"Гражданин" Достоевского:

концепция, полемика, атрибуция, исследование

(1872–1874)

 58

ОБЛАСТНОЕ ОБОЗРѢНIЕ.

Новый судъ въ губернiяхъ пермской и вологодской. — Не пора ли также въ балтiйскiй край и въ привислинскiй и что для этого надобно? Wacht am Rhein среди самарскихъ колонистовъ и русскiй языкъ въ балтiйскихъ школахъ и канцелярiяхъ. — Кабакъ или школа — кто одолѣетъ въ Алексинском уѣздѣ и что значитъ работать съ малыми средствами? — Единственное средство противъ пьянства, рекомендуемое саратовскимъ священникомъ. — Какого мнѣнiя на этотъ счетъ лица духовныя въ Тамбовѣ и Казани. — Цензурой или штрафами возвысить церковную проповѣдь?

Объявлено узаконенiе о введенiи въ дѣйствiе судебныхъ уставовъ 20 ноября 1864 года въ губернiяхъ Пермской и Вологодской. Въ первой половинѣ текущаго года введены будутъ учрежденiя мировыя, а въ первой половинѣ 1874 всѣ остальныя. Впрочемъ, въ пяти уѣздахъ Вологодской губернiи (Велико–Устюжскомъ, Никольскомъ, Усть–Сысольскомъ, Яренскомъ и Сольвычегодскомъ) существующiя судебныя учрежденiя оставляются временно безъ измѣненiя. Это расширенiе дѣйствiя судебныхъ уставовъ дало одной газетѣ поводъ выразиться, что новый судъ все ближе придвигается къ Сибири, т. е. къ восточнымъ русскимъ окраинамъ. Но мы охотнѣе, признаемся, желали бы видѣть его приближенiе къ нашимъ западнымъ окраинамъ. Кто же не замѣчаетъ, что и безъ того какая–то могущественная историческая сила насъ принуждаетъ тяготѣть къ востоку болѣе, нежели это было бы желательно для безпрепятственнаго внутренняго развитiя. Разные заатлантическiе и европейскiе наши друзья съ убѣжденiемъ внушаютъ намъ, что мы призваны цивилизовать востокъ; мы сами все далѣе двигаемся въ степи съ вѣрою въ эту миссiю. Не мѣшало бы однако помнить, что и на западѣ у насъ если не будетъ русской цивилизацiи, то этимъ самымъ открывается просторъ цивилизацiи инаго духа, инаго языка. Каждый упущенный годъ не тоже ли, что шагъ отступленiя? Очень хорошо вводить земскiя учрежденiя въ оренбургскiй край, распространять городскую реформу на Сибирь, двигать на востокъ новый судъ, но почему же и суду, и земству, и преобразованiю городскаго управленiя не пора дать простора и въ губернiяхъ балтiйскихъ, привислинскихъ и западнаго края? Въ прошломъ году уже сдѣланъ первый опытъ примѣненiя къ западному краю мировыхъ судебныхъ установленiй, и этотъ опытъ, конечно, оправдался прекрасными результатами, хотя и произведенъ былъ съ нѣкоторымъ отступленiемъ отъ общаго порядка судебныхъ уставовъ. Въ «Кiевлянинѣ» и въ «Виленскомъ Вѣстникѣ», въ обзорахъ прошлаго года, отмѣчено благодѣтельное влiянiе начавшагося въ краѣ судебнаго преобразованiя, и въ то время, какъ «Виленскiй Вѣстникъ» преимущественно указываетъ на его внутреннее, нравственное значенiе — для общества и личности, «Кiевлянинъ» уже за то одно воздаетъ мировому суду благодарность, что онъ во время холеры заставилъ–таки исполнять предписанныя мѣры. По крайней мѣрѣ стала возможна дезинфекцiя, а прежде и того не было. «Рижскiй же Вѣстникъ», сѣтуя, что балтiйскiй край не удостоился до сихъ поръ получить хотя бы только мироваго суда, прибѣгаетъ по этому случаю къ аллегорiи о полуувядшемъ, захирѣвшемъ «василькѣ», который всю надежду на оживленiе свое возлагалъ лишь на солнце. «Но солнце, продолжаетъ органъ русскихъ людей балтiйскаго края, еще не восходило для насъ, — еще мы нe сподобились милости царской на равноправность съ общимъ нашимъ отечествомъ, — насъ не коснулось еще обновленiе». Почему же оно не коснулось, — въ этомъ–то и вопросъ, — почему, какъ носятся слухи, отложено судебное преобразованiе въ главнѣйшихъ своихъ частяхъ и для привислинскаго края, хотя разработанные проекты, какъ говорятъ, восходили даже на разсмотрѣнiе высшихъ государственныхъ установленiй? Но отвѣтъ здѣсь труднѣе, чѣмъ это кажется.

