Аннотация |
Ключевые слова |
Список исторических лиц |
Список географических названий |
Основные положения |
|---|
400
МОСКОВСКIЯ ЗАМѢТКИ.
Въ первой половинѣ этого мѣсяца былъ въ одной московской газетѣ опубликованъ благодарственный адресъ, поднесенный московскими купцами моздокскому 1–й гильдiи купцу Улуханову. Послѣднiй, оказывается, слишкомъ тридцать лѣтъ ведетъ съ московскими фабрикантами и торговцами постоянные значительные обороты. И все это время, по заявленiю адреса, г. Улухановъ отличался честною коммерческою дѣятельностью. Характеристичны слѣдующiя слова адреса, обращенныя къ моздокскому коммерсанту: «во всѣхъ вашихъ торговыхъ отношенiяхъ съ нашими домами отъ самаго начала и до сего времени непоколебимая честность, примѣрное благородство и совершенная аккуратность служили украшенiемъ полезныхъ трудовъ вашихъ, и между тѣмъ какъ очень многiе изъ согражданъ вашихъ, увлекаясь обманутымъ довѣрiемъ москвичей и забывъ о главнѣйшемъ сокровищѣ всякаго человѣка — доброй совѣсти, вредили вашей честной коммерцiи на счетъ своихъ добродушныхъ (sic!) кредиторовъ, вы благоразумно и осторожно сокращали временно теченiе дѣль вашихъ, для того чтобы впослѣдствiи восторжествовать надъ толпой аферистовъ, расширить свое дѣло на прочныхъ основанiяхъ. Видимо Богъ благословилъ честное намѣренiе ваше, и теперь можно по истинѣ сказать, что изъ всей среды мануфактурныхъ торговцевъ вашего города, имѣющихъ съ Москвой дѣло, вы сiяете какъ свѣтлая звѣзда на темномъ горизонтѣ»... Прiятное заявленiе! Ему нельзя не вѣрить; оно подписано столь значительными именами въ московскомъ купеческомъ мiрѣ, какъ Барановы, Третьяковы, Морозовы, Елагины, Кондрашовы и т. д. Но не слишкомъ–ли опрометчиво московскiе адресанты назвали своего благоразумнаго моздокскаго товарища свѣтлою звѣздою на темномъ горизонтѣ только моздокскаго купеческаго мipa? Моздокъ можетъ обидѣться. Чѣмъ отличается отъ него, въ существованiи звѣздъ подобныхъ вышеуказанной, весь горизонтъ всероссiйской коммерсантной вселенной? И почему современная Москва такъ обособляетъ бѣдный Моздокъ въ отношенiи «темнаго горизонта»... Вотъ замѣчателенъ и самый поводъ къ адресу, составители послѣдняго говорятъ г. Улуханову: «уваженiе къ вашей тридцатилѣтней безпорочной честности (какъ будто есть честность порочная) увеличивается еще болѣе, ежели вспомнимъ, что два посѣтившiе васъ пожара въ 1843 и 1850 годахъ не дали вамъ повода отяготить довѣрителей вашихъ какою–либо просьбой объ уступкѣ или отсрочкѣ»... Итакъ среди русскаго купечества, въ отношенiи его членовъ другъ къ другу, честные денежные расчеты, въ теченiи 30 лѣтъ, столь рѣдкое явленiе, что оно пораждаетъ гласныя, публичныя заявленiя благодарности. Такъ откровенно договорились до сути одной изъ сторонъ общественной русской жизни московскiе коммерсанты! Нисколько не сомнѣваясь въ высокихъ достоинствахъ лица, которое они почтили указаннымъ заявленiемъ, мы тѣмъ не менѣе находимъ это заявленiе неполнымъ для опредѣленiя достоинствъ хорошаго коммерсанта.
