"Гражданин" Достоевского:

концепция, полемика, атрибуция, исследование

(1872–1874)

335

ОЧЕРКЪ ДѢЯТЕЛЬНОСТИ МОСКОВСКОЙ ДУМЫ ОТЪ 1863 ГОДА ДО НАСТОЯЩАГО ВРЕМЕНИ.

(Окончанiе).

Существующими узаконенiями на обязанность города возложено выдавать квартирныя деньги военнымъ чинамъ, командированнымъ въ Москву по дѣламъ службы и раненнымъ, проживающимъ въ Москвѣ, на излеченiе, или же снабжать этихъ лицъ квартирами. Общая дума еще въ 1863 г. обратила вниманiе на значительные расходы Москвы по этому предмету и на многiя неправильности въ размѣрахъ этихъ денегъ различнымъ чинамъ (такъ напр. полному генералу выдавалось по 2,000 р. Вмѣсто 857 р. 14 к.), а съ другой стороны поручила распорядительной думѣ осмотрѣть отведенныя квартиры въ натурѣ, и на будущее время соразмѣрять ихъ съ дѣйствительною потребностью; эта послѣдняя мѣра выполнена только при капитальной перестройкѣ Хамовническихъ казармъ, въ остальныхъ же пока офицеры занимаютъ прежнiя квартиры, часто далеко превосходящiя самыя взыскательныя требованiя по числу и размѣру комнатъ. Квартирная повинность обходилась городу въ 1863 г. — 72,062 р. 19 к., затѣмъ размѣръ ея уменьшился до 65,000 и сохранился такъ до 1870 г.; затѣмъ на этотъ же предметъ израсходовано было въ 1870 г. 48.224 р. 81 к. и въ 1871 — 42,511 р. 70 к. Причины уменьшенiя расходовъ были слѣдующiя: во первыхъ по Высочайшему повелѣнiю 11 дек. 1867 г. назначены были квартирныя деньги отъ города только тѣмъ раненнымъ, для которыхъ пребыванiе въ Москвѣ признано будетъ безусловно необходимымъ для ихъ излеченiя, вслѣдствiе чего число такихъ лицъ значительно уменьшилось; во вторыхъ, со введенiя военныхъ окружныхъ управленiй, дѣйствiя которыхъ распространяются на 12 губернiй, окружающихъ Московскую, дума признала себя невправѣ выдавать квартирныя деньги прикомандированнымъ къ нимъ офицерамъ, а равно и нанимать для этихъ управленiй помѣщенiя, продолжая наемъ такихъ помѣщенiй для мѣстныхъ военныхъ управленiй. Кромѣ того, дума стала требовать возврата отъ казны всѣхъ неправильно отпущенныхъ чинамъ окружныхъ управленiй квартирныхъ денегъ и съ 1868 г. по 1870 включительно получила въ возвратъ — 77.986 р. 23 к.; оставалось еще получить до 56.479 р., но по всѣмъ вѣроятiямъ — городъ ихъ не получитъ, такъ какъ въ 1872 г. государственный совѣтъ призналъ для города обязательнымъ содержанiе и окружныхъ управленiй и выдачу квартирныхъ денегъ прикомандированнымъ къ намъ лицамъ, такъ что весьма вѣроятно, что послѣ девятилѣтней переписки и трудовъ дума будетъ поставлена въ тоже положенiе, въ которомъ находилась въ 1863 г. Если припомнить, что городъ тратилъ, среднимъ числомъ за прошлые 9 лѣтъ, на содержанiе казармъ 27.416 р., на исправленiе ихъ — 58.156 р., на ремонтъ 36.238 р., на содержанiе комендантскаго управленiя — 12,873 р. и на квартирную повинность — 62,654 р., а всего 197.337 р., — то нельзя не признать, что содержанiе войскъ, ихъ управленiй и военныхъ чиновъ до крайности обременительны для города, тѣмъ болѣе, что они составляютъ часть рѣшительно отъ него не зависящую и вовсе до него не касающуюся, а между тѣмъ поглощающую 10% всѣхъ его доходовъ…

На обязанности города лежитъ содержанiе двухъ городскихъ больницъ, постоянной и временной, врачебно–полицейскаго управленiя съ состоящимъ при немъ сифилитическимъ отдѣленiемъ, больницъ для чернорабочихъ, а также пособiе нѣкоторымъ благотворительнымъ заведенiямъ, состоящимъ въ вѣдѣнiи постороннихъ вѣдомствъ. Постоянная городская больница, существованiе которой основано на штатѣ 1833 г., находится подъ попечительствомъ московскаго генералъ–губернатора, въ рукахъ котораго, вмѣстѣ съ главнымъ докторомъ и смотрителемъ больницы, сосредоточено все управленiе этого заведенiя; тѣмъ же положенiемъ 1833 г. содержанiе больницы опредѣлено въ 51,844 р. 19 к., которые и отпускались городомъ въ непосредственное распоряженiе больничнаго управленiя, вполнѣ независимое отъ городскаго управленiя и не обязанное передъ послѣднимъ никакой отчетностiю. Общая дума еще въ 1864 г. замѣтила ненормальность такихъ отношенiй и возбудила ходатайство о передачѣ больницы въ вѣдѣнiе города, а между тѣмъ поручила особой коммиссiи составить полный и подробный уставъ больницы, съ опредѣленiемъ отношенiй больницы къ городскому управленiю и всѣхъ расходовъ по ея содержанiю. Проектъ устава былъ составленъ и утвержденъ думою лишь въ 1866 г. и состоитъ, въ главныхъ чертахъ, въ слѣдующемъ: больница, содержащаяся на средства города, предназначена для леченiя въ ней безплатно городскихъ обывателей. Управленiе больницы возлагается на совѣтъ, состоящiй изъ 5 попечителей по избранiю общей думы, и главнаго врача больницы, причемъ на обязанности попечителей лежитъ вся хозяйственная и счетная часть управленiя, а на главномъ врачѣ — вся медицинская часть его. Штатные врачи, ихъ помощники и фармацевты замѣщаются по конкурсу. На обязанности думы лежитъ контроль больничнаго управленiя, обревизованie годовыхъ отчетовъ и самой больницы черезъ особую коммиссiю. Проектомъ штата число кроватей оставлено прежнее, 450, съ отпускомъ на содержанie каждой по 160 руб. (вмѣсто прежнихъ 115 руб.) и опредѣлены лишь оклады служащимъ; сумма же на содержанiе больныхъ должна быть ежегодно опредѣляема думою по составленнымъ больницею смѣтамъ. Проектъ этотъ еще въ 1867 г. былъ представленъ на утвержденiе правительства, но утвержденiе это ожидается еще и теперь. При этомъ дума оставила безъ измѣненiя два отдѣленiя больницы: акинфовскiя палаты на 18 безплатныхъ коекъ, содержимыхъ на проценты съ пожертвованнаго г. Акинфовымъ капитала въ 57,143 р. и домъ призрѣнiя неизлечимо–больныхъ и увѣчныхъ г. Голохвастова, также содержимый на счетъ пожертвованнаго въ 1840 г. капитала въ 92,000 руб. Между тѣмъ въ 1862 г. почетный попечитель больницъ просилъ думу увеличить содержанiе ея, оказавшееся крайне недостаточнымъ, увеличить по крайней мѣрѣ отопленiе ея и прибавить 50 новыхъ коекъ къ числу прежде существовавшихъ безплатныхъ коекъ. Не находя справедливымъ усилить одну только статью больничнаго бюджета до вступленiя своего въ завѣдыванiе больницей, общая дума положила начать съ 1869 г. отпускъ суммы на содержанiе 450 коекъ въ проектированномъ размѣрѣ 160 руб. на каждую, не дожидаясь утвержденiя новаго устава больницы, но съ тѣмъ, чтобы всѣ мocковcкie обыватели имѣли право на безплатное леченiе и чтобы всѣ спецiальныя средства больницы (проценты съ акинфовскаго капитала, плата за леченье и доходъ съ принадлежащихъ больницѣ земель), а также остатки отъ отпускаемыхъ городомъ 72,000 руб. были представляемы въ думу по окончанiю года, вмѣстѣ съ отчетомъ больницы. Отпускъ суммъ на этихъ условiяхъ начался съ 1 марта 1869 г. и продолжается до сихъ поръ.