Не заключается ли хотя намека на отвѣтъ въ слѣдующемъ обстоятельствѣ, которое о самарскихъ колонистахъ разсказываетъ секретарь мѣстнаго статистическаго комитета («Сам. Губ. Вѣд.» № 100). «Гермaнiя, говоритъ онъ, снабжаетъ колонистовъ особою патрiотическою литературою, состоящею изъ повѣстей, разсказовъ и бiографiй героевъ послѣдней войны и разнообразныхъ стихотворенiй, въ которыхъ прославляются Бисмаркъ и нѣмецкiе генералы. Нѣмецкая пѣсня «Wacht аm Rhein» посылается не только съ нотами, но и съ латинскимъ переводомъ. Вообще 

59

наши колонисты читаютъ только нѣмецкую заграничную литературу и въ этомъ отношенiи стоятъ въ полной зависимости отъ двухъ–трехъ нѣмецкихъ пасторовъ и тѣхъ германскихъ книгопродавцевъ, которые снабжаютъ ихъ книгами. До сихъ поръ для нашихъ колонiй не издается ни одной нѣмецкой газеты, которая знакомила бы ихъ съ русскою жизнью. Говоря съ колонистами и слыша ихъ сужденiя, авторъ замѣтокъ о колонистахъ въ «Самарскихъ Вѣдомостяхъ» думалъ, что онъ переѣхалъ въ Мекленбургъ, такъ они стоятъ чужды всему русскому и живутъ въ какомъ то особенномъ мiрѣ. Изъ старыхъ колонiй колонисты почти не говорятъ по русски и знаютъ Россiю столько же, сколько нѣмецкiй крестьянинъ гдѣ нибудь въ окрестностяхъ Инспрука или Мюнхена.