401
Неполнота здѣсь какъ бы невольная; и она характеристична. Во–первыхъ, заявленiе, такъ сказать, эгоистично по своей исключительности; оно похоже на ту печатную благодарность, какую, напримѣръ, дѣйствительный статскiй совѣтникъ Беззубовъ адресуетъ иностранному зубному врачу Минерало–Пломбини за искусно вставленные зубы, коими его превосходительство твердо перекусываетъ самую жесткую пищу (отъ леденца до своего подчиненнаго), изъ коихъ въ теченiи, положимъ, 30 лѣтъ онъ не проглотилъ ни одного и кои, къ удивленiю, никогда не болѣли... Изъ врожденной любви къ ближнимъ можно сочувствовать зубной радости генерала. Но едва–ли такое сочувcтвie разрѣшитъ разные запросы мысли о какихъ–либо общественныхъ интересахъ. Такимъ образомъ и интересы купеческой и промышленной жизни не состоятъ же лишь въ исправной получкѣ денегъ съ кредиторовъ представителями этой жизни! Отсюда — во–вторыхъ: тридцатилѣтняя дѣятельность честнаго торговца должна имѣть разнообразное общественное значенiе. Разсмотрѣнiе ея должно отражаться и на улучшенiи матерiальнаго и нравственнаго благосостоянiя тѣхъ работниковъ, благодаря которымъ онъ богатѣетъ, и на незыблемомъ, крѣпнущемъ довѣрiи и сочувствiи всѣхъ многихъ представителей спроса, которымъ онъ предлагаетъ извѣстные товары съ своей фабрики или изъ своей лавки. Такой русскiй купецъ можетъ дѣйствительно составлять гордость своихъ собратьевъ по профессiи, можетъ содѣйствовать истинному успѣху развитiя русской торговли и промышленности. Читатель! намъ нѣсколько смѣшно высказывать передъ вами столь простыя, азбучныя истины. Но что же дѣлать, если къ тому можетъ вынуждать само россiйское негоцiанство, до сихъ поръ въ огромномъ большинствѣ не отвыкающее какъ–то странно особить свои профессiональные интересы, до сихъ поръ полагающее всю силу ихъ не въ какихъ–либо цѣляхъ общенароднаго благосостоянiя, а исключительно въ своихъ карманахъ? Спѣшимъ вторично оговориться: мы заочно увѣрены въ несомнѣнныхъ нравственныхъ достоинствахъ того лица, которому представленъ вышеуказанный адресъ; никакой дурной тѣнью и не думаемъ омрачить свѣтлое представленiе объ этомъ лицѣ. Мы только указали, на сколько неполнота московскаго адреса характерна относительно общихъ взглядовъ на свою дѣятельность со стороны почти всего русскаго торговаго люда... И тѣмъ дороже намъ помянутый документъ, что въ немъ само купечество «добродушно» даетъ поводъ къ выводу этихъ взглядовъ.
Обращусь къ московскимъ новостямъ: злосчастная московская коммиссiя попеченiя о рабочихъ и ремесленникахъ, состоявшаяся было при комитетѣ московской политехнической выставки, въ свою очередь состоявшемся при московскомъ обществѣ любителей естествознанiя и антропологiи, закончила свое существованiе. Благодаря пожертвованiямъ г. Губонина, она избавила это общество отъ долговъ; напротивъ народный театръ, выстроенный на Варварской площади остался чистою прибылью обществу (стоимость его теперь до 40 слишкомъ тысячъ рублей). Онъ еще можетъ быть доходною статьею для послѣдняго, ибо, какъ извѣстно частной компанiи (Губонинъ, Якунчиковъ, Козаковъ и др.) дано право на открытiе народнаго театра; эта компанiя, до устройства новаго постояннаго театральнаго зданiя, можетъ пользоваться пока существующимъ на помянутой площади. И вотъ что еще оставила коммиссiя обществу любителей естествознанiя: прекрасное и большое собранiе книгъ народной читальни; 3,000 р., пожертвованные В. Д. Коншинымъ на возобновленiе школы и читальни въ постоянныя; обязательное