Временная городская больница обязала своимъ существованiемъ случайности появленiя въ Москвѣ въ 1866 г. тифозной эпидемiи. Дума, въ виду развитiя эпидемiи, положила немедленно открыть больницу на 250 коекъ, въ зданiи бывшихъ Титовскихъ казармъ, ввѣривъ главное попечительство надъ нею городскому головѣ, а управленiе и устройство избранному попечителю, князю Д. М. Голицину. Въ iюнѣ того же года дума нашла нужнымъ продолжить 

336

существованie этой больницы на осень и зиму 1866 г., а затѣмъ, послѣдующими пocтанавленiями обратила ее въ постоянную, предназначенную для леченiя московскихъ обывателей отъ болезней всякаго рода; кромѣ того, съ 1867 г. при больницѣ открыто было отдѣленie для приходящихъ больныхъ. Содержанiе больницы въ первый годъ ея открытiя, считая въ томъ числѣ и расходы по приспособленiю помѣщенiя и обзаведенiя, обошлось въ 61,346 р. 43 к., затѣмъ въ 1867 и 1868 г. стоило по 38,370.000 въ годъ и наконецъ съ 1869 г. вносится на этотъ предметъ въ городскiя смѣты по 43,682 р. 85 к., согласно сдѣланному г. попечителемъ исчисленiю, одобренному думой.

При переходѣ постоянной городской больницы въ полное распоряженiе города, предположено соединить ее съ временной больницей, и если это предположенiе осуществится, какъ надобно полагать — городская больница будетъ первое изъ этого рода учрежденiй, которое поступитъ въ полное и непосредственное распоряженiе городскаго общества.

Всѣ отношенiя города къ врачебно–полицейскому комитету и отдѣленiю больницы для чернорабочихъ ограничиваются отпуском на ихъ содержанiе 26,423 р. 05 коп. и размѣръ этой суммы остался безъ измѣненiя до 1871 г. включительно, затѣмъ дума не имѣетъ рѣшительно никакихъ свѣдѣнiй о состояiи и содержанiи этой больницы: все это вѣдомо лишь попечительному совѣту заведенiй общественнаго призрѣнiя въ Москвѣ. И здѣсь, слѣдовательно, городское управленiе не болѣе какъ кассиръ посторонняго и неподчиненнаго ему учрежденiя!

Точно также изменились расходы города и по содержанiю благотворительныхъ заведенiй, находящихся въ вѣдѣнiи постороннихъ вѣдомствъ, и дума съ 1863 г. по прежнему продолжаетъ ежегодно отпускать попечительному совѣту общественнаго призрѣнiя на содержанiе Екатерининской больницы 8,971 р. 42 к., Преображенской — 8,170 р. 81¹/₂ к., сиротскаго дома — 4,742 р. 85 к. и Екатерининской богадѣльни 13,468 р. 57 к. Относительно же смирительнаго дома послѣдовала съ 1868 г. перемѣна и вмѣсто отсылаемыхъ прежде въ распоряженiе совѣта 3,125 р. 71 к., городъ сталъ выдавать 7,235 р. казнѣ и около 10,000 управленiю дома на отопленiе и освѣщенie, причемъ размѣръ послѣдняго отпуска опредѣлялся самимъ управленiемъ. Сверхъ того городъ тратилъ неизмѣнно съ 1863 г. на заведенiя приказа общественнаго призрѣнiя по 10,800 руб. и на содержaнie инспектора больницъ гражданскаго вѣдомства по 1,000 руб., такъ что на благотворительныя заведенiя постороннихъ вѣдомствъ Москва расходовала съ 1863 г. около 60,000 ежегодно, т. е. вдвое болѣе чѣмъ на содержанiе учебныхъ заведенiи до 1870 г. и въ 1¹/₂ раза болѣе расходовъ на учебную часть за послѣднiе два года. Нужно притомъ помнить, что расходъ этотъ безусловный и городское управленiе не имѣетъ никакихъ свѣдѣнiй о необходимости или неудовлетворительности этихъ суммъ, не имѣетъ ни малѣйшаго участiя въ ихъ распредѣленiи.

Вообще, содержанiе больницъ, врачебнаго комитета и благотворительныхъ заведенiй стоило городу въ 1863 и 1864 г. — по 128,546 р. 62 к., и теперь почти что удвоилось и обошлось въ 1871 г. 204,195 р. 15 к., т. е. около 10% всѣхъ городскихъ доходовъ.

Водопроводы, какъ и прочiя сооруженiя въ Москвѣ, находились въ вѣдѣнiи правленiя IV округа путей сообщенiя, которому городъ отпускалъ только суммы на содержанiе какъ самыхъ водопроводовъ, такъ и управленiе ими, по исчисленiямъ сдѣланнымъ IV округомъ. До 1867 г. расходы производились лишь на одинъ только Мытищинскiй водопроводъ, среднимъ числомъ по 64,415 р. въ годъ. Между тѣмъ въ городѣ чувствовался большой недостатокъ въ водѣ, такъ что нѣкоторыя мѣстности должны были довольствоваться водой изъ рѣки или колодцевъ; кромѣ того и при большихъ пожарахъ команды часто не могли дѣйствовать успѣшно по недостатку воды въ близкихъ отъ пожаровъ частяхъ города. Поэтому правленie въ 1866 г. предложило думѣ воспользоваться обильными ключами, находящимися, по его изысканiямъ, на Ходынскомъ полѣ, весьма недалеко отъ города. Предложенiе это было принято общею думою, которая расчитывала воспользоваться устройством новаго водопровода, чтобы снабдить водою мѣстности, еще непользовавшiяся ею изъ общественнаго водопровода. Работы по устройству дополнительнаго водоснабженiя начались въ 1867 г., водопроводъ, хотя и неоконченный, открыть былъ 1 августа 1870 г. и на его постройку израсходовано было 89,500 руб.; кромѣ того содержанiе его обошлось въ 1870 г. въ 10,815 р. и въ 1871 г. въ 25,000  руб., вслѣдствiе чего расходы города по водоснабженiю вообще увеличились за послѣднiе два года и достигли въ 1871 г. 73,084 р.16 к. Хотя ходынскiй водопроводъ и далъ именно то количество воды, которое было опредѣлено предварительнымъ измѣренiемъ до его постройки отъ 270 до 300,000 ведеръ въ сутки, однако количество воды, доставляемое московскими водопроводами, далеко еще не достигло тѣхъ размѣровъ, какie могли бы удовлетворить хоть самонужнѣйшимъ потребностямъ города. Къ тому же и общая дума была причиной тому, что до сихъ поръ еще многiя мѣстности не имѣютъ хорошей воды: согласившись было на проектъ правленiя IV округа о распространенiи сѣти водопроводовъ, дума ассигновала на это до 50,000 руб., а затѣмъ, какъ бы спохватившись, нашла нужнымъ снова пересмотрѣть въ особой коммиссiи, ну — а это всегда требуетъ очень продолжительнаго времени, какъ доказалъ опытъ…

