Аннотация |
Ключевые слова |
Список исторических лиц |
Список географических названий |
Основные положения |
|---|
403
ОТВѢТЪ ЖЕНЩИНЫ НА ПРИЗЫВЪ «ГРАЖДАНИНА»: «КЪ ДѢЛУ!»
Отъ редакцiи. Эта статья г–жи Л. Ю. Кохновой есть собственно нѣкоторый отвѣтъ на статьи кн. Мещерскаго по женскому вопросу, напечатанныя въ «Гражданинѣ» въ прошломъ году. Печатаемъ этотъ отвѣтъ безъ возраженiй и оговорокъ, — единственно чтобы дать возможность высказаться энергической мысли русской женщины, принявшей на себя столько труда для защиты правъ своего пола. Поэтому не отвѣчаемъ ни за излишнюю, можетъ быть, быстроту иныхъ соображенiй автора, ни за горячность иныхъ заключенiй его, ни за чрезмѣрную, такъ сказать, прямолинейность въ нѣкоторыхъ историческихъ выводахъ. Прибавимъ тоже, что отдаемъ полную справедливость и остротѣ природнаго ума и прекрасному слогу и искренности горячихъ чувствъ автора.
Не можемъ однако не сдѣлать и иныхъ, совершенно впрочемъ необходимыхъ замѣчанiй. Мы замѣтили у почтеннаго автора одинъ какъ бы риторическiй прiемъ: «Вы, конечно, возразите мнѣ то–то... Вы отвѣтите мнѣ, конечно, это–то»... И выписавъ наши воображаемыя возраженiя, авторъ тотчасъ–же разбиваетъ ихъ въ пухъ и въ прахъ, какъ и слѣдовало ожидать. Повторимъ автору: мы печатаемъ отвѣтъ его совершенно безъ возраженiй. А еслибы и возразили, то можетъ быть вовсе не то, что онъ предполагаетъ и такъ легко разбиваетъ.
Впрочемъ это только на счетъ слога. Но смѣемъ увѣрить автора, что, не соглашаясь съ нимъ пожалуй въ нѣкоторомъ развитiи его мыслей, мы въ тоже время совершенно согласны съ нимъ въ остальномъ, и тутъ же спѣшимъ прибавить, что почтенный авторъ совершенно не понялъ побужденiй, руководившихъ нами въ прежнихъ статьяхъ нашихъ по женскому вопросу. Дѣло въ томъ, что облегчить общественное положенiе дѣйствительно нуждающейся въ томъ женщины мы желали бы изо всѣхъ силъ, ни чуть не менѣе автора, а тѣмъ паче высшаго для женщины образованiя. Мы желаемъ его въ высшей степени, какъ основанiя всему, даже женскому вопросу; ибо полагаемъ, что сей послѣднiй даже до сихъ поръ не основался.
Но дальше... Дальше, напримѣръ, авторъ восклицаетъ намъ въ концѣ письма: «Дайте русской женщинѣ возможность быть матерью и женой»... «Онѣ просятъ только открыть имъ свободные пути для честнаго труда, каковъ бы онъ ни былъ»...
Что до насъ касается, то мы напримѣръ (т. е., не то что редакцiя «Гражданина»; мы понимаемъ автора шире) — что до насъ касается, то мы готовы согласиться рѣшительно на всѣ требованiя автора и дать все, что только можно придумать. Пусть женщина будетъ адвокатомъ, аптекаремъ, бухгалтеромъ и даже почтмейстеромъ (правительственная должность!) какъ назначаетъ самъ авторъ; но отвѣчаемъ: зависитъ ли это отъ мужчинъ? По нашему, такъ даже и отъ правительства не зависитъ. Разсудите! Если женщины–аптекаря, женщины–адвокаты и даже почтмейстеры окажутся способнѣе и лучше аптекарей–мужчинъ и мужчинъ–почтмейстеровъ, то дѣло несомнѣнно останется за ними и само общество устранитъ мужчинъ, которые въ свою очередь, конечно, чѣмъ нибудь займутся другимъ и куда нибудь дѣнутся. Въ противномъ случаѣ мужчины непремѣнно останутся при своихъ мѣстахъ. И такъ все въ опытѣ, а не въ нашей волѣ. Возможности же опыта мы совершенно сочувствуемъ; но ручаетесь ли вы за то, что этимъ разрѣшится дѣло и все то, что теперь вдругъ поднялось у насъ подъ названiемъ женскаго вопроса?
Кстати: мы съ полной искренностiю смѣемъ увѣрить автора, что съ точки зрѣнiя чрезвычайно многихъ общественныхъ требованiй онъ даже и не коснулся женскаго вопроса. Вы, г. авторъ, просто требуете для женщинъ, сколько мы поняли, открытiя новыхъ мѣстъ, или смѣщенiя мужчинъ съ прежнихъ мѣстъ въ пользу женщинъ, для необходимаго исхода изъ нѣкоторыхъ затруднительныхъ обстоятельствъ женской жизни, которыя и высчитываете съ такою энергiею. Но увѣряемъ васъ, что многiя исповѣдницы женскаго вопроса останутся вами вполнѣ недовольны; ибо вы только на верхушкѣ горы и воображаете, что никогда внизъ не съѣдете. Въ остроумнѣйшей сатирѣ г. Щедрина («От. Зап.» январь № 1) сущность женскаго вопроса уже поставляется иначе; тутъ хлопочутъ, чтобы были разрѣшены «на бумажкѣ» уже не одни только мѣста. Наконецъ есть взгляды на этотъ вопросъ, которые и еще дальше пошли. Есть такiя требованiя, которыхъ даже сами требователи никакъ до сихъ поръ не умѣютъ формулировать. Не умѣютъ или не могутъ. Такъ даже, что если бы формулировали, такъ, кажется, тотчасъ бы сами отъ нихъ отказались, — впрочемъ можетъ быть не всѣ бы отказались.
И вообще во всемъ этомъ волненiи, которое называется теперь женскимъ вопросомъ, несомнѣнно слышится чрезвычайная фальшь. А вмѣстѣ съ тѣмъ слышится такая искренность, такая пламенная и законная (вполнѣ!) жажда разрѣшенiя иныхъ потребностей, что рѣшительно всякiй искреннiй и совѣстливый человѣкъ, который пожелалъ бы вынести изъ всего этого хоть сколько нибудь цѣльную идею и хоть что нибудь окончательно формулировать, безъ сомнѣнiя, станетъ въ тупикъ отъ собственнаго своего безсилiя. Окончательно говоря, мы полагаемъ, что женскаго вопроса, какъ вопроса, и не существуетъ у насъ вовсе. Онъ существуетъ лишь въ какой–то неясной и покамѣстъ неутолимой потребности — а самый «вопросъ» рѣшительно не формулированъ.
И повѣрьте, что вы ничего новаго не написали намъ о дѣйствительныхъ страданiяхъ нуждающихся женщинъ; о нихъ, равно какъ и о страданiяхъ дѣйствительно нуждающихся мужчинъ, мы давно уже знаемъ и — повѣрите–ли? — можетъ быть сострадали этимъ страданiямъ не менѣе вашего. Что же касается до высшаго образованiя женщинъ, то восклицаемъ изъ глубины нашей души: «да будетъ! да будетъ!» уже для того хоть бы одного, что тогда, то есть съ распространенiемъ высшаго женскаго образованiя всѣ эти вопросы можетъ быть, наконецъ, какъ нибудь и формулируются. Ну, а тогда и конецъ всему и — слава Богу! Историческая истина: чуть лишь историческiй вопросъ формулируется въ своей цѣльности, тотчасъ же онъ и разрѣшается. Главное стало быть — формулировать, т. е. дать себѣ въ собственныхъ желанiяхъ своихъ хоть какой нибудь отчетъ и — предѣлъ. Послѣднее самое главное. Вотъ этого–то и недостаетъ теперь... по нашему скромному убѣжденiю; а оттого и путаница.
Отъ замѣчанiй мы не удержались, но все таки не прямо на вашу статью, г. авторъ. Статья въ сторонѣ.
Ред.
_____
I.
Прочитавъ двѣ статьи по «женскому вопросу» въ «Гражданинѣ» за прошлый годъ, я тогда же xoтѣлa отвѣчать вамъ, но различныя занятiя и
404
соображенiя остановили меня въ то время. Въ числѣ этихъ соображенiй не послѣднее мѣсто занимало опасенiе быть зачисленной вами и читателями «Гражданина» въ циклъ «синеокихъ», что, какъ я думаю, не можетъ быть лестно ни для какой русской женщины. Наконецъ въ 31 № за тотъ же годъ появилось письмо г–жи Соколовской и вашъ отвѣтъ на него — отвѣтъ, на который въ свою очередь можетъ отозваться, и за и противъ, не роняя своего достоинства, всякая женщина. Это потому, что въ немъ вы дѣйствительно ставите вопросъ о женскомъ воспитанiи и положенiи женщины въ обществѣ и семействѣ (не хочется сказать — женскiй вопросъ, такъ уже часто употреблялось это слово) на почву не отвлеченныхъ соображенiй, а чистаго здраваго смысла и разъясняете неясно выраженную въ первыхъ статьяхъ мысль вашу по этому поводу. Въ самомъ дѣлѣ, при чтенiи первыхъ статей вашихъ легко могло показаться, что вы принадлежите къ числу крайнихъ противниковъ всякаго образованiя и самостоятельности женщины для общества, а крайнiя мнѣнiя, какъ извѣстно, всегда невольно увлекаютъ къ противоположнымъ крайностямъ. Но теперь, послѣ отвѣта вашего на горячее письмо г–жи Соколовской, всѣ сомнѣнiя въ этомъ отношенiи разрушены, а потому позвольте и мнѣ спокойно высказать вамъ нѣсколько соображенiй по этому дѣлу, которое, какъ видно, сильно васъ занимаетъ.
