Аннотация |
Ключевые слова |
Список исторических лиц |
Список географических названий |
Основные положения |
|---|
132
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѢНIЕ.
При общемъ спокойствiи, нынѣ наступившемъ въ Европѣ послѣ громовыхъ военныхъ событiй 1870–71 годовъ, — одни только религiозныя или, точнѣе сказать, церковныя столкновенiя нарушаютъ столь желанный миръ и по всей справедливости обращаютъ на себя особенное вниманiе публики. Корень этихъ столкновенiй, въ которомъ слѣдуетъ искать и причину нынѣшняго проявленiя ихъ, зародился именно въ то же самое время, въ которое произошли и достопамятныя событiя, имѣвшiя такое громадное влiянiе на судьбы Европы, событiя глубоко поколебавшiя Францiю и возвеличившiя въ лицѣ Пруссiи всю Германiю. Въ 1870 г. произошло на ватиканскомъ соборѣ провозглашенiе новаго догмата папской непогрѣшимости — догмата, непризнаннаго столькими государями и правительствами и сдѣлавшагося постояннымъ поводомъ къ столкновенiямъ и пререканiямъ между духовною и свѣтскою властями не только въ иновѣрныхъ, но и во многихъ католическихъ странахъ.
Въ томъ же году, не далѣе какъ черезъ два мѣсяца послѣ заключенiя ватиканскаго собора, королевскiя итальянскiя войска заняли Римъ, который вслѣдъ затѣмъ объявленъ столицей Италiи; а вслѣдствiе этого ipso facto уничтожается свѣтская власть папы (temporel): онъ перестаетъ быть государемъ. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ того, въ январѣ 1871 г. въ Версалѣ прусскiй король провозглашенъ германскимъ императоромъ подъ именемъ Вильгельма I. Вслѣдствiе этого, тоже само собой — ipso facto, совершилось возстановленiе Германской Имперiи. Taкимъ образомъ, въ послѣднiй перiодъ новѣйшей исторiи выступили на сцену два историческiя лица, игравшiя такiя важные роли въ исторiи средневѣковой: папа и императоръ. Но теперь они явились въ обстоятельствахъ совершенно другихъ, чѣмъ тогда: ихъ значенiе перемѣнилось; власть перваго, бывшая громадною въ среднiе вѣка, нынче сведена едва не къ ничтожности; могущество втораго, въ старину трепетавшаго передъ папой, нынѣ достигло громадныхъ размѣровъ.
Одно, впрочемъ, явленiе общее равно какъ временамъ прошедшимъ, такъ и нынѣшнимъ, замѣчается въ исторiи отношенiй папской власти къ императорской: это взаимная вражда между пpeдcтaвитeлями одной и другой власти. Тѣ мѣры, которыя нынѣ предпринимаются въ Берлинѣ противъ притязанiй олицетворяемой въ лицѣ папы духовной власти; тѣ словесные громы, которымъ въ отвѣтъ на эти мѣры гремятъ изъ Ватикана — все это живо напоминаетъ явленiя, столь часто повторявшiяся въ исторiи среднихъ вѣковъ. Разница въ формахъ (послѣднiя натурально измѣнились ровно на столько же, на сколько измѣнились самыя времена); но суть осталась все та же. Не вдругъ, однако, обозначились непрiязненныя отношенiя между Пiемъ IX и Вильгельмомъ I; они съ особенною рѣзкостiю выказались очень недавно, въ декабрѣ прошлаго года; а было время, когда въ Ватиканѣ вѣрили, или показывали видъ, что вѣрятъ возможности добраго согласiя между главою католическаго мipa и могущественнымъ протестантскимъ императоромъ. Это было именно въ первое время прусско–французской войны и даже нѣсколько ранѣе, передъ начатiемъ ея. Тогда, съ одной стороны, въ Ватиканѣ боялись выступленiя охранявшихъ папскiй престолъ французскихъ войскъ и вступленiя въ Римъ итальянцевъ, — боязнь въ тѣхъ обстоятельствахъ весьма естественная и не замедлившая оправдаться въ дѣйствительности послѣдующими событiями. Съ другой стороны и Пpycciи, собственное народонаселенiе которой въ цѣлыхъ провинцiяхъ, какъ напр., на Рейнѣ, въ Познани и др. состоитъ изъ католиковъ, нужно было заручиться покровительствомъ римской курiи для успокоенiя фанатическихъ умовъ, боявшихся возвышенiя протестантизма. Такого рода боязнь еще сильнѣе чѣмъ въ Пруссiи, — гдѣ все–таки жители всѣхъ вѣроисповѣданiй одушевлены въ большей или меньшей степени патрiотизмомъ, — развита была въ католическихъ земляхъ Германiи, въ Баварiи, напр., полной рьяныхъ ультрамонтанъ, которые на ряду съ религiозными питаютъ сепаратистическiя чувства, доселѣ смотрятъ неблагосклонно на гегемонiю Пруссiи и на поглощенiе ею старинныхъ вѣковыхъ автономическихъ правъ и привиллегiй своего отечества.