Въ началѣ 1871 г. состоялось Высочайшее повелѣнiе о передачѣ водопроводовъ въ вѣдѣнiе города. Какъ то будетъ хозяйничать городъ на будущее время по водоснабженiю Москвы — пока неизвѣстно, но городское управленiе во всякомъ случаѣ сдѣлало уже ошибку, не воспользовавшись указанiями одного спецiалиста по этой части — г. Геноха. Въ бытность свою въ Москвѣ этотъ господинъ, извѣстный въ Германiи по устройству водопроводовъ во многихъ большихъ городахъ, осматривалъ Мытищинскiй водопроводъ и указалъ на него, въ письмѣ къ князю Черкаскому, какъ на самый вѣрный и обильный источникъ воды; главная же причина, почему этотъ водопроводъ даетъ городу лишь 300,000 ведеръ, заключается, по его мнѣнiю, въ томъ, что часть ключей истекаетъ въ торфяное болото и рѣчку Яузу; если же перехватить воду изъ нихъ нѣсколько выше, то тѣже ключи могутъ дать городу болѣе миллiона ведеръ воды въ сутки. Если эта цифра и преувеличена, то во всякомъ случаѣ мысль г. Геноха вѣрна, что подтвердилъ и начальникъ Мытищинскаго водопровода, спецiально ознакомившiйся съ нимъ въ теченiи нѣсколькихъ лѣтъ и предполагавшiй весьма возможнымъ получить изъ него отъ 2¹/₂ до 3 т. ведеръ въ сутки, то есть въ 5 разъ болѣе, чѣмъ сколько онъ даетъ теперь. Конечно, довѣриться отдѣльной личности въ такомъ важномъ дѣлѣ — болѣе чѣмъ безразсудно; но самая важность его могла–бы заставить думу отнестись болѣе сочувственно къ этому вопросу, обратиться къ другимъ спецiалистамъ а тогда уже, быть можетъ, рѣшиться на усиленiе водоснабженiя изъ Мытищинскихъ ключей. Это избавило бы городъ отъ неудобства получать воду изъ двухъ совершенно разнохарактерныхъ источниковъ, изъ которыхъ одинъ (Ходынскiй) даетъ воду съ значительной примѣсью минеральныхъ солей и вдобавокъ мутную въ дождливое время, такъ какъ дождевая вода просачивается сквозь грунтъ поля до самыхъ ключей.

Но о Ходынскомъ водопроводѣ говорить уже нечего: постройка его окончена; онъ доставляетъ воду 

337

все же годную для питья и въ томъ именно количествѣ, которое было измѣрено до начала работъ въ 1868 г.; слѣдовательно въ этомъ случаѣ городъ, затрачивая 89,000, зналъ напередъ, на что онъ ихъ тратитъ, да и самыя работы ввѣрилъ не одному лицу, а цѣлому учрежденiю — правленiю IV округа, подъ контролемъ министерства путей сообщенiя. За то въ другомъ случаѣ, городское управленiе поступило дiаметрально противоположно, именно по поводу устройства въ Москвѣ артезiанскаго колодца. Имѣя въ виду все туже благую цѣль снабдить городъ достаточнымъ количествомъ воды, — дума приняла въ 1865 г. предложенiе г. Бабина вырыть въ Мосьвѣ артезiанскiй колодецъ, который, по его мнѣнiю, долженъ былъ имѣть не болѣе 250 саж. глубины, доставлять не менѣе 300,000 ведеръ воды хорошаго качества въ сутки и притомъ съ такимъ сильнымъ притокомъ, что ее можно было бы направить въ любыя части Москвы безъ пособiя водоподъемныхъ машинъ. Коммисiя обратилась къ спецiалистамъ геологамъ (гг. Гельмерссену, Щуровскому и Ауэрбаху) и получала отъ нихъ отзывы, согласные съ предположенiями г. Бабина. Этого думѣ было достаточно, чтобы поручить г. Бабину работы, ассигновать на нихъ 57,000 р. и назначить ему жалованья по двѣ тысячи въ годъ. Начатые въ 1866 г. работы продолжались до iюня 1871 г. успѣшно, и къ этому времени, по отзыву г. Бабина, вырыто былъ 213 caж. и предполагалось, что если не встрѣтится какихъ либо препятствiй, то къ 1 января 1872 г. скважина могла бы быть доведена до 240 саж. и до водоносныхъ пластовъ осталось бы только 10 саж. Правда, что ассигнованная думою сумма въ 57,000 была израсходована еще въ 1870 г., что къ 1872 г. расходы по устройству артезiанскаго колодца простирались до 71,000 р. (не считая содержанiя производителя работъ) и что на окончанiе работъ въ 1872 г. съ устройствомъ колодца необходимо было еще 12,000, такъ что «въ случаѣ благопрiятнаго исхода работъ, устройство колодца должно обойтись городу въ 83,000 р.», какъ выразилась финансовая коммиссiя въ докладѣ своемъ о смѣтѣ на 1872 г. Но предположенiямъ коммиссiи не суждено было сбыться 5 августа 1871 г., г. Бабинъ заявилъ, что въ производствѣ работъ произошла значительная остановка, вслѣдствiе того, что при подъемѣ инструмента долото засѣло на днѣ скважины. Когда же для извлеченiя его была пущена въ дѣйствiе паровая машина, то одна изъ штангъ разорвалась и весь снарядъ остался въ скважинѣ, а затѣмъ, при извлеченiи его лопнула въ машинѣ балка — и работы остановились; ко всему этому г. Бабинъ прибавилъ, «что съ его стороны будутъ употреблены все его знанiе и всѣ зависящiя отъ него средства для спасенiя работы, на что еще не потеряна надежда, тѣмъ не менѣе онъ не можетъ представить никакого ручательства, что происшедшая поломка будетъ исправлена непремѣнно». Наконецъ, 2 сентября 1871 г. производитель работъ объяснилъ, что успѣшнаго извлеченiя инструмента онъ предполагаетъ достигнуть «изготовленiемъ новыхъ штангъ, болѣе сильныхъ размѣровъ противъ тѣхъ, которыя употреблялись для обыкновенной работы»; способъ же этотъ онъ считаетъ «единственнымъ и послѣднимъ для спасенiя скважины, и отъ счастливаго или неблагопрiятнаго исхода котораго будетъ зависѣть вся дальнѣйшая участь работъ». И такъ артезiанскiй колодецъ, если онъ когда нибудь и порадуетъ Москву своимъ появленiемъ на свѣтъ Божiй, — будетъ стоить городу не 89,000 а по меньшей мѣрѣ 95,000 такъ какъ 12 т., назначенныхъ на окончательное его устройство, едва–ли хватитъ на «спасенiе скважины» — по выраженiю г. Бабина. Въ настоящее время работы продолжаются и пока на поверхности московской почвы жители города бѣгаютъ и суетятся, благодаря выставкѣ и разнымъ гуляньямъ — гдѣ то далеко подъ этой почвой, на днѣ узкой скважины идетъ отчаянная борьба за существованiе зарытаго туда городскаго капитала, который можетъ или остаться на днѣ ея на вѣчныя времена, или дать Москвѣ — чтò именно, не знаю, да и самъ г. Бабинъ едва–ли поручится, чтобы зналъ что либо…

