъ развить данную тему и, какъ она ни была ничтожна, посредствомъ искусной разработки, сдѣлать ее интересною. Вёльфль въ совершенствѣ владѣлъ формою и импровизацiя его хоть и не отличалась бурнымъ вдохновенiемъ, не поражала рѣзкими контрастами прихотливой фантазiи, но прiятно щекотала слуховые нервы и располагала къ веселiю. Фантазiи Бетховена, напротивъ, были всегда мрачны, оставляли тяжелое впечатлѣнiе; притомъ же, увлекаясь вдохновенiемъ, онъ упускалъ изъ виду форму и часто импровизацiя его поражала несвязностью, непослѣдовательностью въ развитiи главной музыкальной мысли. Вёльфль хлопоталъ всегда о томъ, чтобы казаться милымъ; Бетховенъ любилъ оригинальныя, странныя звуковыя сочетанiя и старался ими трагически настроить слушателя. Вообще достоинства обоихъ виртуозовъ были дiаметрально противоположны; они какъ бы пополняли одинъ другаго и въ этомъ смыслѣ были другъ другу полезны. И Вёльфль и Бетховенъ старались усвоить себѣ тѣ качества, которыя, не находя въ себѣ, они видѣли одинъ въ другомъ, и это соревнованiе имѣло благодѣтельное влiянiе на того и на другаго. Кто бы могъ думать тогда, сравнивая обоихъ музыкантовъ, сосредоточивавшихъ на себѣ вниманiе публики, что такъ различны судьбы имъ предназначенныя! Одинъ блестящимъ метеоромъ проблестѣлъ и канулъ въ вѣчность, унеся съ собою въ гробъ и свои творенiя, и свою славу; другой, послѣ долгихъ годовъ труженической жизни и душевныхъ терзанiй, оставилъ мipу рядъ произведенiй равныхъ величайшимъ созданiямъ творческаго духа человѣка. Въ удѣлъ одному досталась мимолетная слава и потомъ полнѣйшее забвенiе; другому — ореолъ безсмертiя и благородное удивленiе всего цивилизованнаго человѣчества!
Производительность Бетховена за этотъ пepiодъ его жизни изумительна. Въ 1798 году онъ написалъ три фортепьянныя сонаты (ор. 10), три трiо (ор. 9), варьяцiи для вiолончеля съ фортепьяно, три сонаты со скрипкой и множество другихъ мелкихъ сочиненiй.
Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ не упускалъ изъ виду и свою виртуозность и въ этомъ отношенiи сдѣлаль большiе успѣхи, которыми, увы, не долго пришлось ему пользоваться. Бетховенъ уже началъ страдать недугомъ глухоты, которому суждено было сразить и отравить всю жизнь его.
П. Чайковскiй.
(Продолженiе будетъ).