обѣщанiе г. Малькiеля пожертвовать 500 р. при открытiи этихъ учрежденiй и затѣмъ ежегодно жертвовать по 300 р. на ихъ поддержку; такое же обѣщанiе г. Малютина жертвовать по 1,000 р. въ годъ на поддержку возобновленной школы, и со стороны нашего романиста И. С. Тургенева обѣщанное пожертвованiе 300 р. въ пользу читальни, если послѣдняя будетъ открыта. Можно думать, что московское общество любителей естествознанiя будетъ счастливо въ своихъ хлопотахъ о возобновленiи указанныхъ народныхъ учрежденiй. Конечно, иной петербургскiй новѣйшей школы народолюбъ посмѣется заботамъ о какихъ то тамъ школахъ, читальняхъ: «не въ нихъ–де спасенiе!» Но пока всѣ мечтанiя петербургскаго радикализма о разныхъ радикальныхъ превращенiяхъ въ трудовой жизни народа представляютъ лишь безбрежное море безжизненной болтовни, до тѣхъ поръ дѣятельное сочувствiе русскаго общества къ распространенiю помянутыхъ учрежденiй будетъ въ значительной степени парализовано; въ самомъ дѣлѣ, приличный предлогъ — подъ щитомъ неопредѣленныхъ мечтанiй о будущемъ ничего не дѣлать подручнаго, вызываемаго ближайшими потребностями жизни, въ настоящемъ! Мы знаемъ, что нѣтъ ничего невиннѣе и безобиднѣе подобныхъ маниловскихъ мечтанiй; нѣтъ ничего ничтожнѣе ихъ для русской жизни, ибо они не изъ нея и не для нея; но обидно лишь то, что они могутъ пугать иное воображенiе, которое быть можетъ и неискренно пугается ими; обидно, что они производятъ сенсацiю извѣстнаго тона въ извѣстныхъ сферахъ, гдѣ можетъ существовать аппетитъ создавать себѣ миражи о какой то возможности образованiя чуть не интернацiоналки въ русскомъ обществѣ, — возможности, предполагаемой изъ живыхъ, христiанскихъ заботъ объ улучшенiи быта русскихъ рабочихъ... Впрочемъ, читатель, вѣдь уморительно смѣшно даже поминать о размѣрахъ и содержанiи этихъ заботъ въ современной русской дѣйствительности! Затѣмъ, что же, напр., угасшая теперь московская коммиссiя такъ и мечтала возродить благосостоянiе всего русскаго рабочаго люда образованiемъ въ немъ стачекъ на манеръ заграничныхъ, устройствомъ изъ него матерiала, пригоднаго для будущей русской коммуны?! Между тѣмъ, сколько было недовѣрчивыхъ и враждебныхъ взглядовъ на нее со стороны хотя бы иныхъ тузовъ торговаго и промышленнаго мipa! Полноте, тузы, лицемѣрить съ вашей боязнью какой–то опасности русскаго рабочаго вопроса для отечества...
Мы опять перешли въ завѣтное царство pocciйскихъ негоцiантовъ, индюстрiантовъ и т. д. Вотъ извѣстно, что бывшая московская комиссiя попеченiя о рабочихъ есть, такъ сказать, отпрыскъ отъ цѣлаго общества подобнаго рода, которое уже было устраивалось нѣкоторыми изъ солидныхъ московскихъ купцовъ и фабрикантовъ, но не устроилось. Теперь, конечно, слѣдуетъ быть увѣрену, что господа, желавшiе устроить такое общество, всѣ заботятся и будутъ болѣе и болѣе заботиться о нравственномъ и матерiальномъ благосостоянiи работниковъ на своихъ заводахъ и фабрикахъ! Можно частнымъ путемъ совершать добро, совершенiе котораго предполагалось неудавшимся обществомъ. И мы знаемъ немногихъ торговцевъ и фабрикантовъ московскихъ, которые совершаютъ его искренно и давно; именъ ихъ мы вовсе не желаемъ выставлять здѣсь, ибо скромность частныхъ благотворителей, при жизни ихъ, должна быть иной разъ пощажена. Этимъ лицамъ никто изъ собранiй никогда не представитъ благодарственнаго адреса; но имъ дороже послѣдняго живое, глубоко сочувственное отношенiе къ нимъ со стороны всѣхъ окружающихъ ихъ и всѣхъ зависящихъ отъ нихъ. А, въ самомъ дѣлѣ, возможно ли появленiе адреса такого рода, гдѣ говорилось бы благодарственное слово за живую заботу о меньшихъ братьяхъ, за ихъ матерiальное обезпеченiе и нравственное просвѣщенiе; за отсутствiе всякой недобросовѣстности въ извѣстномъ фабричномъ