Такимъ образомъ, внутри самой Россiи мы не всегда успѣваемъ ассимилировать себѣ, хотя бы только по языку, небольшiя горсти колонистовъ, продолжающихъ и среди насъ жить Мекленбургомъ или Мюнхеномъ. Представимъ же себѣ это обстоятельство въ безконечно большихъ размѣрахъ, во всей совокупности его источниковъ и послѣдствiй, и не окажется ли, что кромѣ внѣшнихъ прекрасныхъ учрежденiй необходимъ еще извѣстный умственный, нравственный, политическiй и вообще духовный закалъ, для поддержки, прочнаго дѣйствiя и для безпрепятственнаго распространенiя самихъ учрежденiй. Въ области внутренней политики на окраинахъ этотъ закалъ прежде всего сказывается въ двухъ вещахъ: въ томъ, на сколько образованно, дѣятельно, неуступчиво и дисциплинировано мѣстное собственно–русское населенiе и въ томъ — насколько русскому языку, въ значенiи языка государственнаго, дано простора въ мѣстныхъ учрежденiяхъ. Въ западномъ краѣ по крайней мѣрѣ значенiе русскаго языка ни въ чемъ не сокращено противъ губернiй внутреннихъ, и это, конечно, весьма облегчило всѣ мѣры для введенiя въ краѣ мировыхъ учрежденiй. Между тѣмъ въ привислинскихъ губернiяхъ, по малому еще распространенiю русскаго языка, невозможно миновать дилеммы: — или остаться на нѣкоторое время безъ новаго суда, или ввести судъ на русскомъ языкѣ, въ большей части случаевъ не совершенно понятномъ населенiю, чтò идетъ въ разрѣзъ съ основными началами правосудiя. Къ балтiйскому краю тоже самое слѣдуетъ приложить еще въ большей мѣрѣ, потому что здѣсь русскiй языкъ мало распространенъ въ жизни, — для нѣмецкихъ присутственныхъ мѣстъ довольно переводчиковъ, — а мертвое школьное изученiе далѣе школьныхъ стѣнъ не проникаетъ. Слѣдовательно, если только мы не хотимъ изъ новыхъ нашихъ учрежденiй на окраинахъ сдѣлать новое орудiе къ стѣсненiю и ущербу русскихъ нацiональныхъ интересовъ, то прямой разсчетъ требуетъ спѣшить расширенiемъ правъ русскаго языка, въ качествѣ языка государственнаго. Для этого во всѣхъ государственныхъ школахъ, не исключая дерптскаго университета, онъ долженъ быть сдѣланъ языкомъ преподаванiя и, совмѣстно съ этимъ, во всѣхъ присутственныхъ мѣстахъ — хотя бы даже и сословныхъ, — онъ же долженъ быть сдѣланъ дѣловымъ языкомъ переписки. Никакое различiе здѣсь между коронными и сословными присутственными мѣстами критики не выдерживаетъ, потому что сословное представительство и управленiе также есть учрежденiе государственное и въ его организацiи государство властно руководиться своими, то есть общими интересами. Если же мы станемъ на эту точку зрѣнiя, то и поймемъ, что мировой судъ въ западномъ краѣ возможно было ввести только потому, что правительство тамъ выдержало систематически свой взглядъ на государственное значенiе русскаго языка. Еслибы въ западномъ краѣ до сихъ поръ, какъ въ былое время, въ школахъ преподаванiе шло на польскомъ языкѣ и вообще польскiй языкъ пользовался такимъ же значенiемъ, какое въ балтiйскомъ краѣ присвоено языку нѣмецкому, то, конечно, мѣстному населенiю западнаго края долго бы еще не видать даже мироваго суда. Слѣдовательно, и въ балтiйскомъ краѣ порядокъ долженъ быть тотъ же. Прежде чѣмъ судить населенiе на языкѣ, недостаточно ему извѣстномъ, необходимо этотъ языкъ сдѣлать языкомъ преподаванiя всѣхъ школьныхъ предметовъ и всей дѣловой переписки присутственныхъ мѣстъ. Насилiя здѣсь нѣтъ: ибо школа для того и существуетъ, чтобы выучивать между прочимъ и языку, а служба въ присутственныхъ мѣстахъ также открыта лишь для тѣхъ, кто имѣетъ извѣстный уровень необходимыхъ познанiй. Кажется, противъ этого возражать невозможно.

Не будемъ разбирать, имѣетъ ли затѣмъ само русское населенiе необходимый для ассимиляцiи твердый духовный закалъ. Но все, что въ частности можно было бы сказать о мѣстномъ населенiи, не слѣдуетъ ли приложить также и къ коренному населенiю самихъ внутреннихъ областей? И вотъ — этотъ неотступный вопросъ о народномъ образованiи въ умственномъ и нравственномъ отношенiяхъ. Пока еще цѣлое стоитъ на весьма низкой степени, кáкъ требовать, чтобы его части, каждая отдѣльно, достигали надлежащей умственной и нравственной высоты? Откуда намъ почерпать цивилизующiя силы, когда собственный то народный бытъ нашъ устраивается къ лучшему съ великими трудами и въ очень незначительныхъ размѣрахъ? Недавно предсѣдатель алексинскаго училищнаго совѣта сдѣлалъ по своему уѣзду сравнительный разсчетъ объ отношенiи кабаковъ къ школамъ и оказались слѣдующiе весьма любопытные выводы. Въ Алексинскомъ уѣздѣ — 62,700 жителей, которые большею частью живутъ въ недостаткѣ, а нѣкоторые и въ бѣдности. На это населенiе существуетъ 186 кабаковъ, въ которыхъ продается ежегодно до 670,000 ведеръ полугара. Школъ же въ уѣздѣ 21. Значитъ, на каждую школу приходится болѣе 8 кабаковъ, на 100 жителей приходится 1 съ небольшимъ учащiйся и 95 ведеръ водки. За всю водку поступаетъ въ 186 кабаковъ 301,320 руб. въ годъ; а на 21 школу населенiе расходуетъ 2,000 р. Слѣдовательно, каждый житель, считая тутъ и младенцевъ, истрачиваетъ въ годъ на водку 4 р. 80 коп., а на школы — три копѣйки съ небольшимъ. Еслибы пристрастiе къ вину жителей Алексинскаго уѣзда сократилось только на половину, то по крайней мѣрѣ 150,000 руб. могли бы они сберечь для прочихъ нуждъ своихъ, и не два десятка, а цѣлыя сотни прекрасныхъ школъ можно было бы открыть на эти деньги. Въ рѣчи своей предсѣдатель алексинскаго училищнаго совѣта высказалъ, впрочемъ, твердую увѣренность, что рано или поздно школа должна сокрушить кабакъ, потому что школа даетъ крестьянину возможность съ большею пользою употребить свое время и открываетъ ему интересъ болѣе сильный, нежели одурѣнiе отъ спиртныхъ напитковъ. И даже теперь уже школы, при небольшомъ своемъ числѣ, положили начало этой побѣдоносной борьбѣ. Уже теперь крестьяне разсказываютъ, какъ малолѣтнiя дѣти, возвращаясь изъ школы, сообщаютъ семьѣ до тѣхъ поръ почти невѣдомыя ей религiозныя истины, какъ вся семья слушаетъ книгу, занесенную изъ школы десятилѣтнимъ ученикомъ или ученицею. Именно дѣти ученики являются ходатаями въ пользу распространенiя по деревнямъ книгъ, такъ что напримѣръ въ Алексинскимъ уѣздѣ изъ недавно заведенныхъ книжныхъ складовъ въ теченiи какого нибудь полугода продано болѣе чѣмъ на 100 рублей всякаго рода недорогихъ книгъ. И вообще на рѣчи предсѣдателя алексинскаго училищнаго совѣта мы останавливаемся съ особеннымъ удовольствiемъ, потому что въ ней съ простотою, ясностью, но также и съ вѣрою въ торжество добра изложены главнѣйшiя препятствiя къ 