Въ 1870 году этотъ взглядъ — если–бы онъ еще поощряемъ былъ со стороны духовенства — могъ бы очень повредить прусскимъ дѣламъ. Для предупрежденiя и отвращенiя такого вреда — Бисмаркъ придавалъ особенную важность сохраненiю добрыхъ отношенiй съ римской курiей и не скупился на ласки и на льстивыя обѣщанiя, которыя въ Ватиканѣ принимали за чистую монету можетъ быть только потому, что, какъ говорится, утопающiй радъ ухватиться и за соломенку. Только этимъ можно объяснить мечтательныя надежды, выраженныя Пiемъ IX въ одной аллокуцiи, произнесенной имъ лѣтомъ 1870 г. уже по выступленiи французскихъ войскъ изъ Рима слѣдующими словами: «отъ враговъ нашихъ прiиде намъ спасенiе наше». Слова эти ясно намекали на обѣщанное Бисмаркомъ дипломатическое заступничество и ходатайство передъ итальянскимъ правительствомъ. Этимъ заступничествомъ думали въ Ватиканѣ по крайней мѣрѣ отдалить, если уже не вовсе удалить приближавшуюся грозу... На сколько сбылись подобныя надежды папы и его сторонниковъ; на сколько
133
осуществились на дѣлѣ обѣщанiя Бисмарка — извѣстно всякому. Но и послѣ этого разочарованiя, и послѣ занятiя Рима итальянцами, сношенiя ватиканскаго кабинета съ берлинскимъ были еще довольно продолжительное время очень хороши; ихъ поддерживалъ въ такомъ видѣ съ необыкновеннымъ искусствомъ графъ Арнимъ. Когда же этотъ дипломатъ отозванъ былъ окончательно на новый постъ въ Парижъ, то онъ передъ отъѣздомъ своимъ, въ мартѣ 1872 г., представилъ папѣ и кардиналу Антонелли временнаго (par interim) повѣреннаго въ дѣлахъ г. фонъ Деренталя. Въ то же время завязались между обоими кабинетами переговоры объ окончательномъ замѣщенiи графа Арнима (представлявшаго съ титуломъ посланника только Пруссiю и прежнiй Сѣверо–Германскiй Союзъ), новымъ полномочнымъ представителемъ всей Германской Имперiи, каковаго предполагалось снабдить титуломъ и правами посла. На это мѣсто князь Бисмаркъ предложилъ кардинала князя Гогенлоэ, кандидатуру котораго однако же папа отвергъ.