Нѣтъ сомнѣнiя, что артезiанскiй колодецъ съ хорошей и обильной водой — вещь очень хорошая и практичная; нельзя, однако, не замѣтить въ производствѣ работъ по немъ одну маленькую странность. Когда понадобилось городу построить Бородинскiй и затѣмъ Москворецкiй и др. мосты, дума учредила особую коммиссiю, которой поручила слѣдить за работами, свидѣтельствовать ихъ и, такъ сказать, ручаться передъ обществомъ за правильное ихъ производство, несмотря на то, что постройки эти поручены были г. Струве, извѣстному всей Pocciи своими мостовыми сооруженiями; когда же дѣло зашло объ артезiанскомъ колодцѣ, дума поручила его устройство г. Бабину, быть можетъ и весьма свѣдущему по этой части, но тѣмъ не менѣе не нашла нужнымъ ни контролировать его особой коммиссiей, ни даже свидѣтельствовать его работы, а ограничивалась его лишь донесенiями по этому поводу. Произошло ли это потому, что въ средѣ гг. гласныхъ не нашлось спецiалистовъ по части артезiанскихъ колодцевъ, или по другой причинѣ — все равно; но жаль, что дума позабыла на этотъ разъ пословицу, что умъ хорошо, — а два лучше; тогда бы лишены были основанiя ходившiе по городу слухи, что вся бѣда произошла отъ того что г. Бабинъ жилъ на дачѣ въ Сокольникахъ, пока работы происходили въ Москвѣ…

Очищенiе улицъ и площадей отъ сора и снѣга лежитъ на обязанности города лишь въ тѣхъ мѣстностяхъ, которыя примыкаютъ къ городскимъ зданiямъ, и гдѣ городъ обязанъ содержать мостовыя. Въ 1863 г. очистка улицъ стоила 8,414 р. 75 к. и производилась черезъ полицiю; затѣмъ дума попробовала производить ее хозяйственнымъ способомъ и наконецъ, съ 1866 г. нашла болѣе выгоднымъ отдавать эту работу съ торговъ, расходуя на этотъ предметъ по 25,000 ежегодно (круглымъ счетомъ). Всѣ остальныя улицы и площади, не лежащiя на обязанности города, должны очищаться владѣдьцами домовъ и земель, къ которымъ онѣ примыкаютъ, и потому неудивительно, что содержанiе ихъ далеко неудовлетворительно.

Улучшенie городскаго освѣщенiя должно было, на первыхъ же порахъ, обратить на себя вниманiе городскаго управленiя, тѣмъ болѣе, что еще въ концѣ сороковыхъ годовъ въ управленiи генералъ–губернатора разсмотрѣны были проекты объ освѣщенiи Москвы текучимъ газомъ, которые и были переданы на обсужденiе общей думы. Пересмотрѣвъ всѣ ихъ въ особой коммиссiи, общая дума признала предложенныя ей условiя невыгодными и рѣшила сдѣлать вызовъ желающихъ принять на себя освѣщенiе Москвы газомъ, не только въ Россiи, но и заграницей, что имѣло слѣдствiемъ 8 предложенiй, изъ коихъ 2 только русскихъ. Изъ этихъ предложенiй коммиссiя выработала и нормальный «контрактъ» газоваго освѣщенiя и склонилась было на условiя гг. Никольсона, Бовиля и К⁰; но общая дума, одобривъ контрактъ, рѣшила еще разъ испробовать конкурренцiю, съ цѣлью понизить цѣну за освѣщенiе газоваго фонаря, и слѣдствiемъ этого было то, что 29 января 1865 г. Высочайше утвержденъ былъ контрактъ гг. Букье съ Гольдсмитомъ, на слѣдующихъ, въ главныхъ чертахъ условiяхъ: 1) исключительное право на освѣщенiе Москвы текучимъ газомъ въ продолженiи 30 лѣтъ; 2) устройство завода и всѣхъ принадлежностей уличнаго освѣщенiя на счетъ предпринимателей; 3) сила свѣта каждаго уличнаго рожка 

338

опредѣлена въ 12 восковыхъ свѣчей по 4 на фунтъ; при сгоренiи 5 куб. футовъ газа въ часъ, число часовъ горѣнiя каждаго рожка опредѣлено въ 2,000, а плата за рожекъ — въ 14 р. 50 к. въ годъ. 4) Пo окончанiи привиллегiи заводъ и все газоустройство переходитъ въ собственность города. Въ началѣ 1867 г. къ этому контракту было сдѣлано дополненiе, по которому дума разрѣшила обществу прокладку трубъ и въ мѣстностяхъ выходящихъ за черту обязательной для него дѣятельности, на особыхъ условiяхъ.

Сообразно условiямъ контракта и предположенiямъ думы, улучшенiе освѣщенiя должно было состоять въ томъ, чтобъ раздѣлить всѣ улицы и переулки на 4 разряда, размѣстить въ нихъ фонари: въ 1 разрядѣ черезъ каждыя 10 саженъ, въ 2–мъ — 15, въ 3–мъ 20 и въ 4–мъ 25 саж., увеличить количество ихъ до 9,370 и замѣнить прежнiе конопляно–масляные фонари минерально–масляными, по мѣрѣ замѣны послѣднихъ газовыми. Предположенiе это осуществилось на дѣлѣ слѣлующимъ образомъ: вмѣсто существовавшихъ въ 1863 г. 6,581 фонаря, изъ коихъ 4.368 освѣщались коноплянымъ, 2,185 минеральнымъ масломъ и 28 скипидарной жидкостью; къ 1 янв. 1872 г. ихъ стало: газовыхъ — 5,560, минерально–масляныхъ 4,946, всего 10,506, а въ случаѣ исполненiя газовымъ обществомъ условiй контракта, къ 24 iюля 1872 г. должно быть: газовыхъ 6,075, масляныхъ 4,604 — всего 10679. Что же касается до расходовъ города по освѣщенiю, то они колебались за послѣднiя 9 лѣтъ весьма значительно, частiю отъ замѣны однихъ фонарей другими, частiю отъ измѣненiя цѣнъ на масляное освѣщенiе; цифры же расходовъ были въ 1863 г. — 104.077 р. 02 к., въ 1865, 66 и 67 — болѣе 170000, въ 1868 — 143.636 р. 71 к. и въ 1871 г. 175.506 р. 24. Такимъ образомъ, при увеличенiи расходовъ на 70,000 городъ увеличилъ число фонарей на 4,000 сравнительно съ 1863 г., но этимъ, конечно, не обусловилось еще улучшенiе городскаго освѣщенiя: нужно было еще, чтобы фонари давали должное количеово свѣта и горѣли вó–время — т. е. именно въ тѣ ночи, когда на улицахъ темно. Къ несчастiю, эти важныя условiя и не были приняты въ должное вниманiе при заключенiи контракта съ обществомъ, такъ что въ настоящее время едва–ли дума будетъ имѣть возможность поправить эти недостатки безъ значительныхъ затратъ со стороны города.

Измѣренiе силы свѣта производилось сначала глазомѣрно какъ полицiей, такь и техниками, которымъ дума поручила надзоръ за газовымъ заводомъ; когда же газовое общество стало возражать противъ этихъ измѣренiй, устроены были двѣ повѣрочныя станцiи, о которыхъ было упомянуто по поводу содержанiя общественнаго управленiя; но и эта мѣра не привела къ желаемой цѣли, такъ какъ общество, основываясь на 12 пунктѣ контракта, признаетъ за городомъ право провѣрять лишь давленiе газа, а не силу свѣта, которая можетъ быть измѣряема лишь на самомъ заводѣ. Въ этомъ заключается первая ошибка въ контрактѣ.