Прежде чѣмъ выслушивать возраженiя на свои рѣчи, вы требуете категорическаго отвѣта: признаетъ ли возражающiй «авторитетъ нравственности, христiанства и природы въ женскомъ вопросѣ? Да или нѣтъ?» Мой рѣшительный и искреннiй отвѣтъ: — да. Такимъ образомъ мы становимся на одинаковую почву, точка отправленiя у насъ одна и таже. Но можно съ одного и того же пункта смотрѣть въ разныя стороны и я рѣшаюсь просить васъ, послѣ того какъ я разсмотрѣла все, что вы показывали въ вашей сторонѣ, оглянуться и въ мою.
Прежде чѣмъ требовать тѣхъ или другихъ правъ для женщины, прежде чѣмъ указывать ей то или другое назначенiе въ жизни, мнѣ кажется слѣдуетъ разрѣшить вопросъ: чѣмъ вызвано особенно энергичное и настойчивое въ настоящее время стремленiе женщины къ научной и общественной самостоятельности? Почему хотя во всѣ времена были женщины философы, поэты, медики, профессора, почему, говорю я, эти примѣры не вызывали себѣ такого всеобщаго подражанiя? Почему горячка «женскаго вопроса» не охватывала тогда всѣхъ поголовно женщинъ, а ограничивалась только немногими спокойно свершавшими свой путь? Почему, наконецъ, тогда эти женщины не вызывали ни такого сильнаго антагонизма и ненависти, ни такого поклоненiя, какъ въ наши дни?
Вы скажете можетъ быть, что это просто мода или духъ времени. Но начать съ того, что мода, какъ извѣстно, измѣнчива, а тѣ стремленiя, о которыхъ я говорила, хотя быть можетъ и измѣняютъ незначительно наружныя формы, но въ существѣ разростаются все шире и шире. Затѣмъ даже часто женскiя моды, моды костюмовъ, если вглядѣться въ нихъ пристальнѣе, во первыхъ исторически послѣдовательны, а во вторыхъ общiй тонъ ихъ всегда можетъ быть осмысленъ и имѣетъ разумное основанiе. Мода не простая прихоть пресыщенiя, тѣмъ болѣе такая мода какъ «женскiй вопросъ». А «духъ времени», чтò это такое? Чувствуете ли вы, что объясняя что либо духомъ времени, вы говорите все или ничего? Если вы берете духъ времени какъ неизбѣжное послѣдствiе предшествовавшаго хода исторiи, какъ необходимую точку отправленiя для будущей жизни человѣчества, то вы говорите о томъ духѣ, который «дышетъ гдѣ хочетъ и голосъ его слышишь, а не знаешь откуда приходитъ и куда уходитъ» — и всякая борьба противъ этого духа была бы безумiемъ. Если же вы говорите просто «духъ времени», какъ слово, не соединяя съ нимъ никакого общаго понятiя, то, извините меня, вы не говорите ничего. Итакъ вопросъ: чѣмъ вызваны стремленiя женщинъ въ извѣстномъ направленiи остается неразъясненнымъ. Не станемъ пытаться разрѣшать его здѣсь вообще; для насъ довольно будетъ, если мы уяснимъ себѣ происхожденiе этихъ стремленiй исключительно въ русской женщинѣ. Явленiя жизни различныхъ народовъ хотя конечно въ глубинѣ имѣютъ одинъ общiй источникъ, но вслѣдствiе разнообразныхъ условiй значительно видоизмѣняются въ разныхъ странахъ. Pocciя къ намъ ближе, жизнь ея для насъ понятнѣе и потому будемъ говорить здѣсь объ одной только русской женщинѣ.
Я начну съ того, что русскiя женщины не умѣли поставить своего «вопроса». Къ чему эти требованiя отвлеченнаго признанiя равноправности, къ чему крики о притѣсненiяхъ и униженiяхъ, которыя зависятъ вовсе не отъ тѣхъ или другихъ правъ женщины въ обществѣ и семействѣ, а обусловливаются болѣе или менѣе высокимъ уровнемъ развитiя общественныхъ нравовъ въ странѣ. Эти требованiя равноправности имѣютъ конечно смыслъ на Западѣ, во Францiи напр., гдѣ личность и имущество жены ничѣмъ не ограждены отъ произвола мужа, гдѣ ко вдовѣ, какъ въ древнемъ Римѣ, назначается опекунъ, гдѣ наконецъ женщина ни въ какомъ возрастѣ и положенiи не можетъ даже предъявить простаго иска въ судѣ отъ своего лица. Это понятно въ Англiи, въ которой только въ 30–хъ годахъ настоящаго столѣтiя отмѣненъ законъ, позволявшiй мужу продать жену на рынкѣ. Но въ Россiи, гдѣ женщинѣ предоставлены законодательствомъ совершенно равныя съ мужчиною права, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ даже и высшiя, какъ напр. въ уложенiи о наказанiяхъ, гдѣ сотни женщинъ оставшихся вдовами умѣли, и по закону могли, поддерживать и развивать отъ своего лица торговое напр. дѣло покойныхъ мужей, гдѣ наконецъ мы знаемъ удалыхъ поленицъ, новогородскихъ посадницъ, Софью Витовтовну, Софью Алексѣевну и четырехъ самодержавно царствовавшихъ императрицъ, — право, тамъ требованiя эти не имѣютъ никакого, или почти никакого, смысла. Фальшивая постановка вопроса неизбѣжно повлiяла на невѣрное разрѣшенiе и примѣненiе его на дѣлѣ. Отъ этого можно почти навѣрное сказать, что большинство современныхъ русскихъ женщинъ не отдаютъ себе опредѣленнаго отчета о томъ, чего именно и во имя чего онѣ требуютъ. Поневолѣ приходится ограничиваться общими фразами о способности женщинъ къ изученiю медицины, о горькой долѣ няньки и кухарки въ семьѣ и т. п. фразами, высказанными прежде насъ и умнѣе насъ. Не то было бы, еслибы вопросъ сразу былъ поставленъ на настоящую почву.
Какъ ни странно можетъ показаться, но настоящая почва, гдѣ коренится «женскiй» вопросъ въ Россiи, это — освобожденiе крестьянъ, проведенiе желѣзныхъ дорогъ и нѣкоторыя изъ другихъ реформъ настоящего царствованiя, т. е., другими словами, совершенное измѣненiе, за послѣднiя 15 лѣтъ, экономическихъ матерiальныхъ условiй страны. Тридцать–сорокъ лѣтъ тому назадъ, потребности жизни и способы удовлетворенiя ихъ были не тѣ, что теперь. Хорошо это или дурно — судить не намъ, это дѣло исторiи, которая, мимоходомъ сказать, не знаетъ ни хорошаго, ни дурнаго, а лишь одно неизбѣжное. Мы только свидѣтельствуемъ здѣсь фактъ, котораго намъ суждено видѣть лишь ближайшiя послѣдствiя. Итакъ матерiальное положенiе страны измѣнено. Съ ними вмѣстѣ должно было тотчасъ же измѣниться и положенiе женщины въ семьѣ и обществѣ. Женщины, говорю, прежде всего, потому что женщина, какъ вы справедливо говорите, есть между прочимъ
405
главная хранительница матерiальныхъ интересовъ человѣчества. Измѣнилось положенiе женщины матери, хозяйки, дочери, молодой дѣвушки. Положенiе мужчины также подверглось перемѣнамъ, но пepeмѣны эти отразились болѣе на моральномъ его существѣ, внѣшняя обстановка жизни осталась для него почти таже. Здѣсь я остановлюсь на минуту, потому что вы едвали ясно меня понимаете.