Это былъ первый и очень рельефный случай, въ которомъ высказалось явное неудовольствiе Ватикана на Берлинъ; но тайнаго неудовольствiя тамъ накопилось уже много и издавна. Поводовъ къ таковому клерикалы искали въ видимомъ по ихъ словамъ покровительствѣ прусскаго правительства такъ называемымъ старо–католикамъ; въ принятiи подъ защиту свою тѣхъ священниковъ, которые были преслѣдуемы своимъ епархiальнымъ начальствомъ за сопротивленiе догмату папской непогрѣшимости, за оштрафованiе духовныхъ лицъ, виновныхъ въ нарушенiи служебной дисциплины; въ свободѣ преподаванiя закона Божiя въ смыслѣ противномъ постановленiямъ ватиканскаго собора; далѣе въ преобразованiи системы воспитанiя юношества, нынѣ совершенно изъемлемаго изъ рукъ духовенства, — и наконецъ въ изгнанiи iезуитовъ изъ Германiи. Послѣдняя мѣра, еще недавно только что подтвержденная въ смыслѣ строгаго закона, — окончательно поссорила римскую курiю съ берлинскимъ кабинетомъ. Папа увидѣлъ (или какъ показали ему окружающiе его, преимущественно ieзуиты, имѣющiе на него огромное влiянiе), — что отъ еретическаго — какъ называютъ въ Ватиканѣ — государя никакого добра не дождешься и грянулъ противъ Вильгельма I сильною и замѣчательною гнѣвнымъ раздраженiемъ рѣчью, въ которой, между прочимъ, не поскупился и на сравненiя, совершенно чуждыя духу христiанской кротости и любви. Нѣкоторыя выраженiя этой рѣчи до того оскорбительны для германскаго императора, что правительство запретило перепечатывать ее въ германскихъ газетахъ. Кромѣ того, оно предписало своему представителю при ватиканскомъ дворѣ, — Штумму (замѣнившему собой Фонъ–Деренталя не долго тамъ бывшаго и перемѣщеннаго въ Константинополь) оставить Римъ. Такимъ образомъ дипломатическiя сношенiя между кабинетами ватиканскимъ и берлинскимъ нынѣ прерваны. Патрiотическiя берлинскiя газеты настаиваютъ даже и на отозванiи баварскаго представителя графа Тауфкирхена, доказывая, что присутствiе его въ Ватиканѣ оскорбительно для достоинства Германской Имперiи, которой, въ строгомъ смыслѣ, баварское королевство не болѣе какъ часть. Но покуда ультра–монтанская партiя — еще очень сильная въ Баварiи — сильно отстаиваетъ свои права въ этомъ вопросѣ. Между тѣмъ другой вопросъ, неизмѣримо важнѣйшiй, уже разрѣшается въ Берлинѣ, не смотря на всевозможныя противудѣйствiя оппозицiонныхъ партiй; этотъ вопросъ, трактующiй объ измѣненiи прежнихъ отношенiй государства къ церкви и объ установленiи новыхъ, ведется прусскимъ министромъ д–ромъ Фалькомъ. Мы надѣемся вернуться къ нему еще разъ и подробнѣе потолковать о немъ, когда будемъ говорить читателямъ нашимъ вообще о занятiяхъ прусскаго ландтага, сдѣлавшаго столь много важнаго въ теченiе нынѣшней своей сессiи. Здѣсь вкратцѣ упомянемъ только, что новые законопроекты по предметамъ относящимся до церкви, проводимые г. Фалькомъ, — эти законопроекты (хотя противъ нихъ и высказались нѣкоторые представители такъ называемой ортодоксальной, т. е. строго консервативной партiи) въ сущности поражаютъ только католиковъ. Уничтоженiе духовныхъ закрытыхъ ceминарiй и обязательное обученiе въ государственныхъ учебныхъ заведенiяхъ въ гимназiяхъ и университетахъ — все это поражаетъ одно только католическое юношество, предназначающееся въ духовенство: протестантское уже давно привыкло къ этому. Вообще вопросъ о воспитанiи, которымъ столь долго завѣдывало католическое