Далѣе распредѣленiе 2,000 час. горѣнiя каждаго фонаря, на всѣ дни въ году, дѣлалось впередъ на каждый мѣсяцъ, и такъ какъ этого числа было далеко недостаточно для правильнаго освѣщенiя города, то по настоянiю кн. Черкаскаго это число было увеличено до 2,500 въ 1870 г., что дало думѣ возможность освѣщать лунныя осеннiя и весеннiя ночи и начинать освѣщенiе лѣтомъ съ 6 iюля; самое же распредѣленiе часовъ по днямъ каждаго мѣсяца дѣлалось при обязательномъ содѣйствiи профессоровъ московскаго университета — гг. Любимова и Швейцера и, несмотря на это, въ освѣтительномъ календарѣ были значительные недостатки: то фонари горѣли въ свѣтлыя лунныя ночи, то не зажигались, когда на улицахъ было темно. Оставалось только одно средство: сдѣлать распредѣленiе условное и освѣщать улицы по мѣрѣ надобности, что и было испытано думою въ началѣ 1869 г., но и тутъ помѣхой явился контрактъ 1865 г, въ 8 § котораго сказано, что «зажиганiе и тушенiе фонарей производится обществом согласно табели, ежегодно выдаваемой думою, которую дума сохраняетъ за собою право измѣнять передъ началомъ каждаго мѣсяца». Такимъ образомъ городу остается только установить освѣщенiе во всѣ ночи безъ исключенiя и платить даромъ за все время когда бываютъ лунныя ночи.

Содержанiе учебныхъ заведенiй составляетъ, посвоему значенiю, одну изъ самыхъ важныхъ обязанностей города, которая должна была бы обратить на себя особенное вниманiе городскаго управленiя; тѣмъ не менѣе Москва не можетъ похвастаться этой стороной своей дѣятельности. Относясь къ этому вопросу только съ матерiальной, финансовой точки зрѣнiя, достаточно сопоставить расходъ города по содержанiю учебной части съ прочими его расходами, чтобъ убѣдиться въ недостаточности первыхъ, что, очевидно, не можетъ не отозваться и на ходѣ преподаванiя въ школахъ, и на развитiе учащихся въ нихъ.

До 1863 г. на счетъ города содержалось 13 начальныхъ училищъ для мальчиковъ, на которыя тратилось ежегодно 7,768 р. 56 к.; съ передачей этой обязанности новому городскому управленiю, попечитель учебнаго округа просилъ думу объ увеличенiи средствъ этихъ школъ и общая дума признала нужнымъ выдавать въ 1864 и 1865 г. на ихъ содержанiе по 11,000 р. въ годъ. Затѣмъ съ 1866 г. число начальныхъ училищъ увеличено было еще тремя и съ этого времени какъ число ихъ, такъ и сумма на ихъ содержанiе (13,988 р. 45 к.) осталась безъ измѣненiя.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, дума не могла не замѣтить, что городъ не принималъ никакого участiя въ дѣлѣ женскаго образованiя и потому общая дума, съ 1864 г., назначила 4,000 руб. въ пособiе двумъ существовавшимъ тогда женскимъ гимназiямъ, поручивъ тремъ сословнымъ старшинамъ, въ качествѣ непремѣнныхъ членовъ, участвовать на совѣтахъ этихъ гимназiй и ежегодно давать городскому обществу отчетъ о состоянiи самыхъ заведенiй, ходѣ преподаванiя и матерiальномъ положенiи ихъ. Вслѣдствiе этого, уже въ концѣ того же года старшина потомственныхъ дворянъ, С. Н. Гончаровъ, представилъ въ общую думу записку о состоянiи московскихъ женскихъ гимназiй, въ которой изобразилъ весьма удовлетворительное ихъ состоянiе въ отношенiи преподаванiя и развитiя учащихся, а съ другой стороны — крайне затруднительное положенiе въ финансовомъ отношенiи. Результатомъ этого отчета было предположенiе городскаго управленiя продолжать отпускъ тѣхъ же суммъ на содержанiе первыхъ 2–хъ гимназiй и назначить, кромѣ того, 4,000 р. на учрежденiе 3–й гимназiи; но этому предположенiю не суждено было осуществиться: женскiя гимназiи перешли въ вѣдомство учрежденiй Императрицы Мapiи, и такимъ образомъ съ одной стороны улучшилось ихъ матерiальное положенiе, а съ другой — прекратилась для города возможность слѣдить за этими заведенiями; поэтому дума ассигновала лишь 1,800 руб. въ годъ на содержанiе въ нихъ 30 стипендiатокъ, предоставивъ ихъ назначенiе городскому головѣ.

Желая, между тѣмъ, оказать болѣе существенное содѣйствiе развитiю женскаго образованiя, дума, приговоромъ 3 декабря 1865 г., положила открыть въ Москвѣ 5 женскихъ начальныхъ училищъ, съ тѣмъ чтобы они были открыты для дѣтей всѣхъ сословiй безъ исключенiя, находились подъ непосредственнымъ надзоромъ думы, которая для этого избираетъ изъ среды гласныхъ 5 человѣкъ, составляющихъ училищный комитетъ, и лишь на общемъ основанiи подчинялись попечителю учебнаго округа; плата за 

339

обученiе въ этихъ училищахъ положена была въ 3 р. въ годъ, преподаванiе же и надзоръ поручались учительницѣ и помощницѣ ея, получающимъ 350 и 250 руб. въ годъ и квартиру въ зданiи училища. Всѣ 5 училищъ открыты были 22 октября 1867 г. и на содержанiе ихъ тратилось до 1870 г. по 9,500 р. въ годъ.

Тотчасъ по вступленiи своемъ въ должность городскаго головы, кн. Черкаскiй лично ознакомился съ состоянiемъ городскихъ начальныхъ училищъ и на основанiи этого знакомства предложилъ думѣ, 19 сентября 1869 г., увеличить размѣры пяти существующихъ женскихъ училищъ, учредить еще три новыхъ, озаботиться основанiемъ новыхъ мужскихъ начальныхъ школъ, ввести въ преподаванiе рисованiе и черченiе и учредить педагогическiе курсы для наставницъ женскихъ школъ. Вслѣдствiе этого 17 декабря того же года было постановлено: увеличить размѣры пяти существовавшихъ женскихъ школъ съ 50 ученицъ на 100, соотвѣтственно увеличивъ содержанiе каждой школы до 3,000 р.; учредить вновь пять такихъ же школъ въ мѣстностяхъ, наиболѣе въ томъ нуждающихся и ассигновать на каждое новое училище по 1,950 р.; учредить педагогическiе курсы для наставницъ женскихъ школъ, для чего отпустить въ распоряженiе училищнаго комитета 1,000 р. Новыя женскiя школы открылись однако въ 1871 г. только, и съ этого времени городъ расходовалъ на всѣ женскiя школы 24,000 р.

Къ этимъ городскимъ училищамъ слѣдуетъ отнести еще одно — центральное николаевское городское училище на 100 мальчиковъ, открытое лишь съ 26 ноября 1869 г., цѣль котораго, также какъ размѣръ преподаванiя и условiя прiема дѣтей, ничѣмъ не отличаются отъ всѣхъ остальныхъ. Николаевская школа состоитъ подъ попечительствомъ одного изъ гласныхъ, И. Е. Романова, который обязанъ по окончанiи каждаго года представлять въ думу отчеты о состоянiи училища и расходованiи отпускаемыхъ на него 4,900 руб.