60

развитiю у насъ народныхъ школъ. Напримѣръ, здѣсь говорится, что лучшiе учителя бѣгутъ изъ народныхъ школъ, гдѣ для нихъ нѣтъ ни сколько нибудь достаточнаго жалованья, ни хотя бы сноснаго помѣщенiя. Эта потеря лучшихъ преподавателей, замѣченная повсюду, конечно, должна обратить на себя серьезное вниманiе земства. Видимо, для того, чтобы связать учителей съ школами надо, какъ говоритъ алексинскiй предсѣдатель, окружить ихъ тѣми удобствами, тѣмъ далеко не прихотливымъ комфортомъ, который необходимъ для бодраго хода ихъ жизни и занятiй. Надо заботиться также о свѣтлыхъ и просторныхъ школахъ, чтобы не приходилось, какъ напримѣръ случается въ Алексинскомъ уѣздѣ, одной части учениковъ выходить на улицу, чтобы другой дать мѣсто для чистописанiя. Земство, если само не можетъ строить школъ, то обязано по крайности придти на помощь тѣмъ сельскимъ обществамъ, которыя рѣшились бы на крупныя затраты при постройкѣ школьныхъ зданiй. Алексинскiй предсѣдатель считаетъ необходимымъ въ такихъ случаяхъ или принимать на счетъ земства всю внутреннюю отдѣлку такихъ школъ, или же отпускать пособiя на постройку рублей по 100–150. Но всего любопытнѣе бюджетъ пособiя, которое испрашиваетъ онъ у земства на школы, въ размѣрѣ всего 1,750 рублей на 21 школу. Въ томъ числѣ полагается:

на награды учителямъ .  .  по  24 р.

«ученическiя библiотеки     «    2  «   40 к.

«раздачу книгъ ученикамъ. . . . . . . . .    «    3  «    25 »

«раздачу книгъ лучшимъ

ученикамъ на экзаменахъ. . . . .. . . . . .   «    4  «    75 »

«учебники и учебныя пособiя.  . . . . . «     14  «    75 »

Кромѣ того, на вспомоществованiе

при постройкѣ школъ и

внутреннее ихъ устройство

не менѣе. . . . . . . . . . . . . . . . .  «  400  «    — »

на двѣ библiотеки для учител. »   80  «    — »

«мелочи и непредвидимые

расходы. . . . . . . . . . . . . »    100  «   — »