402
производствѣ; за искреннiя усилiя выставить лучшiя стороны русскаго ума, русской изобрѣтательности въ этомъ производствѣ; за вполнѣ честныя отношенiя не только къ собратамъ по профессiи, но и къ массѣ потребителей; за нежeлaнie одною рукой воздвигать на свой счетъ церкви или школы, а другою въ три–дорого продавать рабочимъ негодные продукты на фабрикѣ, запрещая имъ, подъ страхомъ большаго оштрафованiя, покупать эти необходимые для обихода продукты болѣе xopoшie и болѣе выгодно на сторонѣ, отравляя фабричныхъ грязью въ помѣщенiяхъ, считая для нихъ нравственное развитiе черезъ школу пустымъ фантазерствомъ, оставляя ихъ почти безъ медицинской помощи во время болѣзней, обременяя ихъ непосильнымъ трудомъ, безсовѣстно оплачиваемымъ жалкими грошами; за дѣятельное сочувствiе общерусскимъ умственнымъ и нравственнымъ интересамъ; за отсутствiе всякаго самодурства семейнаго, пока невполнѣ исчерпаннаго даже Островскимъ; за истинную вообще просвѣщенность, выражаемую не въ обзаведенiи лишь новомодными костюмами и экипажами... и т. д. и т. д.? Возможно ли появленiе такого адреса? Пусть читатель подумаетъ о «культурныхъ итогахъ», представляемыхъ нынѣ и русскою жизнью вообще и русскою купеческою въ особенности... Къ послѣдней же намъ придется не разъ обращаться въ теченiи этого года. Пока мы лишь представимъ такой казусъ, на дняхъ опубликованный: 7–го марта нынѣшняго года въ московскомъ окружномъ судѣ ювелиръ Крумбюгель силился обвинить своихъ рабочихъ, двухъ мальчиковъ, одного 16–ти, другаго 14–ти лѣтъ, за кражу печенаго хлѣба изъ шкафа, отпертаго ими безъ взлома съ помощью щипцовъ. Фабрикантъ утверждалъ, что подсудимые сдѣлали кражу, желая продать нѣсколько кусковъ печенаго хлеба (!) На судѣ оказалось, что мальчики никогда прежде ворами не были, что имъ удобнѣе было бы похищать золото, которое хранилось не въ особенной заперти; между тѣмъ они никогда и не думали это дѣлать. Хлѣбъ же похитили изъ крайняго голода; дѣлились этимъ хлѣбомъ съ своими голодными товарищами. Всѣхъ рабочихъ на фабрикѣ 31 человѣкъ, и всѣ они голодали; на каждаго хозяинъ давалъ менѣе двухъ фунтовъ хлѣба въ сутки; мальчикамъ хозяинъ не давалъ ѣсть ничего кpoмѣ хлѣба; работать заставлялъ отъ 6 часовъ утра и до 8–ми вечера, а когда много работы и до 10–ти вечера; мальчики съ утра работали на тощiй желудокъ, ничего не ѣли съ самаго утра до обѣда, т. е. до 12–ти часовъ; послѣ обѣда снова не ѣдятъ до ужина; хлѣбъ покупается сразу на всю недѣлю, а потому бываетъ не всегда свѣжъ. На всѣ просьбы рабочихъ улучшить ихъ содержанiе хозяинъ всегда отвѣчалъ отказомъ; а среди этихъ рабочихъ, трудившихся при такой варварской обстановкѣ, есть дѣти недостигшiя еще 10–ти лѣтняго возраста!!!... Присяжные въ минуту оправдали подсудимыхъ, и мальчикамъ было въ судѣ же собрано болѣе 25 рублей.
Вотъ частность, положимъ, составляющая исключенiе. Но мысль ваша за однимъ исключенiемъ стремится къ другому. Исключенiя чередуются другъ за другомъ по всѣмъ краямъ нашей многострадальной родины. Въ вашемъ истомленномъ воображенiи начинаетъ вырисовываться цѣлая исключительная картина... Остановимся, читатель! Отдохнемъ душою на другихъ противуположныхъ частностяхъ хотя бы изъ московской общественной жизни.