Затѣмъ содѣйствiе московскаго городскаго общества успѣхамъ образованiя выразилось въ учрежденiи стипендiй отъ города въ разныхъ учебныхъ заведенiяхъ, именно общая дума съ 1864 г. положила выдавать по 1,200 р. въ годъ арнольдовскому училищу глухонѣмыхъ на 10 стипендiатовъ; съ 1866 г. — назначила 1,500 руб. на содержанiе 50 приходящихъ учениковъ въ московскихъ мужскихъ гимназiяхъ, съ отпускомъ этой суммы въ теченiе 7 лѣтъ; и учредила пять стипендiй, по 300 р. каждая, въ московскомъ университетѣ, въ память М. В. Ломоносова и назначила три стипендiи по 70 руб. въ женскихъ гимназiяхъ и одну въ 200 руб. въ арнольдовскомъ училищѣ въ память заслугъ С. Н. Гончарова; наконецъ съ 1867 г. ассигновала 200 р. на содержанiе 10 стипендiатовъ въ московскомъ музыкальномъ училищѣ, и въ 1871 г. учредила тамъ же еще одну стипендiю имени одного изъ основателей консерваторiи покойнаго городскаго секретаря В. М. Лосева. Кромѣ этихъ стипендiй, на которыя расходуются собственно городскiя суммы, въ смѣты расходовъ Москвы вносятся еще нѣсколько суммъ на тотъ же предметъ, хотя источниками ихъ являются хранящiеся въ думѣ капиталы, спецiально для этого предназначенные: таковы тучковскiя стипендiи въ женскихъ гимназiяхъ (400 р.) и одна въ арнольдовскомъ училищѣ (125 р.), учрежденныя съ 1866 г. и щербатовскiя — одна въ университетѣ (300 р.) и двѣ въ мѣщанскомъ училищѣ (240 р.); съ 1868 г., сверхъ того, на проценты съ щербатовскаго капитала содержатся кровать въ андреевской богадѣльнѣ и кровать въ городской больницѣ.

Такимъ образомъ въ настоящее время (1871 г.) Москва расходуетъ 39.677 р. 22 к. на содержанiе училищъ и 10.034 р. 20 к. на стипендiю, а всего — 49,711 р. 42 к. вмѣсто 7,714 р. 50 к., которые она тратила въ 1863 г. на тотъ же предметъ; но все же расходы по содержанiю учебныхъ заведенiй составляютъ менѣе ¹/₃ расходовъ по пожарной части, ¹/₈ расходовъ по полицiи и лишь ¹/₁₄ издержекъ на строительную часть. Результатъ этотъ довольно многознаменателенъ: въ продолженiе 9 лѣтъ городское управленiе не могло обставить свое хозяйство такъ, чтобы имѣть возможность удѣлить на учебную часть въ Москвѣ болѣе ¹/₄₀ доходовъ города. Происходитъ ли это отъ несочувствiя общества къ дѣлу народнаго образованiя вообще, или отъ недостатка средствъ города, или отъ апатiи представлителей городскаго общества къ общественному дѣлу рѣшать не беремся, но думаемъ, что скорѣе отъ послѣдней причины. Замѣчательно, что всѣ состоявшiяся улучшенiя въ отношенiяхъ общественнаго управленiя къ учебной части въ городѣ совершились не по иницiативѣ всѣхъ его представителей, а либо по настоянiямъ отдѣльныхъ лицъ, либо благодаря какимъ нибудь случайнымъ и важнымъ для города событiямъ, — какъ будто бы городское общество не могло рѣшиться помочь развитiю образованiя въ Москвѣ иначе какъ въ память кого нибудь или чего нибудь! Князь Щербатовъ оставляетъ должность городскаго головы, которую онъ съ честью и пользой для общества занималъ въ продолженiе 6 лѣтъ — и общество собираетъ по подпискѣ капиталъ и учреждаетъ стипендiи; рожденiе Великаго Князя Николая Александровича дума ознаменовала учрежденiемъ центральнаго николаевскаго училища; князь Черкаскiй заявляетъ о недостаточности содержанiя женскихъ школъ — и дума усиливаетъ это содержанiе; наконецъ и юбилей Петра Великаго не прошел даромъ для Москвы: по заявленiю городскаго головы, И. А. Лямина, общая дума положила устроить городское реальное училище, назначивъ на его содержанiе не менѣе 20,000 руб. И то хорошо, что, благодаря всѣмъ этимъ толчкамъ, подвинулось хоть нѣсколько дѣло начальнаго образованiя въ Москвѣ; но вѣдь если городъ находилъ средства увеличивать расходы свои на этотъ предметъ вслѣдствiе разныхъ болѣе или менѣе важныхъ для Москвы и Россiи событiй, то значитъ средства для этого были и прежде, значитъ можно было открыть 10 женскихъ школъ, напр. и раньше 1867 и 1871 г. — только некому было объ этомъ подумать въ думѣ!

Въ смѣты расходовъ города вносится постоянно отдѣлъ такъ называемыхъ пособiй, и который было бы правильнѣе озаглавить отдѣломъ налоговъ на городъ. Всѣ расходы этого отдѣла производятся обязательно для городской кассы на содержанiе разныхъ мѣстъ и лицъ, частiю имѣющихъ нѣкоторое отношенiе до города, но большею частiю вовсе до него не относящихся. Въ числѣ этихъ пособiй особенно видное мѣсто занимаютъ такъ называемыя пособiя государственному казначейству, отличительной чертой которыхъ служатъ постоянныя недоимки, зачисляемыя за городомъ губернскимъ казначействомъ. Причина тому весьма понятна: по ходатайству ли думы, вслѣдствiе ли другихъ причинъ, какой нибудь расходъ слагается съ обязанности Москвы и разумѣется съ слѣдующаго же года исключается изъ городской смѣты; по росписанiямъ же о доходахъ министерства тотъ же расходъ продолжаетъ числиться въ продолженiе еще нѣсколькихъ лѣтъ, съ указанiемъ, что онъ падаетъ на доходы Москвы, а потому казенная палата зачисляетъ его въ недоимку и возбуждаетъ вслѣдствiе этого сложную и продолжительную переписку; такъ напр. думѣ пришлось въ 1870 году объяснять, что расходъ по отопленiю домовъ генералъ–губернатора и губернатора сложенъ съ обязанности города еще въ 1864 г.