Изъ этого бюджета, который мы съ намѣренiемъ воспроизводимъ здѣсь, видно, что при добромъ желанiи можно дѣлать дѣло и съ самыми малыми средствами и что жалоба на безденежье, сдѣлавшаяся классическимъ общимъ мѣстомъ нашего земства, не всегда имѣетъ въ себѣ только одинъ смыслъ. Напримѣръ, въ данномъ случаѣ, какъ ни мала сумма испрашиваемаго пособiя, а предсѣдателю училищнаго совѣта пришлось еще зубами растягивать свой разсчетъ, чтобы окончательно раскошелить земство. Онъ расчелъ, что всего требуется взять лишь по ³/₄ коп. съ десятины, что необходимо эти ³/₄ считать долею не послѣдней, а первой копѣйки всѣхъ земскихъ сборовъ, что нелѣпо откладывать собственныя заботы о народномъ образованiи до какаго–то таинственнаго и никому неизвѣстнаго срока обогащенiя и процвѣтанiя нашей земли, — наконецъ пришлось даже разбирать возраженiе: «справедливо ли, чтобы сословiе высшее, которое, естественно, не будетъ пользоваться народными школами, несло также всю тяготу ихъ содержанiя, тогда какъ то сословiе, которое по преимуществу въ этихъ школахъ нуждается, тратитъ ежегодно сотни тысячъ на удовлетворенiе грубо–чувственныхъ побужденiй». Ужели еще до сихъ поръ у насъ въ земствѣ говорятъ о сословiяхъ для уклоненiя отъ обязанностей, сопряженныхъ съ развитiемъ общественнаго благосостоянiя и прямо направленныхъ къ тому, чтобы не бросались безполезно и безнравственно миллiоны народнаго добра и не гибли духовныя и тѣлесныя силы русскаго крестьянства?

Любопытно совпаденiе мыслей. Г. Аксаковъ, предсѣдатель алексинскаго училищнаго совѣта, бьетъ на то, что школа среди крестьянъ невидимо созидаетъ извѣстное общественное мнѣнiе — чрезъ каждаго ребенка, прошедшаго ученье, чрезъ каждую книгу, проникшую въ семью. Когда въ общественномъ мнѣнiи крестьянъ пьянство станетъ дѣломъ столь же позорнымъ, какъ въ образованномъ обществѣ взяточничество, тогда дѣло школы можно считать упроченнымъ, и здѣсь школа же сама и является творительницей общественнаго мнѣнiя. Священникъ Казанскiй въ «Саратовскихъ Епарх. Вѣд.» также указываетъ на это отсутствiе въ средѣ крестьянъ общественнаго неодобренiя пьянства, какъ на обстоятельство, еще болѣе разнуздывающее народную падкость къ вину. На языкѣ автора это называется «неорганизовавшимся еще хорошо самоуправленiемъ крестьянъ», и состоитъ въ томъ, что «крестьянское самоуправленiе, выражающееся въ лучшихъ, какъ надобно полагать, представителяхъ общества, не только не караетъ общественнымъ мнѣнiемъ недостатки лица, приносящiе ущербъ его собственному карману, но даже проступки, соединенные со вредомъ для другаго, очищаетъ на своемъ судѣ попойкою съ виновнаго всему обществу? Гдѣ–же, спрашиваетъ, тутъ общественное мнѣнiе и совѣсть?» Кажется, послѣ такаго энергическаго вопроса должна бы слѣдовать рѣчь о томъ кàкъ развить общественное мнѣнiе и общественную совѣсть; но авторъ толки свои о «болѣзни народа» сводитъ къ другому вопросу: «возможно ли послѣ этого духовенству сообразно высоко–поднявшейся дороговизнѣ на всѣ жизненные предметы, поднять плату за разныя требоисправленiя съ такого спивающагося народа?» и склоненъ отвѣтить, что невозможно, потому что мужикъ безъ всякаго стѣсненiя отговаривается священнику своимъ пьянствомъ и за молебенъ болѣе 3–5 копѣекъ платить не въ состоянiи. «Но если, (продолжаетъ авторъ) кто какимъ либо образомъ и добьется малаго возвышенiя платы, то ужъ никакъ не избѣгнетъ всевозможнаго злобнаго нареканiя и жалобъ; о любви къ своему пастырю, стало быть, и рѣчи быть не можетъ». Въ концѣ концовъ авторъ убѣжденъ, что въ рукахъ духовенства остается всего одно средство для уменьшенiя пьянства — убѣждать крестьянъ къ составленiю общественныхъ приговоровъ противъ злоупотребляющихъ водкою. Другими словами, священникъ хочетъ достигнуть, чтобы крестьяне со всякаго, кто покажется на улицѣ пьянымъ, брали, въ пользу бѣдныхъ, извѣстный штрафъ.