Знаете ли, что когда читаешь ваши статьи, то несмотря на все сочувствiе къ вашимъ основнымъ идеямъ, несмотря на вполнѣ добрыя чувства, — это несомнѣнно, — васъ одушевляющiя, чувствуется, что все это какъ–то плаваетъ вверху, не задѣваетъ дна, не проникаетъ въ самую жизнь и вслѣдствiе того имѣетъ, къ сожалѣнiю, мало влiянiя. Однимъ словомъ, чувствуется, что при всей здравости вашей мысли, у васъ нѣтъ жизненной почвы подъ ногами. Нѣтъ ея конечно и у вашихъ оппонентокъ, нѣтъ ея и въ большинствѣ того, что случалось мнѣ читать въ Россiи по занимающему насъ вопросу. Дѣло въ томъ, что вы не знакомы съ жизнью и бытомъ средняго, небогатаго класса русскаго общества, никогда не жили жизнью тѣхъ слоевъ, изъ которыхъ выходятъ напр. гувернантки, учители и т. п. Не знаетъ, по всей вѣроятности, этой жизни и баронесса Корфъ, быть можетъ знаетъ ее г–жа Соколовская, но она не коснулась настоящей стороны дѣла. А между тѣмъ, женщины «ищущiя правъ» въ Россiи почти исключительно принадлежатъ къ этому слою и въ немъ же по преимуществу отразился тотъ экономическiй переворотъ, о которомъ я говорила выше. Въ самомъ дѣлѣ, хорошо поставленные относительно матерiальныхъ средствъ классы русскаго общества живутъ все тою же, или почти тою же, въ этомъ отношенiи, жизнью какъ и прежде; — не то видимъ мы въ средѣ небогатаго дворянства, средняго чиновничества и т. п. Тѣхъ средствъ, которыми располагала прежде хозяйка и мать такого семейства, было вполнѣ достаточно, чтобы поддерживать привычную обстановку, давать воспитанiе сыновьямъ, выдавать замужъ дочерей и т. д. Теперь не то. О небогатомъ дворянствѣ я уже не говорю, положенiе его достаточно извѣстно, здѣсь довольно будетъ указать на два или три лично мнѣ извѣстныхъ факта. Одно напр. дворянское семейство, состоящее изъ матери и двухъ дочерей, принуждено было открыть въ Москвѣ модный магазинъ, — не возмущайтесь, — не на новыхъ началахъ, а просто для добыванiя средствъ къ жизни. Тоже сдѣлала другая, до выхода замужъ даже титулованная особа. Два другихъ дворянскихъ семейства, одно изъ Калужской, другое изъ Рязанской губернiи взяли на аренду каждое по гостинницѣ. Сохрани меня Богъ сказать что либо въ осужденiе этихъ явленiй; нѣтъ, далекая отъ этой мысли, я вполнѣ признаю цѣлесообразность ихъ поступковъ. Каждый можетъ и долженъ добывать свой честный хлѣбъ, какъ ему кажется лучшимъ. Это опять только заявленiе совершившагося событiя и съ этой точки зрѣнiя я не могу не сказать, что формы жизни этихъ семействъ радикально измѣнились, съ измѣненiемъ формъ измѣнилась и среда, въ которой они вращаются, со средой измѣнились и интересы, какими они живутъ. Согласитесь, что между старушкой Лариной и Татьяной съ одной стороны, содержательницей моднаго магазина и хозяйкой гостинницы съ другой — разница громадная. Положенiе семействъ людей состоящихъ на государственной службѣ измѣнилось еще болѣе. Тутъ мы видимъ, что потребности городской жизни возросли за 15 лѣтъ почти втрое, а средства къ жизни убавились на половину. Это можетъ показаться страннымъ при тѣхъ несравненно большихъ окладахъ, получаемыхъ теперь чиновниками, но не надо забывать, что до судебной реформы cocловie это, въ большинствѣ случаевъ, жило не казеннымъ жалованьемъ, а чѣмъ то другимъ, гораздо по количеству значительнѣйшимъ, чѣмъ даже нынѣшнiе большiе оклады. Тогда это казалось естественнымъ, и жены и дочери чиновниковъ пользовались безъ смущенiя доходами своихъ отцовъ, — теперь это положенiе дѣлъ исчезло безслѣдно. Здѣсь мы видимъ, что семейство, жившее прежде, не отказывая себѣ ни въ чемъ, на средства доставляемыя однимъ, теперь принуждено искать ихъ всѣми, такъ сказать, своими членами. Согласитесь, что и тутъ разница между Тургеневской Еленой, напр., и учительницей, бѣгающей цѣлый день по урокамъ, или дѣвушкой, проводящей этотъ день за швейной машиной, также очень велика.
Мужчина прежде, какъ и теперь, проводитъ большую часть дня внѣ дома, его почти не касаются мелочныя заботы дня. Общество, съ которымъ ему приходится сталкиваться, также какъ прежде разнородно. Умственные интересы его быть можетъ даже возвысились, перейдя съ посѣва, псовой охоты и повышенiй по службѣ на новую книгу, политическую новость, то или другое общественное явленiе. Одно только радикально измѣнилось въ мужчинѣ, и это измѣненiе есть также, какъ мы увидимъ ниже, одна изъ причинъ перемѣны въ положенiи женщины. Прежде каждый имѣлъ свой особый принципъ жизни, свой особый девизъ, во имя котораго онъ жилъ и дѣйствовалъ. Въ настоящее же время онъ почти у всѣхъ одинъ, и этотъ девизъ — деньги. Оглянитесь внимательнѣе вокругъ и скажите по совѣсти, не права ли я? Немногiе устояли среди этой повальной эпидемiи обогащенiя, немногiе спокойно смотрятъ со стороны на богатство, воздавая конечно ему должное, какъ одной изъ общественныхъ силъ, но не преклоняясь передъ нимъ слѣпо и не добиваясь во что бы то ни стало того же для себя. Большинство же стремится къ нему всѣми силами души своей, теряя на дорогѣ эти силы, покупая иногда богатство цѣною совѣсти и чести. Биржевая игра, игра въ подряды и концессiи, игра въ общественные дѣятели, игра страстями человѣческими — все и всѣ играютъ, дѣлаютъ предметомъ игры всѣ священнѣйшiе интересы человѣчества и личностей, и все хочетъ выиграть, выбрать какъ можно больше одного матерiальнаго обезпеченiя. И благо тому, кто идетъ вслѣдъ за потокомъ; если самъ онъ не выплыветъ на верхъ, къ нему на дно все таки осядутъ крупицы трапезы и радостью исполнится его сердце. Но горе тому, кто равнодушно стоитъ въ сторонѣ — мимо него пронесется эта лавина, его забудутъ и покинутъ одного въ пустынѣ. Еще горшее горе тому, кто вздумалъ бы стать на дорогѣ и сказать имъ: «безумцы, остановитесь, впереди бездна, васъ ждетъ неизбѣжная гибель». Горе ему, горе! Его сомнутъ, растопчутъ, разорвутъ на кусочки, и клочки растерзаннаго трупа будутъ, играя, перебрасывать другъ къ другу, начнутъ на бѣгу торговать ими... И мчатся все дальше и дальше... Куда?
II.
Довольно. Обратимся теперь къ мирнымъ картинамъ семейнаго быта. Сфера женщины, какъ вы говорите, — и это неоспоримо, — семья. Но семья непремѣнно предполагаетъ мужа, отца, брата, сына, а при такихъ мужчинахъ, какихъ я изобразила выше, и каковы теперь почти всѣ, — носитъ ли въ себѣ семья здоровыя начала для подготовленiя юныхъ поколѣнiй къ предстоящей имъ серьезной дѣятельности въ жизни? Вѣдь не даромъ же мужчина по закону гражданскому и религiозному глава семьи. Не за то же одно дано ему это главенство, что онъ по преимуществу доставляетъ средства пропитанiя?.. Не подлежитъ сомнѣнiю, что тонъ и направленiе семейной жизни необходимо даетъ мужчина и это вполнѣ понятно въ нормальной семьѣ. Жена любитъ мужа, уважаетъ его, считаетъ его умнымъ и нравственно
406
сильнѣе себя и вслѣдствiе того незамѣтно воспринимаетъ, такъ сказать, впитываетъ въ себя его воззрѣнiя на жизнь и людей. Его личныя мнѣнiя становятся ея мнѣнiями, его отношенiя къ людямъ и жизни ея отношенiями — и вотъ совершается полное слiянiе — одно тѣло и одинъ духъ. Разумѣется, отъ матери все это переходитъ и къ дѣтямъ, на которыхъ также имѣетъ сильнѣйшее влiянiе отецъ. Въ переходномъ возрастѣ, когда дѣвочка еще не женщина, а мальчикъ не мужчина, когда чисто семейные интересы перестаютъ всецѣло удовлетворять ихъ духовнымъ потребностямъ, — я не говорю здѣсь о наукѣ, она пока останется въ сторонъ, дѣло идетъ о жизни, — въ это то время особенно важно, чтобы эти внѣшнiе интересы приходили къ дѣтямъ черезъ чистыя руки. И здѣсь то въ высшей степени благотворно влiянiе хорошаго отца. Онъ остережетъ, онъ научитъ, онъ дастъ здравый взглядъ на вещи — до выработки своего собственнаго. Мать одна не можетъ сдѣлать этого. Мы видимъ примѣры, гдѣ семейство по какимъ либо причинамъ воспитывалось подъ влiянiемъ одной матери. И что же? кто скажетъ, чтобы изъ этихъ семействъ выходили лучшiе люди? Напротивъ, сыновья этихъ семействъ или погибаютъ отъ недостатка твердаго разума, который остановилъ–бы ихъ вó время, или выходятъ безхарактерными, слабыми и по большей части бездушными, себялюбивыми личностями. Дочери же, наоборотъ, получаютъ характеръ какой–то разнузданности, иногда прикрытой смиренiемъ и благочестiемъ, иногда же и безъ этого прикрытiя. И замѣтьте, странное дѣло, при исключительно женскомъ воспитанiи всегда замѣчается въ большей или меньшей степени сухость сердца. Отчего происходитъ такое явленiе — я не стану пытаться разрѣшать теперь, это завело бы меня слишкомъ далеко, — но что это вѣрно, въ томъ можно убѣдиться на дѣлѣ при небольшомъ количествѣ наблюдательности.