Пособiя государственному казначейству состоятъ изъ слѣдующихъ суммъ (въ настоящее время): на содержанiе хозяйственнаго департамента — 

340

3,481 р. 18 к. (съ 1862 г.), личнаго состава генералъ–губернаторскаго управленiя — 36,731 р. 40 к., на содержанiе коммерческаго суда — 10,578 р. 17 к. и на награды чиновникамъ его — 800 р., на наемъ квартиръ судебнымъ слѣдователямъ — 4,800 р. (по 400 р. каждому), на содержанiе городскаго телеграфа — 21,301 р., на содержанiе строительнаго отдѣленiя при губернскомъ правленiи — 6,000 р., клиникѣ университета 8,571 р. 50 к. и румянцевскому музею — 3,000 p. Всѣхъ пособiй государственному казначейству было въ 1863 г. на сумму 127,297 р. 57 к., въ 1871 г. — на 94,329 р. 92 к. Странно видѣть въ числѣ этихъ суммъ пособiя клиникѣ и музею, когда и университетъ и музей имѣютъ свои спецiальныя средства, но нельзя пожалѣть объ этихъ расходахъ ради той цѣли, для которой они производятся. За то сумма на содержанiе телеграфа невольно обращаетъ на себя вниманiе: этотъ телеграфъ носитъ названiе городскаго и содержится на городскiя суммы, а между тѣмъ находится въ исключительномъ и безвозмездномъ пользованiи полицiи; городское же управленiе не только не выхлопотало себѣ права посылать безплатно депеши, касающiяся до городскаго хозяйства, но и не позаботилось впослѣдствiи объ этомъ вопросѣ, хотя съ 1867 г. и было бы для этого довольно времени…

Прочiя пособiя, извѣстныя подъ общимъ именемъ пособiй постороннимъ вѣдомствамъ, носятъ тотъ же характеръ, какъ и пocoбie государственному казначейству; здѣсь повторяется тa же полная безотчетность въ расходованiи отпущенныхъ городомъ суммъ и таже покорность со стороны думы при отпускѣ ихъ. Пocoбiя эти состоятъ изъ слѣдующихъ суммъ, неизмѣнно сохранившихъ свои размѣры и назначенie съ 1863 г.: Императорскимъ театрамъ — 57.142 р. 85 к., измайловской богадѣльнѣ 8,500 р., воспитательному дому за оброчныя статьи, уступаемыя городу — 2,082 р. 80 к.; усиленiе средствъ губернскаго архива 871 р. 42 к., содержанiе статистическаго комитета — 2,000 р. и сверхъ того еще нѣсколько мелкихъ расходовъ. Всѣ эти пособiя требовали отъ города въ 1863 г. — 68,050 р. 71 к., а въ 1871 г. — 73,550 р. 77 к. Самую значительную часть этихъ расходовъ составляетъ пocoбie театрамъ — 57,142 р. 85 к., размѣръ котораго (200,000 р. ассиг.) основанъ на положенiи 3 мая 1825 г. и которое не могло не обратить на себя вниманiе общей думы съ самаго начала ея существованiя. Еще въ 1864 г. городъ сталъ ходатайствовать о сложенiи съ его обязанности этой издержки, какъ потому, что на Москву содержанiе театровъ падаетъ вдвое тяжелѣе, чѣмъ на Петербургъ, при меньшихъ средствахъ города (въ Петербургѣ это пocoбie составляетъ 28,571 р. 42 к.), такъ и потому, что Москва уже несетъ значительный расходъ по уплатѣ долга на постройку театра, и притомъ съ 1827 г.; отвѣтъ послѣдовалъ лишь въ 1866 г., и ходатайство думы было отвергнуто. Въ томъ же году дума повторила свою просьбу, съ тѣмъ, что если нельзя избавить Москву отъ этого расхода, то по крайней мѣрѣ уменьшить размѣры его, и губернскiй комитетъ призналъ доводы думы въ этомъ отношенiи совершенно справедливыми, но министерство двора не нашло возможнымъ согласиться даже на какое нибудь уменьшенiе этого пособiя (довольно странное сопоставленiе, которое представляетъ, однако, не одну игру словъ, а горькую дѣйствительность). Наконецъ, 16 марта 1871 г. дума положила ходатайствовать о дозволенiи ей измѣнить лишь назначенiе 57,000 р., именно отпускать изъ нихъ 20,000 р. московской музыкальной консерваторiи и 37,000 на начальныя училища. Кажется, и причина была уважительна, и цѣль этого ходатайства вполнѣ достойна поощренiя, но и здѣсь не посчастливилось думѣ: отвѣтъ министерства, въ 1872 г., содержалъ въ себѣ, кромѣ отказа, еще намекъ на то, что поcoбie театрамъ, если и было достаточно въ 1825 г., то теперь очевидно не удовлетворяетъ ихъ нуждамъ и его слѣдовало бы увеличить! Конецъ вѣнчаетъ дѣло, говорятъ; и въ этомъ случаѣ десятилѣтнiя хлопоты города по вопросу о театрахъ завершились весьма замѣчательнымъ, хотя и весьма плачевнымъ для города образомъ.

Смѣты городскихъ расходовъ всегда оканчивались еще двумя статьями — «разными и непредвидѣнными расходами», куда относились всѣ расходы не подошедшiе по своему характеру ни подъ одну изъ перечисленныхъ выше рубрикъ и не представлявшiе никакой постоянной обязанности для города. Сюда относились издержки по возврату неправильно взысканныхъ денегъ, уплаты земскихъ повинностей и казеннаго налога за городскiя имущества, различные расходы единовременные, вызванные случайными обстоятельствами и наконецъ — такъ называемая экстраординарная сумма въ 25,000 (постоянная цифра за прошлое 9–тилѣтiе), служащая на покрытiе экстренныхъ и нетерпящихъ отлагательства издержекъ, непредвидѣнныхъ при составленiи смѣты. Цифра же этихъ расходовъ представляла, какъ и слѣдовало ожидать, рядъ непрерывныхъ колебанiй между наименьшей суммой въ 13.323 р. 32 к. въ 1865 г. и 57,415 р. 18 к. въ 1870 г.

Общая же цифра всѣхъ расходовъ Москвы была въ 1863 г. — въ 1.679,754 р. 81 к., затѣмъ возростала постепенно, чтобы въ 1867 г. перейти за 2 миллiона (2.440,144 р. 61 к.) и достигла наконецъ въ 1871 г. 2.734,187 р. 63 к., такъ что, въ общей сложности за 9 лѣтъ, Москва расходовала по 2.127,846 р. 14 к. ежегодно, т. е., среднимъ числомъ Москва имѣла зa послѣднiя 9 лѣтъ 180.760 р. 23 к. ежегоднаго дефицита, несмотря на то, что главная дѣятельность городскаго управленiя была обращена именно на городскiе расходы, какъ это видно изъ предъидущаго очерка. Да иначе, впрочемъ, и быть не могло: увеличить доходъ города дума не могла, или, лучше сказать, не успѣла благодаря бездѣятельности коммиссiй и ихъ крайне небрежному (чтобъ не сказать болѣе) отношенiю къ возложеннымъ на нихъ порученiямъ; и потому городскому управленiю оставалось одно только — обратиться къ расходамъ Москвы и постараться освободить ея городскую кассу отъ всѣхъ тѣхъ расходовъ, которыя она несла непроизводительно для города, а во многихъ случаяхъ — и несправедливо. Вотъ почему разсматривать дѣятельность московской думы 1863 г. по отношенiю къ расходамъ города значитъ разсматриватъ ея дѣятельность вообще, и, кажется, указанныхъ выше фактовъ будетъ достаточно для подведенiя итога этой дѣятельности.