А мы, признаемся, ожидали другой еще мѣры отъ священника. Мы думали, что какъ школа внутри себя самой имѣетъ извѣстную силу для борьбы съ народными недостатками чрезъ воспитанiе и грамотность, такъ и служенiе священника вооружаетъ его нравственными средствами для дѣйствованiя противъ пороковъ и заблужденiй паствы. Вовсе не дѣло православнаго священника подговаривать крестьянъ къ наложенiю штрафовъ на пьяницъ, и мы, признаемся, всегда съ недовѣрiемъ относимся къ такимъ общественнымъ приговорамъ, предметомъ которыхъ дѣлается нравственное поведенiе крестьянъ. Съ нами, повидимому, соглашается и духовное начальство тамбовской eпархiи. На вопросъ одного изъ приходскихъ священниковъ: какiя мѣры можетъ употреблять приходское попечительство къ исправленiю нравственности прихожанъ и можетъ ли приходскiй священникъ являться на мiрской сходъ въ качествѣ пастыря, для нравственнаго влiянiя, начальство тамбовской епархiи отвѣчало, что по закону кругъ дѣятельности приходскихъ попечительствъ состоитъ: въ исправленiи нуждъ храма, въ изысканiи средствъ содержанiя причту, учрежденiи школъ, больницъ, богадѣленъ и другихъ благотворительныхъ заведенiй, въ оказанiи бѣднымъ помощи при жизни и при смерти 

61

и содержанiи въ порядкѣ кладбищъ. Заботу же объ исправленiи народной нравственности правительство на церковно–приходскiя попечительства не возлагаетъ, а потому тамбовское епархiальное начальство считаетъ совершенно излишнимъ входить въ разсужденiе, какiя мѣры можетъ употреблять приходское попечительство къ исправленiю народной нравственности: мѣры убѣжденiя или мѣры наказанiя? Объ участiи же священника въ мiрскомъ сходѣ начальство eпapxiи замѣчаетъ, что гражданскими законами это не требуется, а законы духовные опредѣляютъ даже наказанiе за вмѣшательство священно–церковнослужителей въ мiрскiя дѣла. Устраненiе же злоупотребленiй на сходахъ и направленiе общественнаго голоса въ хорошую сторону лежитъ непосредственно на обязанности тѣхъ лицъ, которымъ законъ далъ право распоряжаться дѣйствiями схода — на сельскихъ старостахъ и мировыхъ посредникахъ. Что же касается того, какъ приходскому священнику исполнять апостольскую заповѣдь: «настой благовременно и безвременно», при отнятiи у него права участiя въ мiрскихъ сходахъ, то за рѣшеньемъ недоумѣнiй по этому вопросу тамбовская консисторiя предлагаетъ приходскому священнику обратиться къ толкованiю этой апостольской заповѣди святыми отцами. Ужъ конечно, при такомъ взглядѣ, начальство тамбовской eпapxiи не согласилось бы съ приведеннымъ выше мнѣнiемъ о томъ, что священникъ для дѣйствiя противъ пьянства имѣетъ въ рукахъ своихъ единственное средство — общественные приговоры и штрафы.