Въ тѣхъ же семьяхъ, гдѣ женщина не можетъ относиться къ мужу съ полнымъ сознательнымъ уваженiемъ и любовью, гдѣ умъ или духъ жены стоитъ выше ума и духа мужа, гдѣ, наконецъ, въ области мнѣнiй и жизни она не можетъ почти безсознательно подчиниться мужу, потому что у нея есть свои, лучшiя мнѣнiя, — въ такихъ семействахъ, говорю я, нѣтъ ничего кромѣ горя, несчастья и позора, иногда явнаго, иногда глубоко залегшаго внутрь и разъѣдающаго корни самой души. Въ такихъ семьяхъ иногда беретъ верхъ нравственная сила жены и она дѣлается главою дома. Это еще одинъ изъ лучшихъ исходовъ, хотя и въ такихъ случаяхъ ненормальность отношенiй вредно отражается прежде всего на дѣтяхъ. Иногда же сила подчиненная безсилiю возмущается и производитъ страшныя разрушенiя. Вы скажете, что если жена умнѣе и нравственно выше мужа, то она можетъ незамѣтнымъ влiянiемъ перевоспитать его и поднять до себя. Конечно, иногда это удается, если мужъ человѣкъ любящiй и способный къ воспитанiю, но въ большинствѣ случаевъ, когда человѣкъ женится уже въ зрѣломъ возрастѣ, когда онъ почти прожилъ жизнь, когда сообразно своимъ умственнымъ способностямъ и сердечнымъ наклонностямъ онъ воспринялъ отъ жизни весь опытъ, какой могъ взять, — тогда на подобное предложенiе остается отвѣчать одно: — попробуйте. Вы скажете еще, что обязанность женщины, если она умнѣе и сильнѣе мужчины, заключается въ томъ, чтобы не дать почувствовать мужу своего превосходства, сдѣлать такъ, чтобы послѣдняго не было замѣтно, самоотверженно отдаться своему долгу и все–таки подчиниться. Да, это легко сказать, но подумайте на чтò вы осуждаете женщину въ такомъ положенiи. Я вамъ скажу: на вѣчное притворство, на игру самой недостойной комедiи изо дня въ день, изъ часа въ часъ, на полнѣйшее отсутствiе искренности въ семейныхъ отношенiяхъ, въ личномъ чувствѣ. Вы осуждаете ее на полнѣйшую утрату вѣры въ людей, потому кто самъ долженъ постоянно скрывать что нибудь, кто не можетъ свободно, на открытомъ воздухѣ, въ глазахъ всѣхъ людей позволять высказываться лучшимъ качествамъ своей природы, тотъ непремѣнно кончить тѣмъ, что во всѣхъ и каждомъ предположитъ искренность и ложь. Женщины, и самыя благородныя женщины, берутся за эту задачу, но или сами изнемогаютъ подъ бременемъ ея, мельчаютъ нравственно и умственно и не мужей поднимаютъ до себя, а сами спускаются до нихъ; или, продолжая эту комедiю всю жизнь, онѣ заняты только ей одной и неспособны обращать вниманiя ни на дѣтей, ни на все остальное. Постоянно происходитъ въ нихъ внутренняя работа — подавленiе того, что должно рости и развиваться и, понятно, что при такой противоестественной дѣятельности внутри, онѣ дѣлаются непригодными для всякаго благотворнаго дѣла внѣ. Онѣ всѣ преданы предмету своего самоотверженiя, — иначе онѣ и не могли бы выдержать такъ долго, — дѣти ихъ ростутъ по волѣ Божiей, какiя удадутся, такiя пусть и будутъ, семейной жизни въ домѣ ихъ не существуетъ, да и не можетъ ея быть, потому что нѣтъ искренности и теплоты въ отношенiяхъ членовъ семьи другъ къ другу...
Итакъ главная роль въ семьѣ принадлежитъ мужчинѣ, духъ и направленiе ея исходятъ отъ него. Какое же доброе влiянiе на семью можетъ оказать мужъ, отецъ или братъ, день проводящiе въ погонѣ за богатствомъ, вечеръ въ театрѣ какомъ–нибудь Буффъ, за которымъ слѣдуютъ веселые и прихотливые ужины въ прiятельскомъ кругу?.. Что хорошее можетъ перейти отъ нихъ въ душу жены, чему научатъ они дѣтей своихъ? Не женщины же виноваты, что они таковы, а если и женщины, то не современныя, но женщины воспитавшiя нынѣшнихъ мужей и отцевъ, т. е., женщины временъ Пушкина. Что дѣлать, хотя я отъ души люблю Татьяну, хотя много привлекательнаго вижу въ жизни того времени, но не могу не сознаться, что нынѣшнiй концессiонеръ, «Одинъ изъ нашихъ Бисмарковъ» и испитой, никуда негодный юноша, ревущiй отъ восторга при пѣнiи «L’amour» — все это дѣти Ольги Лариной. Современныя женщины, вышедшiя изъ той же лабораторiи, должны брать себѣ мужей готовыми, такъ какъ они есть... Но я замѣчаю, что отклонилась отъ своей цѣли, которая заключается въ томъ, чтобы показать вамъ, что признавая «авторитета нравственности, христiанства и природы», женщины на Руси могутъ все–таки желать, чтобы имъ позволено было вступить на нѣкоторые пути, бывшiе до сихъ поръ закрытыми для нихъ.
Раньше я сказала, что «правъ» ищутъ женщины, принадлежащiя къ среднимъ классамъ; я старалась также показать вамъ насколько измѣнился въ матерiальномъ отношенiи бытъ этихъ классовъ. Не забудьте, что женщины принадлежащiя къ нимъ всѣ болѣе или менѣе образованы, образованы не менѣе свѣтскихъ женщинъ, хотя, быть можетъ, и не имѣютъ того внѣшняго oбaянiя и прелести, какими отличаются послѣднiя. Онѣ образованы потому во первыхъ, что матери ихъ, выросшiя въ другихъ условiяхъ, естественно не желаютъ, чтобы дочери знали менѣе ихъ, во вторыхъ потому, что потребность обpaзoвaнiя распространяется повсемѣстно съ неудержимою силою. Гдѣ прежде дочь выростала переходя прямо изъ дѣтской подъ вѣнецъ, тамъ она теперь ходитъ въ гимназiю или пансiонъ. Гдѣ главнымъ принципомъ жизни служилъ до сихъ поръ самоваръ и лавка, тамъ къ дѣтямъ приглашаютъ учительницу. Не думаю, чтобы вы стали говорить противъ этого стремленiя, да если–бы кто и вздумалъ бороться противъ него, то борьба будетъ безплодна, — это «духъ
407
времени». Съ образованiемъ развиваются и бóльшiя потребности въ жизни, развиваются до тѣхъ поръ не существовавшiя, но совершенно законныя желанiя, развивается наконецъ болѣе полное пониманiе житейскихъ отношенiй и характеровъ окружающихъ людей — все это необходимыя послѣдствiя образованiя. Вы скажете, что все это было и до сихъ поръ, что я не говорю ничего новаго. Нѣтъ, до сихъ поръ этого не было, не было ни въ такой мѣрѣ, ни въ такой формѣ. Прежде, получая извѣстное образованiе, женщина тотчасъ же получала и удовлетворенiе возбужденныхъ имъ потребностей. Желанiя ея по возможности исполнялись, пониманiе жизни и людей согласовалось съ выборомъ спутника на всю жизнь. Были, правда, страданiя личнаго чувства, въ родѣ тѣхъ, какiе описываетъ въ своихъ романахъ Жоржъ–Зандъ. Но едва–ли страданiя эти не были порождены въ умахъ самою же романисткою, едва–ли не возникали они вслѣдствiе ея влiянiя, которое, кстати сказать, не можетъ быть названо благотворнымъ. Тогда почти не было этой борьбы души съ окружающими обстоятельствами, не было тяжелаго томленiя при сознанiи безвыходности положенiя, почти не было горечи обманутыхъ надеждъ, не было подавляющей бѣдности въ связи съ образованiемъ.