И такъ, чтó же сдѣлала существенно полезнаго для города дума 1863 г.? Она точно и ясно, съ самаго начала, опредѣлила тотъ путь, по которому ей слѣдовало идти, сначала еще указала на всѣ стороны городскаго хозяйства, которыя слѣдовало преобразовать, разъяснила причины неудовлетворительности этого хозяйства и показала средства къ его улучшенiю; вотъ почему мы находимъ въ 1864 г. еще начало всѣхъ справедливыхъ требованiй и ходатайствъ города, всѣхъ его предположенiй. Правда, большая часть изъ нихъ не осуществилась, но на это были свои причины, которыя сейчасъ увидимъ. Затѣмъ, въ теченiи 9 лѣтъ, дума составила личный составъ городскаго управленiя на прочныхъ и вѣрныхъ основанiяхъ, выработала, хотя и поздно — правильныя основанiя для устройства пожарной части и городской больницы, поставивъ это заведенiе и эту часть въ правильныя отношенiя къ городскому управленiю; ей же принадлежитъ честь учрежденiя въ Москвѣ арестантскаго дома и, благодаря ея же дѣятельности, это новое учрежденiе стоитъ теперь на значительной степени совершенства; думѣ же 1863 года 

341

Москва обязана открытiемъ первыхъ начальныхъ женскихъ училищъ и установленiемъ надъ ними правильнаго контроля городскаго общества. Улучшенiе городскаго освѣщенiя (несмотря на его недостатки), усилiя увеличить притокъ хорошей воды, выразившiяся въ устройствѣ Ходынскаго водопровода, постройка Бородинскаго и Москворѣцкаго мостовъ — все это также дѣло городскаго управленiя 1863 г. Наконецъ, постоянное стремленiе думы къ установленiю правильныхъ отношенiй между городомъ и содержимыми на его счетъ учрежденiями, каковъ тюремный комитетъ, приказъ общественнаго призрѣнiя и т. п., не можетъ не снискать ей признательности всякаго, интересующагося жизнью города и его пользой.

Зато дума 1863 г. оставила въ наслѣдство новому городскому управленiю едва ли не болѣе дѣла, чѣмъ сколько она успѣла сдѣлать сама въ эти 9 лѣтъ. Какъ мы видѣли, доходы города, вся система городскихъ акцизовъ, всѣ мѣры ко взысканiю и уменьшенiю недоимокъ требуютъ кореннаго преобразованiя, также какъ и торговля и городская полицiя; Москва до сихъ поръ не имѣетъ ни хорошихъ мостовыхъ, ни правильной системы водосточныхъ трубъ; да и водоснабженiе города не можетъ ограничиться двумя существующими водопроводами, по крайней мѣрѣ въ ихъ настоящемъ положенiи, а надѣяться на артезiанскiй колодецъ едва–ли можно. Строительная часть представляетъ еще болѣе неустройства и городскiя зданiя, вообще говоря, перейдутъ въ вѣдѣнiе новаго городскаго управленiя почти что въ томъ же видѣ, вѣ какомъ они были въ 1863 г. Если къ этому прибавить, что равновѣсiе между доходами и расходами Москвы до сихъ поръ еще не установилось, что, между тѣмъ, потребности города значительно увеличились съ 1863 г. и, безъ сомнѣнiя, удовлетворенiе ихъ потребуетъ новыхъ расходовъ гораздо ранѣе, чѣмъ можно ожидать увеличенiя доходовъ города, — то отсюда, по справедливости, слѣдуетъ заключить, что положенiе новаго городскаго управленiя будетъ весьма затруднительно и задача его весьма трудна, по крайней мѣрѣ на первое время.

Однако, не количество невыполненныхъ задачъ и недостигнутыхъ цѣлей можетъ служить для городскаго общества мѣриломъ дѣятельности думы 1863 года; не эти факты должны обращать на себя вниманiе этого общества, а тѣ причины, которые ихъ вызвали и отъ удаленiя которыхъ и можно только ожидать большаго успѣха въ будущемъ въ дѣлѣ городскаго управленiя. Первая изъ такихъ причинъ лежитъ внѣ власти городскаго общества и, несмотря на его важность, не можетъ быстро измѣниться, чтобы общество ни предпринимало для ея устраненiя. Медленность удовлетворенiя ходатайствъ города имѣла весьма важныя и неблагопрiятныя послѣдствiя для городскаго хозяйства, а окончательное отверженiе этихъ ходатайствъ по вопросу объ уплатѣ долговъ, конторы адресовъ, установленiю правильныхъ отношенiй между городомъ и тюремнымъ комитетомъ и наконецъ совершенно непредвидимый оборотъ, который приняли вопросы о квартирной повинности, пособiяхъ казначейству и театрамъ поставили городское управленiе въ невозможность приступить въ минувшее девятилѣтiе къ удовлетворенiю многихъ, весьма существенныхъ потребностей города. Зато вторая причина коренится въ самомъ строѣ нашей общественной жизни, нашего нравственнаго и гражданскаго развитiя. Изъ предлагаемаго очерка можно замѣтить, что всѣ почти думскiя коммиссiи работали весьма медленно, что многiя изъ нихъ рѣшительно ничего не дѣлали, не смотря на важность для города данныхъ имъ на разработку вопросовъ; что отношенiя московскаго общества къ образованiю низшихъ классовъ населенiя были по меньшей мѣрѣ — странны и черезчуръ холодны. Вопросъ о городской бойнѣ служитъ типичнымъ примѣромъ той значительной доли эгоизма, которую наши общественные дѣятели вносятъ въ свои дѣйствiя по отношенiю ко всему обществу. Наконецъ платежныя общества, составленныя для раскладки городскихъ акцизовъ, вполнѣ доказали, что самое лучшее по своимъ основанiямъ начало можетъ привести къ самымъ ненормальнымъ результатамъ въ рукахъ людей неумѣющихъ съ нимъ справиться. Не есть ли это доказательство еще недостаточнаго умственнаго развитiя массы нашего общества и его неумѣнiя управлять собою? Чѣмъ же, какъ не тѣмъ же неразвитiемъ и неумѣнiемъ можно объяснить себѣ, что въ городѣ, гдѣ болѣе 600 жителей, гдѣ общество должно выбрать изъ своей среды 180 человѣкъ, которымъ довѣряется все городское управленiе и хозяйство — находятся лишь 10,15 человѣкъ, которые дѣйствительно трудятся на общую пользу и выносятъ на своихъ плечахъ громадный, непосильный трудъ, который могъ бы легко выполняться, будучи раздѣленъ между сотней людей?

Этихъ двухъ причинъ было слишкомъ достаточно, чтобы тормозить ходъ дѣятельности городскаго управленiя 1863 г. и, при тѣхъ условiяхъ, при которыхъ сложилась московская дума, надобно еще удивляться, что она успѣла такъ много сдѣлать для города и столько предпринять для улучшенiя его хозяйства. За то эти двѣ причины таковы, что ихъ дѣйствiе не прекратится еще при введенiи новаго городоваго положенiя и ему, въ этомъ отношенiи, придется бороться съ тѣми же препятствiями, которыя встрѣчала дума 1863 г. при достиженiи своихъ цѣлей. Впрочемъ, на долю новаго городскаго управленiя выпало одно важное преимущество, котораго не имѣло теперешнее управленiе — указанiе опыта и, какъ слышно, оно вполнѣ рѣшилось прибѣгать къ его помощи. Носится слухъ, напр., что думскiя коммиссiи будутъ получать за свои труды извѣстное вознагражденiе; приведетъ ли эта мѣра къ желаемымъ результатамъ сказать напередъ не беремся, но во всякомъ случаѣ она, сама по себѣ, фактъ замѣчательный. Девятилѣтнiй опытъ доказалъ, слѣдовательно, что нашему обществу недостаточно указать на его собственную пользу, на тотъ путь, по которому оно должно слѣдовать, чтобы оградить свои интересы вообще и каждаго изъ своихъ членовъ въ особенности; для этого нужно показать этимъ членамъ нѣкоторую приманку, (конечно, не нравственнаго, а матерiальнаго содержанiя) и только такимъ образомъ можно заставить ихъ трудиться для общаго блага...

Данiель.

______