духовенство (особенно же со временъ iезуитовъ) — и посредствомъ котораго въ теченiе вѣковъ оно удерживало свое господство не надъ однѣми грубыми массами, но и надъ многими образованными умами, — вопросъ этотъ составляетъ самое больное мѣсто для римской курiи. Одновременно съ Пруссiей, онъ поднятъ теперь и въ Италiи. Только тамъ подходятъ къ нему совершенно съ другой стороны, но сводятъ рѣшенiе его къ той же цѣли, т. е. къ уменьшенiю влiянiя и значенiя духовенства. Тогда какъ въ Пруссiи, — или въ виду единаго по всей имперiи общаго законодательства — можно сказать въ Германiи, хотятъ уничтожить спецiальное богословское образованiе и сосредоточить таковое въ общихъ государственныхъ учебныхъ заведенiяхъ, открывъ или прибавивъ для нихъ, гдѣ понадобится, особливые богословскiе факультеты: въ Италiи, напротивъ того, хотятъ закрыть богословскiе факультеты въ университетахъ содержимыхъ на счетъ государственной казны, совершенно удалить изъ программы общественнаго воспитанiя всякое религiозное образованiе, сосредоточивъ его исключительно въ духовныхъ семинарiяхъ и такимъ образомъ видимо стремятся къ совершенному отдѣленiю церкви отъ государства. Въ сущности, впрочемъ, эта мѣра, недавно утвержденная уже итальянскимъ сенатомъ, не вводитъ ничего новаго, а только узаконяетъ и подтверждаетъ положенiе дѣлъ, введенное на самомъ дѣлѣ самой же римской курiей. Послѣдняя, въ годы распространенiя идей о нацiональномъ единствѣ, сдѣлала постановленiе, чтобы богословскiя каѳедры въ итальянскихъ университетахъ занимаемы были профессорами по избранiю духовнаго начальства и избавлены были отъ всякаго надзора и зависимости со стороны свѣтской власти. Когда же правительство не согласилось признать такое постановленiе, то папа издалъ бреве, воспрещающiй всѣмъ правовѣрнымъ католикамъ посѣщать богословскiя лекцiи въ итальянскихъ университетахъ и подвергающiй церковному отлученiю поступающихъ вопреки такому повелѣнiю. Такимъ образомъ, вслѣдствiе этого папскаго повелѣнiя, богословскiе факультеты въ итальянскихъ университетахъ на самомъ дѣлѣ — ipso facto, оставались пусты, а между тѣмъ содержанiе ихъ обходилось чрезвычайно дорого казнѣ, находящейся теперь, какъ всѣмъ извѣстно въ весьма стѣсненныхъ обстоятельствахъ. И такъ, — повторяемъ еще разъ — порицанiя, раздающiяся по случаю закрытiя богословскихъ факультетовъ въ Италiи, не имѣютъ другаго ocнованiя, кромѣ систематически принятаго ультрамонтанами враждебнаго образа дѣйствiй ко всему, что исходитъ отъ итальянскаго правительства. Гораздо болѣе основанiй имѣютъ другiя жалобы римской кypiи по поводу закрытiя духовныхъ корпорацiй (въ Римѣ и его провинцiи) и конфискацiи или обращенiя въ уменьшенную ренту принадлежащихъ имъ имуществъ. Надъ этою мѣрою, проектированною, впрочемъ, уже давно и обсуждаемою въ настоящей cecciи парламента, прiостановилось покуда само итальянское правительство, вѣроятно болѣе въ виду тѣхъ столкновенiй, которыми
134
угрожали нѣкоторыя иностранныя правительства (такъ какъ нѣкоторая часть духовныхъ корпорацiй въ Римѣ основана на иностранные капиталы и состоитъ доселѣ подъ покровительствомъ иностранныхъ посольствъ) нежели въ виду угрозъ, снова раздавшихся по этому случаю изъ Ватикана, что папа, если приведенъ будетъ въ исполненiе законопроектъ о корпорацiяхъ, оставитъ Римъ.
Гдѣ же въ самомъ дѣлѣ Пiй IX нашелъ бы надежное убѣжище внѣ Рима?