Вы говорите: «женщина должна получать воспитанiе для семьи, назначенiе ея составить счастье мужа, быть матерью, въ полномъ значенiи этого слова, для своихъ дѣтей. Женщина не желающая этого — исключенiе». Я пойду далѣе васъ: женщина не желающая для себя семьи не простое исключенiе, это — уродство, аномалiя. Нѣтъ на свѣтѣ ни одной дѣвушки, которая не желала бы выйти замужъ; если есть такiя, то, опять повторю, это уроды, которыя нигдѣ, ни на какомъ поприщѣ не могутъ быть полезны, потому что онѣ лишены одного изъ главнѣйшихъ двигателей на пользу общества — теплаго сердца. Человѣкъ, все равно будь это мужчина или женщина, только тогда можетъ искренно и горячо отдаваться общественнымъ интересамъ, когда личное счастье его обезпечено. Счастье же немыслимо тамъ, гдѣ человѣкъ одинъ, это — законъ природы. Воспитывать будущихъ гражданъ для своего отечества, передавать лучшiя силы души своей юному, дорогому для насъ существу, оберегать его собственнымъ, иногда горькимъ опытомъ отъ ошибокъ и заблужденiй, видѣть какъ съ каждымъ днемъ развиваются и крѣпнутъ подъ нашимъ воздѣйствiемъ нравственныя и физическiя силы его и знать, что это я же сама, что это существо нераздѣльно мое, что то, что я вложила въ него будетъ для него руководящимъ правиломъ на всю жизнь его.... О, безъ сомнѣнiя такая перспектива свята и величава для каждаго женскаго сердца. Да и что въ самомъ дѣлѣ можетъ быть выше воспитанiя? не есть ли оно, — конечно понимаемое въ самомъ широкомъ смыслѣ слова, — истинная задача жизни всего человѣчества, цѣль, къ которой стремится весь ходъ исторiи? Не живемъ ли мы всѣ, сознательно или безсознательно, для того, чтобы жизнью своею научить будущiя поколѣнiя, мыслью своею освѣтить ихъ жизнь? Да, женщина имѣетъ право гордиться, что на ея долю выпала завидная участь получить въ свои руки прототипъ, такъ сказать, всѣхъ лучшихъ стремленiй человѣческихъ...
Все это такъ; но знаете ли вы, какой горькой иронiей отзываются эти слова въ душѣ напр. молодой дѣвушки, получающей образованiе только для того, чтобы добывать средства къ жизни внѣ семьи, или въ сердцѣ матери, незнающей чѣмъ завтра накормитъ она дѣтей? Вы не знаете, что тамъ, гдѣ мать въ молодости блистала въ свѣтѣ и, не забывая своихъ обязанностей, была украшенiемъ общества, тамъ она теперь часто остается безъ обѣда, или принуждена для него закладывать послѣднiя вещи. Получивши сама прекрасное, даже можно сказáть рѣдкое образованiе, она, чтобы доставить подобiе его дѣтямъ, должна была прибѣгать къ различнымъ уловкамъ дѣловой женщины, искать протекцiи и покровительства, просить и кланяться, разыскивать людей знавшихъ ея отца, заводить новыя знакомства. Правда, женщина эта заслуживаетъ со стороны всякаго честно мыслящаго человѣка полнаго уваженiя; съ такимъ необыкновеннымъ самоотверженiемъ отбросила она въ сторону прежнiя привычки, съ такимъ забвенiемъ собственнаго самолюбiя спасала она для дѣтей крохи отцовскаго состоянiя, что передъ примѣромъ этимъ нельзя не преклониться. Но скажите, кàкъ могла не отразиться на ней вредно эта жизнь, полная волненiй и заботъ, полная внезапныхъ внѣшнихъ огорченiй и радостей? Развѣ ничего не стоило напр. для нея видѣть какъ новое бoraтство считало себя вправѣ относиться къ ней пренебрежительно за то только, что она теперь бѣдна Что должна была она вынести прежде чѣмъ для нея сдѣлалось нормальнымъ явленiемъ отдавать послѣднюю шубу и ложку въ закладъ. И потомъ подумайте, много–ли времени оставалось у нея для воспитанiя дѣтей и какъ могла она повлiять на нихъ благотворно? Какъ могла она воспитывать младшихъ напр. дочерей, ожидавшихъ очереди, пока голова и время ея заняты были хлопотами о помѣщенiи въ казенныя заведенiя старшихъ? Разумѣется, жизнь такого рода не могла хорошо подѣйствовать и на дѣтей, и дѣйствительно мы видимъ, что дочери ея, взросшiя за эти пятнадцать лѣтъ, стоятъ по образованiю и развитiю во всѣхъ отношенiяхъ ниже ея самой, — а это больно сердцу матери. Но я говорю еще объ этомъ примѣрѣ, примѣрѣ дѣйствительно невеселаго содержанiя, но у женщины этой были все–таки знакомства и связи, остатки прежняго состоянiя и привольной жизни, однимъ словомъ было гдѣ «искать», было чтó продавать и закладывать — она принадлежала къ дворянскому семейству.
Неугодно–ли теперь посмотрѣть на вдову чиновника, оставшуюся съ семерыми дѣтьми, изъ которыхъ старшей дочери было 14 лѣтъ. По смерти мужа у нея не осталось ничего, — понимаете–ли вы весь ужасъ этого слова — буквально ничего? Знакомые и родные этой женщины были, конечно, такiе же бѣдные какъ она сама; помочь ей они могли только какими нибудь крохами отрываемыми у себя — болѣе ничѣмъ. Три сына ея, до смерти мужа, учились въ гимназiи, старшая дочь въ пансiонѣ, такая участь ожидала конечно и младшую дочь и маленькихъ двухъ сыновей. Но со смертью отца все оборвалось. Въ панcioнъ платить было нечѣмъ, сыновья были лишены учебныхъ пособiй и наконецъ даже приличнаго платья, въ которомъ могли бы ходить въ гимназiю. Чтó могла сдѣлать несчастная мать? Работать для дѣтей? Но знаете–ли вы, что работая съ утра до ночи вмѣстѣ съ 14–лѣтнею дочерью, единственно способною къ работѣ, онѣ могли въ недѣлю заработать едва лишь трехдневное пропитанiе для 8 человѣкъ? А остальные 4 дня нѣдѣли? Да и возможно–ли работать въ маленькой, тѣсной квартирѣ въ двѣ комнаты, въ которой толпятся и шумятъ семь человѣкъ дѣтей. А будущность этихъ дѣтей? Сдѣлать ихъ ремесленниками? Но подумайте, возможно–ли это для матери, которая сама получила порядочное воспитанiе, привыкла жить умственною жизнью, опять повторю, не менѣе чѣмъ свѣтскiя женщины. И вотъ опять начинается исканiе покровительства, но здѣсь не такъ, какъ въ первомъ примѣрѣ, гдѣ все–таки мать могла сходиться съ людьми почти на равной нoгѣ, здѣсь возможна была только частная благотворительность. О, не дай Богъ никому видѣть и слышать чтò такое у насъ эти благотворенiя! У насъ не умѣютъ ободрить бѣднаго человѣка, дать ему понять, что онъ такой же человѣкъ какъ мы, не умѣютъ сдѣлать доброе дѣло не роняя человѣческаго достоинства —
408
дать честный трудъ, посредствомъ котораго «облагодѣтельствованный» могъ бы стать на собственныя ноги. Женщина, о которой я говорю, испытала всю горечь униженiя грошовыхъ подачекъ, испытала какъ относятся люди за эту подачку къ бѣдной женщинѣ. Она испытала чтó значитъ оставить утромъ дома голодныхъ дѣтей и идти почти безъ всякой надежды изъ дома въ домъ, стучать у тѣхъ дверей, откуда разъ выброшено было ей дневное пропитанiе. Она узнала чего стоитъ возвращаться домой вечеромъ по дождю голодной, усталой и дрожащей отъ холода и знать, что она не можетъ принести дѣтямъ даже куска чернаго хлѣба, что у нея нѣтъ полѣна дровъ чтобы натопить печь. «Вѣрите–ли, — говорила она мнѣ впослѣдствiи, — что въ одинъ изъ такихъ вечеровъ, осенью, когда я шла домой и знала, что не только не могу накормить старшихъ дѣтей, что у меня нѣтъ даже ни капли молока для маленькаго, меня охватилъ такой ужасъ, такая тоска, что я невольно остановилась надъ рѣкой и начала смотрѣть на волны... Долго–ли я простояла такъ подъ дождемъ не знаю, — не знаю что было бы далѣе со мной, если бы не вывелъ изъ столбняка какой–то прохожiй.....» И мысль такого рода охватила голову матери семерыхъ дѣтей!... И долгiя, долгiя пять лѣтъ продолжалась для нея такая жизнь...
Какъ бы то ни было, но черезъ 5 лѣтъ по смерти мужа, женщина, о которой я говорю, успѣла размѣстить кое–какъ старшихъ дѣтей и была рада, что на рукахъ у нея остались трое младшихъ. Тутъ начинается въ ея жизни рядъ предпрiятiй съ цѣлью зарабатывать хлѣбъ. Она занималась и женскими работами — шитьемъ и вязаньемъ, и держала квартиры со столомъ для студентовъ, и служила провожатой для прогулокъ одной молодой, богатой дѣвушки, перепробовала много другихъ, всегда впрочемъ честныхъ занятiй, но всѣ они измѣнили ей, потому что для успѣшнаго въ началѣъ хода ихъ ей необходимо было нѣсколько десятковъ запасныхъ рублей, которыхъ у нея не было. Этимъ временемъ она успѣла записать двухъ младшихъ сыновей кандидатами въ одно казенное заведенiе, а младшую дочь помѣстила gratis приходящей ученицей въ пансiонъ. Дѣвочка эта, очень милая, умная и красивая, должна была, приходя изъ пансiона, помѣщаться въ сырой, темной кухнѣ, гдѣ по ночамъ замерзала вода, потому что остальныя три, или четыре комнаты квартиры были заняты жильцами студентами. Приходя домой, она, прежде чѣмъ учить уроки, начинала дѣлать цвѣты на продажу и только ночью могла развернуть книгу, а между тѣмъ университетскiй дипломъ былъ ея единственной надеждой на существованiе въ будущемъ... Наконецъ судьба сжалилась надъ матерью; послѣднiе сыновья ея были приняты въ училище, а самой ей посчастливилось найти людей, доставившихъ ей казенное мѣсто. Она была въ восторгѣ, хотя мѣсто это принесло ей только казенную темную квартиру и 6 р. мѣсячнаго жалованья.