Въ половинѣ прошлаго мѣсяца исполнился годъ существованiю благотворительнаго общества при московской городской больницѣ. Вотъ каково это общество: цѣль его помогать бѣднымъ простолюдинамъ, вышедшимъ изъ больницы. Одно лицо, участвующее въ обществѣ, пишетъ по поводу такихъ лицъ слѣдующее въ «Московскихъ Вѣдомостяхъ» (№ 69, марта 20): «простодюдинъ часто съ болѣзнiю теряетъ мѣсто, проживаетъ послѣднее свое достоянiе и въ рубищѣ является въ больницу; когда же болѣзнь пройдетъ, онъ въ томъ же рубищѣ выписывается часто еще очень слабымъ и безъ копѣйки денегъ; такой бѣдняга рѣдко находитъ себѣ первое время занятiе, а слѣдовательно и средства къ жизни, и нерѣдко бываетъ что нужда заставляетъ его прибѣгать къ противозаконнымъ поступкамъ буквально изъ–за куска хлѣба. Доставляя средства бѣднякамъ въ первое время по выходѣ ихъ изъ больницы, т. е., въ самое трудное для нихъ время, благотворительное общество тѣмъ самымъ доставляетъ имъ возможность заработывать себѣ честнымъ трудомъ кусокъ хлѣба и, быть можетъ, предотвращаетъ даже преступленiя.» За первый истекшiй годъ общество помогло 330 человѣкамъ (35–ти деньгами, 163–мъ платьемъ 6–ти деньгами и платьемъ, 79–ти содѣйствiемъ къ помѣщенiю въ богадѣльни); затѣмъ въ больницу въ послѣднее время шли больнымъ чай и сахаръ отъ общества, которому пожертвовано 621/2 ф. чаю и нѣсколько пудовъ сахару. Дай Богъ чтобы на этотъ годъ общество, состоящее изъ 112 членовъ, разрослось втрое, вчетверо! — Въ Москвѣ будутъ устроены, въ память выздоровленiя Наслѣдника Цесаревича, ремесленное училище по образцу подобнаго существующаго въ Петербургѣ и больница на 50 кроватей для безплатнаго леченiя. Московское медицинское общество, по тому же случаю, устроиваетъ при медицинскомъ факультетѣ московскаго университета одну стипендiю, съ наименованiемъ ея Боткинской. А вотъ еще новое, формирующееся на этихъ дняхъ, общество подъ предсѣдательствомъ дочери г. московскаго губернскаго предводителя дворянства, княжны Н. А. Мещерской; это общество все состоитъ изъ дѣвицъ; каждый членъ общества обязанъ ежегоднымъ вносомъ 10 р. въ кассу общественную; цѣль общества оказывать посильную матерiальную помощь бѣднѣйшимъ женщинамъ, живущимъ въ Москвѣ. Мы можемъ отъ души пожелать всякаго ycпѣха возникающему обществу; желательно, чтобы дѣятельность общества возможно успѣшнѣе и правильнѣе достигала своей цѣли. И столько оно можетъ имѣть воспитательнаго значенiя для самихъ его членовъ! Знакомство съ горемъ и нуждой ближняго есть, быть можетъ, лучшая жизненная школа для добраго развитiя молодаго ума и чувства...
Бывшiй артистъ драматической труппы московскаго театра, г. Ѳедотовъ, получилъ право устроить на Святой недѣлѣ, въ громадномъ помѣщенiи Экзерциргауза, въ теченiи пяти или шести дней народныя развлеченiя; они будутъ заключаться въ популярныхъ чтенiяхъ, съ показыванiемъ картинъ черезъ фонарь, какъ это дѣлается въ Соляномъ Городкѣ въ Петербургѣ; затѣмъ въ хоровомъ пѣнiи русскихъ пѣсенъ. Увѣрены, что посѣтителей будетъ собираться множество. Кстати о театрѣ: явилися къ намъ петербургскiе артисты Михайловскаго театра и угостили публику чтенiемъ разныхъ пьесъ въ Большомъ театрѣ; изъ этихъ гостей лишь г–жа Паска безусловно понравилась своимъ мастерскимъ чтенiемъ; остальные, оказывается, болѣе хорошо играютъ нежели читаютъ, ибо чтенiе ихъ отличается слишкомъ аффектированною декламацiей, для русскаго вкуса необычною. Изъ концертовъ, дававшихся въ Москвѣ, замѣчательнымъ успѣхомъ отличался концертъ Н. Рубинштейна. Превосходно былъ исполненъ концертантомъ «Карнавалъ» Шумана (Scénes mignones). Начиная съ отдѣленiя Pierrot, гдѣ въ звукахъ будто слышалась вся неуклюжесть какого–то простоватаго парня, до самаго изящнаго отдѣленiя Chopin и кончая знаменитымъ трехтакнымъ маршемъ (des Davidsbunder) артистъ плѣнялъ публику. Но въ изображенiи Шопена въ Шумановскомъ карнавалѣ, затѣмъ въ исполненiи уже Шопеновскаго ноктюрна артистъ проявилъ
403
столько идеальнаго изящества и задушевности, что мы затрудняемся найти выраженiе для оцѣнки его игры. Впрочемъ, самъ Байронъ, желая выразить идеальнѣйшую женскую красоту въ «Абидосской невѣстѣ», сказалъ такое поэтичное опредѣленiе: «у ней музыкой вѣетъ съ лица»... Будетъ дерзко или нѣтъ, вспоминая помянутую выше игру, подумать, что это музыка Рубинштейновская?
Москвичъ.