Долго взоры ультрамонтанъ устремлены были на Австрiю. Но графъ Андраши далъ по этому вопросу, сдѣланному ему депутацiей католическихъ епископовъ, категорическiй отвѣтъ, что папѣ всего лучше и надежнѣе оставаться въ Римѣ. Послѣ такого отвѣта на Австрiю разсчитывать нельзя, не смотря ни на преобладающее число католиковъ въ ея населенiи, между которымъ тирольцы отличаются особенною преданностью папскому престолу, ни на просвѣщенную и тѣмъ не менѣе пылкую ревность ея епископовъ, изъ которыхъ многie, вопреки запрещенiю правительства, огласили съ каѳедръ своихъ новый ватиканскiй догматъ — признанный наконецъ, какъ извѣщаютъ газеты, и послѣднимъ — наиболѣе страшнымъ его противникомъ — Штросемайэромъ. Bcе это однакоже не помѣшало тому, что въ главномъ городѣ Тироля, въ Инсбрукѣ, нѣсколько недѣль тому назадъ по распоряженiю мѣстнаго генералъ–губернатора закрытъ былъ — за вопiющiя злоупотребленiя — iезуитскiй коллегiумъ и бывшiе тамъ воспитанники разосланы по домамъ; а въ Венгрiи вновь подтверждены и принялись со всею строгостiю къ исполненiю законы объ изгнанiи iезуитовъ.
Есть еще католическая земля, сосѣдняя съ Австрiей — въ большинствѣ оставшаяся вѣрною и преданною папизму: это — Баварiя. Но тамъ тоже рядомъ съ рьяными ультрамонтанами, поборниками новаго, современнаго папства — встрѣчается много старо–католиковъ, главнымъ гнѣздомъ которыхъ можно считать мюнхенскiй университетъ. Притомъ же по отношенiямъ своимъ къ прусскому правительству баварское, вслѣдствiе послѣднихъ, не можетъ ласкать и открыто поддерживать папу.
Въ Швейцарiи, о которой тоже какъ о странѣ убѣжища для папы, одно время говорили руководящie имъ iезуиты, произошло такое возбужденiе и противъ нихъ и вообще противъ притязанiй римской курiи, что даже папскiй нунцiй принужденъ былъ обстоятельствами выѣхать оттуда.
Въ Бельгiи, гдѣ уже пребываютъ самые горячiе поборники папства; гдѣ набиралось самое многочисленное войско въ ряды папскихъ зуавовъ и гдѣ понынѣ, по временамъ, духовенство проповѣдуетъ для возстановленiя свѣтскаго папскаго могущества крестовый походъ — тоже значительная часть населенiя противнаго вѣроисповѣданiя; a все вообще въ высшей степени либерально конституцiонное устройство королевства противится и во многихъ случаяхъ неблагопрiятствуетъ пребыванiю въ средѣ его такого представителя крайняго абсолютизма, какимъ является первосвященникъ ватиканскiй. Къ тому же географическое положенiе Бельгiи — ея близость къ границамъ Пpycciи съ одной стороны и Францiи съ другой — не позволяютъ ей играть въ этомъ вопросѣ самостоятельной роли, а заставляютъ сообразоваться съ желанiями сосѣднихъ державъ.