Хотите знать чѣмъ кончилась судьба этого семейства? Старшая дочь, правда, выдана была замужъ при посредствѣ той же благотворительности, но выдана такъ, что лучше бы она и не выходила. Ни одинъ изъ трехъ сыновей не кончилъ даже гимназическаго курса. Одинъ изъ нихъ умеръ еще при жизни матери и умеръ на мѣстѣ волостнаго писаря отъ страшной болѣзни спиннаго мозга — позвоночный столбъ его принялъ форму буквы S. Послѣднiя свѣдѣнiя о другомъ сынѣ, которыя мать имѣла передъ своей смертью, заключались въ томъ, что онъ, оборванный и грязный, имѣетъ мѣстопребыванiе въ одномъ изъ ночлежныхъ домовъ г. Саратова — притона всевозможныхъ бродягъ. Младшей дочери ея, терпѣвшей съ нею почти отъ колыбели всѣ ужасы ея положенiя, удалось наконецъ счастье. Она узнала между учителями пансiона человѣка, который, — необыкновенное событiе въ наше время, — полюбилъ ее за личныя ея достоинства, она тоже почувствовала къ нему привязанность и вышла за него замужъ. Но это былъ только призракъ счастья. Здоровье ея, потрясенное долгими лишенiями въ дѣтствѣ и юности, не выдержало рожденiя втораго ребенка и черезъ три года послѣ свадьбы, она умерла на рукахъ матери, думавшей отдохнуть наконецъ, и мужа, любившаго ее до безумiя. Умерла, оставивъ двухъ безпомощныхъ малютокъ... Кто же, скажите, будетъ ихъ воспитывать, откуда получать они столь необходимое материнское влiянiе? А если умретъ и отецъ, — вѣдь онъ, для поддержки семьи, легшей теперь на него одного, долженъ работать около 12 часовъ въ сутки (кромѣ мѣста на государственной службѣ, какое онъ занимаетъ, онъ даетъ уроки въ нѣсколькихъ частныхъ заведенiяхъ) — силы легко могутъ истощиться.
Еще примѣръ: нѣсколько лѣтъ тому назадъ одна очень молодая (151/2 лѣтъ), хорошенькая дѣвушка, правда, не отличавшаяся особеннымъ умомъ, была взята прежде окончанiя курса изъ пансiона и выдана замужъ. У нея было небольшое, правда, но вполнѣ достаточное свое состоянiе. Мужъ ея состоялъ на государственной службѣ. Черезъ годъ послѣ свадьбы деньги этой дѣвушки были прожиты и однажды мужъ этой дамы, ѣхавшiй съ нею по желѣзной дорогѣ, вышелъ на станцiи, вручилъ ей въ вокзалѣ 25 р. с. и велѣлъ съ ними ѣхать въ Москву, а самъ поѣхалъ далѣе, какъ послѣ оказалось, на свиданiе съ прежней своей привязанностью, какой то еврейкой. Едва 16–ти–лѣтняя женщина растерялась и, не придумавъ ничего лучшаго, въ самомъ дѣлѣ отправилась въ Москву, къ единственной своей родственницѣ, старой, больной теткѣ, которая и выдавала ее замужъ. Тетка прожила послѣ этого еще годъ и умерла; имущество ея раздѣлили между собою ея дѣти, едва знавшiя кузину и живущiя не въ Москвѣ — они оставили эту кузину на произволъ судьбы. Два года тому назадъ, когда я узнала эту особу, ей было 19 лѣтъ и она состояла прикащицей въ одной московской библioтeкѣ для чтенiя. Содержательница этой библiотеки, сухое, злое, желчное, изношенное существо, давала ей вмѣсто обѣщанныхъ 10 р., только 7 р. въ мѣсяцъ и заставляла, кромѣ обязательныхъ занятiй въ библiотекѣ, продолжавшихся съ 8 часовъ yтpa до 8 вечера, еще давать уроки своимъ двумъ дочерямъ. Молодая женщина, о которой я говорю, говоритъ на пяти языкахъ, поетъ, очень не дурна собой и въ добавокъ веселаго нрава. При такихъ задаткахъ и чисто «женскомъ» умѣ, какимъ она обладаетъ, не трудно было бы пойти по извѣстной дорогѣ. Но въ то время, какъ я съ ней встрѣтилась, у нея не было порядочнаго платья и даже крѣпкихъ башмаковъ, чего конечно не могло случиться, если бы она захотѣла жить нечестно. Она требовала черезъ судъ, чтобы мужъ далъ ей содержанiе, но знаете–ли чтò мужъ ей отвѣчалъ? Онъ заявилъ, что отдѣльнаго содержанiя не дастъ, а что жена можетъ переѣзжать къ нему если угодно, только съ условiемъ, что въ одной комнатѣ его дома будетъ помѣщаться она, а въ другой еврейка. На такiя условiа жена не согласилась. Осуждать–ли ее за это? Могла ли она позволить себѣ этотъ избытокъ гордости?
Я заключу этотъ рядъ примѣровъ еще однимъ. Одно семейство нуждалось въ горничной. Горничную ему рекомендовали и сказали, что лично она явится на слѣдующiй день. Но прошло нѣсколько дней, а горничная не приходила. Семейство это послало справиться по данному адресу — и чтó же узнало? Дѣвушка, желавшая поступить въ горничныя, будучи сиротой, кончила курсъ въ одномъ изъ московскихъ институтовъ, затѣмъ поступила въ гувернантки, но ей не посчастливилось попасть въ хорошее семейство и она должна была оставить мѣсто. Долгое время искала она другаго, до того, что прожила все
409
немногое, что имѣла, до того, что хозяйка начала гнать ее съ квартиры и перестала давать ей обѣдъ. Въ крайности дѣвушка эта начала искать мѣста хотя экономки, или даже горничной, но когда открылось это мѣсто она не могла пойти на него, потому что у нея не было башмаковъ и никто не хотѣлъ дать ей надѣть свои. Черезъ два дня ее свезли въ больницу, такъ какъ нашли ее, въ комнатѣ занимаемой ею, лишившеюся чувствъ отъ голода... А дѣвушка была красивая и тоже, если бы захотѣла, могла бы ѣздить въ каретѣ. Можетъ быть теперь и ѣздитъ...
Вы скажете, что всѣ эти примѣры не есть же общее правило, что все это печальныя исключенiя. О, нѣтъ, вы жестоко заблуждаетесь, если думаете такъ. Не исключенiя это, а именно общее правило. Вы, при той жизни, какую ведете, не можете и представить себѣ до какой степени доходитъ нужда и бѣдность, тѣмъ болѣе ужасныя въ настоящее время, что, опять говорю, онѣ связаны съ образованiемъ. Довольно для васъ того, что всѣ эти примѣры и много другихъ, о которыхъ я не говорю, выставляя лишь наиболѣе рельефные, я видѣла сама своими собственными глазами, хотя послѣ «своего совершеннолѣтiя прожила не 15», а только 5 лѣтъ. Я сама говорила со всѣми этими женщинами, видѣла жизнь ихъ, и не только ихъ однихъ, а, повторяю, еще многихъ другихъ, судьба которыхъ не до такой степени ужасна, но все–таки очень тяжела. Что еще придется увидѣть въ жизни неизвѣстно, но вѣроятно многое, потому что матерiальное положенiе женщинъ тѣхъ классовъ, о которыхъ я говорю, не поднимается, а все падаетъ и падаетъ.