Не напрасно же казанскiй протоiерей Адорацкiй («Изв. Каз. Епар.» № 22) задаетъ вопросъ: кто, смотря на русскiй народъ, непросвѣщенный, безграмотный, не имѣющiй яснаго, отчетливаго понятiя почти (почти?!) ни объ одной спасительной истинѣ вѣры и благочестiя, не скажетъ, что жатвы много, а дѣлателей опытныхъ и неутомимыхъ мало? Примѣняя же это къ священникамъ, онъ продолжаетъ: «Мы спимъ, и все какъ–то мало и глубоко заботливы, а врагъ сѣетъ. Мы и не замѣчаемъ его дѣйствiй, доколѣ не покажутся плевелы, уже укоренившiеся и выросшiе, такъ что ихъ уже трудно бываетъ вырывать»... Слѣдовательно, вотъ въ чемъ дѣло и кромѣ общественныхъ приговоровъ и штрафовъ сколько средствъ у священника чисто священническихъ! Если почти ни одной истины вѣры и благочестiя народъ отчетливо не понимаетъ, то надобно же ихъ разъяснять ему. И дѣйствительно, точно въ подтвержденiе нашей мысли, съ разныхъ сторонъ раздаются изъ самого же духовенства голоса о томъ, чѣмъ проявляется современное проповѣдничество духовенства. (См. «Тульск. Епарх. Вѣд.» № 24, «Сарат». № 23, «Пензенск». № 21). Оказывается, что когда пастырю слѣдовало бы звать всѣхъ въ храмъ Божiй для молитвы, онъ иногда самъ, иногда чрезъ посланнаго, созываетъ всѣхъ на работу для помочей. Какъ же послѣ этого проповѣдывать? Сказать ли: «не пейте, будьте трезвы»; но самъ же напаиваетъ ихъ до пьяна. Сказать ли: «почитайте праздники»; но самому же первому приходится молчать и дожидаться болѣе благопрiятнаго времени. А Богъ знаетъ, наступитъ ли когда нибудь это благопрiятное время, если священнику вѣчно приходится бороться съ прихожанами за хлѣбъ насущный. Если же иной священникъ и соберется написать цѣлый рядъ катехизическихъ поученiй, — то почти уже долженъ потерять надежду получить ихъ отъ цензора обратно». По большей части, говоритъ одинъ изъ честныхъ отцовъ, поученiя совершенно исчезаютъ — отъ всеистребляющаго ли огня, (какъ одинъ цензоръ не однажды заявлялъ объ этомъ печатно, хотя все прочее въ его домѣ было цѣло), или отъ человѣческихъ рукъ, или отъ чего либо другаго, но только исчезаютъ и никогда не возвращаются авторамъ». За подробностями о томъ, чего стоитъ священнику сказать проповѣдь, отсылаемъ любопытствующихъ къ вышеуказаннымъ статьямъ; сами же здѣсь поставимъ вопросъ: какими однако мѣрами это можетъ быть устранено, тѣмъ болѣе, что учительство даже по книгѣ «о должностяхъ пресвитеровъ приходскихъ» поставлено первою должностiю священника, и невозможно, сказано въ ней, «чтобы ученiе не было предъ тайнодѣйствiями первѣйшимъ». Ужъ, конечно, не посредствомъ улучшенiя цензуры можетъ быть возвышено церковное проповѣдничество, хотя одинъ почтенный саратовскiй священникъ и увѣряетъ, что слѣдуетъ только вмѣнить цензорамъ ихъ цензорство «не въ одну номинальность лишь для формуляра, а въ непремѣнную обязанность, достойное прохожденiе которой можетъ–дескать принести несомнѣнную пользу въ общемъ дѣлѣ пастырскаго учительства» (вотъ до чего уже дошло, что цензура считается благодѣтельницею церкви!). Другой же священникъ для оживленiя и усиленiя церковной проповѣди полагаетъ необходимымъ, чтобы улучшены были средства содержанiя духовенства, или по крайней мѣрѣ способъ ихъ полученiя, — чтобы въ каждомъ приходѣ заведены были дома, вполнѣ удобные для житья. Кромѣ этого, онъ же полагаетъ необходимымъ, чтобы въ нашихъ семинарiяхъ болѣе обращали вниманiя на практическую сторону проповѣди, — чтобы въ каждомъ благочинническомъ округѣ была заведена обязательно хорошая библiотека богословской и проповѣднической литературы и, кромѣ всего остальнаго, чтобы говоренie проповѣдей, хотя бы по печатнымъ книгамъ, сдѣлать безъ всякихъ отговорокъ обязательнымъ въ каждый воскресный и праздничный день; а нерадѣющихъ объ этой обязанности — сначала штрафовать деньгами, а потомъ увольнять за штатъ. Какiя изъ этихъ мѣръ и какое имѣютъ значенiе, намъ придется, вѣроятно, еще не разъ говорить, но замѣтимъ, что далѣе идти, кажется, уже некуда. Вы, въ качествѣ пастыря, готовы предложить штрафъ съ пьянаго крестьянина; а вотъ является другой пастырь и говоритъ: крестьянинъ пьетъ не потому ли, что вы не хотите учить его быть трезвымъ, а за это я предлагаю брать штрафъ съ васъ самихъ. Цензурою возвышать проповѣдь, штрафами располагать къ проповѣди — вотъ наше время!..