Францiя, казалось бы, ближе всѣхъ соотвѣтствовала этой цѣли. Ее Пiй IX привыкъ называть старшею дочерью римско–католической церкви и съ помощью ея дѣйствительно онъ владѣлъ Римомъ двадцать лѣтъ (1850–1870). Но это было при Наполеонѣ III. Съ паденiемъ его обстоятельства перемѣнились. Тьеръ, лаская клерикаловъ, въ тоже самое время весьма уклончиво отвѣчаетъ на ихъ черезъ–чуръ льстивыя петицiи въ пользу папы и очень хорошо знаетъ, что прiѣзжай тотъ во Францiю — духовенство сейчасъ начнетъ волновать народъ въ пользу Генриха V, открыто обѣщающаго сильную поддержку церкви. А волненiя всякаго рода не въ интересахъ страны, прежде всего имѣющей надобность въ спокойствiи, усталой отъ столькихъ междоусобiй. — Послѣднихъ побаивается, конечно, и ватиканскiй дворъ, нынѣ не мечтающiй уже о Францiи и готовый предпочесть ей для своего удаленiя пожалуй англiйскую территорiю, т. е., конечно, не самую Великобританiю (гдѣ не смотря на то, что есть нѣсколько преданныхъ папѣ католическихъ епископовъ, — пребыванiе самого папы было бы противно и нравамъ и привычкамъ, и политическимъ интересамъ большинства англичанъ), а островъ Мальту, которую ему давно уже радушно предлагаютъ.
Но этотъ уединенный островъ слишкомъ удалилъ бы папу отъ центра Европы и уединилъ бы вмѣстѣ съ нимъ главнѣйшихъ дѣятелей католицизма, — а это не въ ихъ стремленiяхъ, не въ ихъ цѣляхъ... Наконецъ, даже турецкiй Востокъ одно время былъ предлагаемъ иными какъ убѣжище для папы: но тамъ, вслѣдствiе постановленiй ватиканскаго собора, рѣшившаго по предложенiю бывшаго пaтpiapxa католическихъ армянъ монсиньора Гассуна латинировать вмѣстѣ всѣ католическiя унiи на Востокѣ — произошла схизма въ средѣ армяно–католической церкви; и послѣ нѣсколькихъ неудачныхъ попытокъ — склонить Пopту остановить эту схизму дѣйственнымъ своимъ вмѣшательствомъ, папа поссорился съ султаномъ.
Словомъ сказать, — куда ни обернись нигдѣ нѣтъ теперь надежнаго убѣжища для современнаго папства, тщетно усиливающагося возстановить для себя въ XIX–й вѣкъ среднiе вѣка! Средневѣковая исторiя заключила свой ходъ безвозвратно — и новыя условiя самаго бытiя папскаго престола должны выработаться на началахъ тоже новыхъ: не похожихъ на прежнiя, а совершенно иныхъ.
Самое выработыванiе этихъ условiй и составляетъ предметъ оживленной борьбы, центръ которой представляютъ въ настоящее время Италiя и Германiя, и въ которой ни та, ни другая сторона далеко еще не сказала своего послѣдняго слова. Эта борьба подготовлялась уже многiе годы и нѣкоторое время проходила незамѣченною, будучи заслонена другою громадною военною борьбою; но теперь она вошла въ фазисъ сильнаго разгара.
Ультрамонтаны вообще и въ особенности iезуиты не такiе люди, чтобы уступить легко въ чемъ нибудь. Они изобрѣтательны на средства. Тайныя пружины ихъ дѣятельности можетъ быть скоро обнаружатся чѣмъ нибудь на политическомъ горизонтѣ. Между прочимъ они стращаютъ образованный мiръ тѣмъ, что массы, лишенныя религiознаго воспитанiя и руководства духовенствомъ, останутся на жертву новымъ ученiямъ — проповѣдующимъ безвѣрiе и безнравственность. Съ этой стороны есть дѣйствительно нѣкоторая для запада опасность — ибо чтó ни говори — римско–католическая церковь была великимъ разсадникомъ дисциплины; а дисциплина въ свою очередь не оставалась безъ влiянiя — часто благодѣтельнаго — и на массы. Но мы не полагаемъ, чтобы отстраненiе нѣкоторыхъ вкравшихся въ католицизмъ злоупотребленiй и въ особенности притязанiй на вceмipнoe преобладанiе — чтобы это устраненiе въ чемъ нибудъ поколебало негибнущую власть христiанства, которое по духу своему можетъ вполнѣ ужиться съ прогрессомъ и направлять человѣчество къ цѣлямъ, Провидѣнiемъ для него предопредѣленнымъ отъ начала вѣковъ.
С. Н.
________