А сколько горькихъ слезъ проливается тамъ, гдѣ есть только еще, благодаренiе Богу, бѣдность, гдѣ не дошли еще до нищеты. Да и знаете ли вы куда теперь проникла бѣдность? Знаете ли вы, что при всеобщей дороговизвѣ, даже годовой доходъ въ двѣ–три тысячи недостаточенъ для семейства, состоящаго изъ 5 напр. человѣкъ? А мнoгie ли имѣютъ такой годовой доходъ? Меньшинство; большинству же онъ кажется въ самомъ дѣлѣ богатствомъ. Вы смѣетесь, но это правда, истинная правда. Двѣ тысячи въ годъ могутъ казаться богатствомъ для цѣлой семьи. И вотъ дѣвушки, принадлежащiя къ этимъ семействамъ, читая ваши статьи, а онѣ читаютъ и ихъ, и многiя другiя, серьозныя книги, погружаются душою въ безотрадную думу. Получать воспитанiе для семейной жизни прежде всего, выйти замужъ, быть женой и матерью — да, это легко сказать. Онѣ и сами стремятся къ этому всей душой, но для того, чтобы выйти замужъ въ настоящее время, прежде даже воспитанiя, нужно приданое. И вотъ тутъ–то именно главнѣе всего отразились на современной русской женщинѣ и экономическiй переворотъ въ странѣ и преобладанiе матерiальныхъ стремленiй въ мужчинѣ, о которыхъ я говорила выше. Много есть желающихъ выйти замужъ, желающихъ жениться почти никого. Даже дѣвушки, которымъ отцы ихъ могутъ дать очень порядочное обезпеченiе, и которыя воспитаны именно такъ, какъ вы того желаете, остаются до 25 и 27 лѣтъ въ своихъ семействахъ. А что же тѣ дѣвушки, которыя, страдая отъ неудовлетворенности личнаго чувства, знаютъ, кромѣ того, что онѣ представляютъ собою лишнее отягощенiе семьи въ матерiальномъ отношенiи. А тѣ еще, которыя только и ждутъ университетскаго диплома, чтобы идти заработывать хлѣбъ для семьи? Что было дѣлать напр. одной молодой дѣвушкѣ, у которой на рукахъ былъ старый и пьяный отецъ, больная мать и двѣ маленькихъ племянницы, оставшiяся послѣ умершей сестры? Выходить замужъ? Но и не въ такомъ положенiи выйти замужъ въ настоящее время небогатой дѣвушкѣ невозможно. Кто ее возьметъ? Разбогатѣвшiй лавовочникъ, который не прочь бы имѣть жену изъ «дворянокъ»; мелкiй чиновникъ, вращающiйся постоянно въ трактирномъ обществѣ; достаточный ремесленникъ, которому нужна грамотная жена для веденiя книгъ и прiема заказовъ, или богатый старикъ, прельстившiйся хорошенькимъ личикомъ. Неужели у васъ поднимется рука съ камнемъ осужденiя, если молодая, образованная дѣвушка, какъ она ни бѣдна, откажется отъ такой судьбы? Она хочетъ уважать и любить своего мужа, хочетъ видѣть въ немъ человѣка, если не выше ея стоящаго по развитiю и образованiю, то по крайней мѣрѣ равнаго себѣ по уму и сердцу. Неужели такiя желанiя, порожденныя въ дѣвушкѣ образованiемъ, незаконны? И что же, — та среда мужчинъ, изъ которой она могла бы выбрать себѣ мужа, требуетъ отъ будущей жены не тѣхъ достоинствъ, о которыхъ вы говорите — не теплаго сердца и живаго ума, не любви къ семейной жизни и дополненiя своего нравственнаго существа, однимъ словомъ, не внутреннихъ качествъ, но единственно матерiальнаго обезпеченiя. Отъ брака современный русскiй человѣкъ ждетъ прежде всего поднятiя своего финансоваго и общественнаго положенiя, только съ этой цѣлью и женится. Жена ему нужна только какъ выставка, для того, чтобы онъ при случаѣ могъ извлечь выгоду даже изъ ея внѣшняго вида. Всякое чувство въ его серьозныхъ послѣдствiяхъ человѣкъ этотъ считаетъ и громко называетъ глупостью. Конечно, нельзя сказать этого о всѣхъ безъ исключенiя; отрадныя исключенiя есть, но я говорю здѣсь о большинствѣ, или, лучше сказать, объ общемъ тонѣ жизни. Но и эти исключенiя, если хотите, недалеко ушли отъ общаго тона. Правда, они не руководятся тѣми идеями, о которыхъ я сейчасъ говорила, но у нихъ недостаетъ силъ бороться противъ теченiя. Испытавъ сами на себѣ всю тягость необезпеченнаго матерiальнаго положенiя, они боятся ввести въ это положенiе иногда горячо любимую женщину. Тѣхъ средствъ, на которыя живетъ такой человѣкъ, достаточно для него одного, но для двоихъ, или въ скоромъ времени для троихъ, четверыхъ — этихъ средствъ недостанетъ. Тутъ начинается страшная борьба разсудка съ сердцемъ; — иногда въ этой борьбѣ сердце одерживаетъ побѣду, но не на радость. Чрезъ годъ, много два начинается въ такой семьѣ страшная, адская жизнь, исполненная взаимныхъ упрековъ и озлобленiя, безъ тѣни давно улетучившейся подъ влiянiемъ нужды привязанности, жизнь вся наполненная лишь заботами о матерiальныхъ потребностяхъ... Да, дѣйствительно въ такихъ семействахъ считаютъ благословенiмъ Божiимъ — чтò бы вы думали? бездѣтность. И имѣютъ право считать ее благословенiемъ, потому что, подумайте, какое влiянiе на дѣтей производитъ такая семья? Замѣтьте, что я говорю здѣсь о дѣвушкахъ, вовсе не стремящихся къ достиженiю какихъ бы то ни было правъ, о дѣвушкахъ воспитанныхъ просто, такъ, какъ были воспитаны ихъ матери; да не забудьте и того, что всѣ, даже ищущiя правъ, прежде чѣмъ начали искать ихъ, были воспитаны въ прежнихъ преданiяхъ. Здѣсь я стараюсь только показать вамъ чтó именно заставляетъ русскую женщину выступать на эту дорогу.
Вы боитесь, что въ одинъ прекрасный день Pocciя останется вдругъ безъ женъ и матерей; но развѣ вы не видите того, что въ ней нѣтъ уже отцевъ и мужей. И въ самомъ дѣлѣ, зачѣмъ мужчинѣ жениться въ настоящее время? Только отказаться отъ половины удовольствiй и взять на себя лишнiя обязанности? О, они не такъ глупы, чтобы дѣлать это! И безъ брака они всегда найдутъ удовлетворенiе личному чувству, стоитъ только разбить одну, другую жизнь, погубить нѣсколько дѣвушекъ... При этомъ еще выигрывается разнообразiе. А что до жертвъ, проклинающихъ часъ своей встрѣчи съ ними — развѣ стоитъ думать объ этомъ: сами
410
были глупы, что шли на удочку, не дѣти: должны были знать, что на нихъ не женятся... Вамъ кажется это ужаснымъ, преувеличеннымъ. Нѣтъ, это святая правда. Образованiе, распространившееся въ послѣднее время, подняло взглядъ женщины на замужество; другiя влiянiя до послѣдней степени унизили взглядъ мужчины на бракъ и семью. Вы говорите: «несчастный бракъ — исключенiе». Смѣю увѣрить васъ, что въ настоящее время счастливый бракъ представляетъ такое исключенiе, что человѣкъ видѣвшiй въ своей жизни хотя два такихъ брака, долженъ считать себя видѣвшимъ нѣчто необыкновенное. И это происходитъ не отъ женщины. Женщина по самой натурѣ своей вовсе не склонна становиться на первый планъ, она всегда готова стушеваться и никогда сама по себѣ не станетъ искать самостоятельности. Однимъ словомъ, женщина всегда готова отдать свою самостоятельность, если ее возьмутъ. Но въ томъ–то и дѣло, что въ настоящее время небогатую женщину или вовсе не берутъ, или берутъ только на время. Да, это гадко, отвратительно, постыдно; но это такъ. Обвинять–ли за это женщинъ? Посмотримъ?
Дѣвушка окончившая свое воспитанiе, понятно, начинаетъ ждать завершенiя своей жизни; она начинаетъ искать между молодыми людьми того, къ кому можетъ она наиболѣе почувствовать симпатiи. Какъ же относятся къ ней молодые люди? Пpежде, говорятъ, молодой человѣкъ, смотрѣлъ на каждую молодую дѣвушку не иначе какъ представляя ее себѣ въ будущемъ женою. Въ настоящее время большинство молодыхъ людей смотритъ на дѣвушку какъ на будущую... временную подругу. Конечно, дѣвушка не подозрѣваетъ этого и продолжаетъ искать, быть можетъ и находить человѣка симпатичного ей. Что же этотъ человѣкъ? Онъ, пожалуй, и готовъ, но связать себя... взять на себя новую тяжесть!.. вотъ если–бы можно такъ... Дѣлаются попытки въ смыслѣ этого «такъ», положимъ не удаются, молодой человѣкъ удаляется. А сердце дѣвушки, быть можетъ уже успевшей горячо привязаться?.. Но проходитъ нѣсколько времени, боль замираетъ, другой успѣваетъ обратить на себя ея вниманiе. И тутъ опять та же исторiя, и еще и еще... Наконецъ глаза дѣвушки раскрываются, она начинаетъ понимать въ чемъ дѣло, чего отъ нея ждали и ждутъ. Страшнымъ стыдомъ и ужасомъ наполняется ея сердце, гордость ея возмущена, чувству женскаго достоинства нанесено кровавое оскорбленiе. Она бѣжитъ закрывъ глаза отъ общества, погружается внутрь себя, обращается за утѣшенiемъ къ религiи... Но вотъ, наконецъ, она оглядывается вокругъ себя. Годы молодости, надежды, годы счастья жизни и любви уходятъ безслѣдно. Кругомъ семья, погруженная въ матерiальныя заботы и затрудненiя, которымъ дочь не можетъ оказать радикальной помощи; позади обманутыя надежды, — личная жизнь съ своими радостями разбита, общественная жизнь съ своими удовольствiями закрыта для нея, — впереди ничего... А сердце проситъ жизни, симпатiи, любви, душа томится въ одиночествѣ. О, съ какимъ самоотверженiемъ посвятила бы она себя любимому человѣку, какою помощницею, по слову Божiю, была бы она ему, но нѣтъ его, нѣтъ. А бѣдность тѣснитъ все больше и больше, дѣвушка сознаетъ, что она лишнее бремя для семьи, душа ея наполняется отчаянiемъ... Далеко–ли тутъ до того, чтобы сдѣлаться «синеокой», чтобы начать отрицать всѣ лучшiя качества женщины, принесшiя съ собою только горе, далеко–ли до озлобленiя и наконецъ до паденiя?
Не судите же ее строго, если она и падетъ нравственно и умственно; вѣдь нужны слишкомъ большiя силы, чтобы устоять, чтобы взять на себя подвигъ самоотверженiя, и во имя чего? Женщина рѣдко можетъ жертвовать собой во имя отвлеченной идеи, чего бы та ни касалась. Женщинѣ необходимо, чтобы идея эта выражалась для нея въ чемъ нибудь реальномъ, — дѣлаетъ ли женщина чтò — она дѣлаетъ для кого нибудь; думаетъ ли она — она думаетъ, связывая мысль свою съ кѣмъ нибудь; молится ли она — она молится о комъ нибудь. Вѣдь желанiя дѣвушки, о которой мы говоримъ, были вначалѣ законны; вы не дали ей законнаго удовлетворенiя, вы бросили ее на жертву страстей, за гибель ея вы вознаградите себя презрѣнiемъ къ ней, такъ пожалѣйте же ее, бѣдную, и не забрасывайте окончательно камнями! Безъ сомнѣнiя, она слаба, разумѣется, мысли овладѣвшiя душой ея — грѣшныя мысли, но не были же онѣ грѣшными съ самаго начала, напротивъ, онѣ были святыми мыслями. Чтò же сдѣлали вы, современные pуccкie люди, для того, чтобы сердце дѣвушки осталось чисто, чтобы умъ ея не заблудился въ опасной дорогѣ, для того, чтобы она была кому нибудь изъ васъ любящей женой и матерью вашихъ дѣтей? Не вы ли сами, наоборотъ, указали ей бездну, въ которую она должна упасть, не вы ли влекли ее туда и затѣмъ бросили, разбитую и уничтоженную?.. Да падетъ же на васъ кровь ея!
Да, конечно, здѣсь видѣнъ и развратъ, но оглянитесь внимательно назадъ, посмотрите кругомъ себя — такой ли это развратъ, какой допускали въ своей жизни поклонницы Жоржъ–Зандъ и допускаютъ женщины современныя намъ, не «синеокiя», а замужнiя женщины, матери семействъ, вполнѣ обезпеченныя матерiально. Есть, напримѣръ, на свѣтѣ одна молодая, красивая женщина, имѣющая свой домъ и экипажи, мужа и дѣтей, принадлежащая къ лучшему и даже высшему обществу, а, говорятъ, расположенiе ея можно прiобрѣсти посредствомъ бриллiантоваго браслета. Это чтò такое? не развратъ? Да и одна ли она?
Обрисовывая вамъ положенiе дѣвушки въ настоящее время, я нарочно выбрала примѣръ дѣвушки живущей въ семьѣ. Даже и семья не ограждаетъ теперь отъ паденiя. Сколько же ихъ, несчастныхъ, гибнетъ одинокихъ, не имѣющихъ гдѣ голову преклонить, иногда просто отъ нищеты и голода. Посмотрите на нихъ вечеромъ на Невскомъ пpocпeктѣ, прислушайтесь къ тому подавленному воплю отчаянiя, съ какимъ зовутъ онѣ васъ къ себѣ, зовутъ для того, чтобы назавтра имѣть возможность утолить голодъ кускомъ чернаго хлѣба и двухкопѣечной селедкой, вспомните, что даже эти усилiя ихъ часто остаются бесплодными, и подумайте, гдѣ корень этого зла? Конечно, много есть между ними недостойныхъ, насквозь пропитанныхъ цинизмомъ личностей, много есть такихъ, которыя принялись за это ремесло только вслѣдствiе лѣни и низкихъ потребностей испорченной натуры, но между ними ecть хотя десятая, хотя двадцатая часть женщинъ, дошедшихъ до такого положенiя тѣмъ путемъ, который я указала. Вспомните, что не одна изъ нихъ бросалась уже въ Неву, — это говорятъ намъ оффицiальныя данныя, — и сообразите, что рѣшиться на такой конецъ можетъ только женщина, сознающая всю глубину стыда и позора, въ которую она погрузилась. А было нѣкогда для этихъ женщинъ время, исполненное молодыхъ стремленiй и мечтанiй, время святой привязанности къ другому существу и горячихъ надеждъ на счастье, время молитвы и христiанскихъ упованiй, наконецъ...
Но вы можете возразить мнѣ, что вы лично слышали отъ многихъ женщинъ, что онѣ вовсе не хотятъ выходить замужъ. Да, и я сама слышала такiя слова и скажу вамъ, что отвѣчала на нихъ этимъ женщинамъ: — Неправда. Неправда, современныя женщины, что вы не желаете для себя брака; напротивъ, своя семья составляетъ предметъ вашихъ тайныхъ и самыхъ горячихъ желанiй; вы очень хорошо понимаете, что прочное счастье немыслимо для васъ
411
внѣ брака и семьи. Вы знаете, что выйдя счастливо замужъ, вы сами сейчасъ же откажетесь отъ всѣхъ вашихъ правъ и чувствуете, что будете прекрасными женами и любящими матерями, словомъ — женщинами въ полномъ значенiи этого слова. Но, понятно, что когда вы не встрѣчаете въ современомъ мужчинѣ никакихъ стремленiй въ этомъ смыслѣ и никакого вниманiя къ вашимъ личнымъ достоинствамъ, вы принуждены храбриться и заявлять, что будто сами не желаете для себя семьи. Понятно, что когда самыя теплыя и нѣжныя чувства ваши оскорблены, вы затаили ихъ глубоко въ душахъ вашихъ и боитесь выказать ихъ, потому что въ противномъ случаѣ ихъ осмѣютъ и забросаютъ грязью современные русскiе люди. Вы точно также какъ и свѣтскiя женщины любите изящный костюмъ и красивую прическу — чувство красоты и изящнаго развито въ васъ образованiемъ, — вы также какъ тѣ богатыя счастливицы любите и оперу, и концертъ, и балъ, и кругъ людей, собравшихся около васъ для того, чтобы полюбоваться вашей красотой и блестками вашего остроумiя. Вы не обижены природой и Богомъ, въ васъ есть эти привлекательныя стороны и вы готовы были бы дать имъ развитiе, но судьба осудила васъ вѣкъ не знать законныхъ удовольствiй женщины, и вотъ вы именно потому, что любите все это, начинаете отрицать все это. Вы боитесь показаться смѣшными, высказывая откровенно то, что быть можетъ едва шевелится въ душахъ вашихъ, подавленное нуждою и горемъ. И въ самомъ дѣлѣ, не смѣшно ли было бы, еслибы какая нибудь учительница народной школы или прикащица изъ магазина, получающая 150 р. въ годъ, вдругъ заявила бы претензiю на свою долю въ удовольствiяхъ жизни? И вы, бѣдныя, современныя русскiя женщины, принуждены, если хотите оставаться честными, выставлять на глаза людей только то, что есть въ вашей натурѣ грубаго, суроваго и жесткаго, и для этого вы стараетесь приравняться къ мужчинѣ, походить на него даже внѣшнимъ видомъ.
Да, князь, вовсе не сами женщины выискали для себя исканiе самостоятельности; вѣрьте, что почти каждая изъ нихъ съ радостью откажется отъ своего независимаго положенiя и будетъ тѣмъ, чѣмъ вы хотите, чтобы была и чѣмъ должна быть русская женщина. Жизнь выводитъ ихъ на эту дорогу, жизнь заставляетъ ихъ самихъ добывать себѣ хлѣбъ, который онѣ прежде получали отъ другихъ, — платя за него пользою, приносимою ими семьѣ, — и для этого–то добыванiя, для этой борьбы однѣ изъ нихъ облачаются въ роскошные наряды, прiобрѣтаемые цѣною безпробуднаго голода; другiя — въ непривлекательную жесткую броню. Конечно, броня эта отъ времени вростаетъ въ тѣло и можетъ окончательно изуродовать, испортить его. Въ больномъ же тѣлѣ не можете быть здоровой души — такъ говорили еще римляне. Какъ же спасти русскую женщину, какъ же помочь злу? Однихъ словъ тутъ мало, здѣсь нужно дѣло, дѣло, — и сейчасъ же; иначе будетъ поздно.
Л. Ю. Кохнова.
(Окончанiе будетъ).
_______