АннотацияМатериал представляет собой фрагмент историко-биографического очерка, посвященного раннему периоду жизни Людвига ван Бетховена. Автор начинает с анализа политического и культурного контекста его эпохи — заката власти церковных курфюрстов в Западной Германии конца XVIII в. Описывается расточительный и праздный образ жизни правителей, таких как кёльнские курфюрсты из баварского дома Виттельсбахов, при дворах которых высоко ценилось музыкальное искусство. Основное внимание Чайковский уделяет генеалогии семьи Бетховен и детству будущего композитора в Бонне. Автор прослеживает судьбу его деда, капельмейстера Людвига, и отца, Иоганна, тенориста, склонность которого к алкоголю и жесткие методы воспитания негативно повлияли на семейную обстановку. Подробно рассматриваются ранние музыкальные занятия Людвига, его первые учителя, а также первые композиторские опыты и публикации. Отмечается решающая роль Нефе, который не только развил талант юного Бетховена, но и обеспечил ему возможность служебного роста при дворе курфюрста Максимилиана Франца. Очерк создает комплексную картину социальной среды и семейных обстоятельств, сформировавших личность и характер Бетховена в наиболее ранний, боннский период его жизни, подчеркивая как трудности, так и первые признаки его гениальности. |
Ключевые словаЛюдвиг ван Бетховен, биография, ранние годы, Бонн, курфюрсты, Кёльнское курфюршество, церковные князья, Иоганн Бетховен, семья, детство, музыкальное образование, Нефе |
Список исторических лиц• Иосиф Клеменс (Иосиф Клеменс Баварский) — курфюрст Кёльна; • Клеменс Август (Клеменс Август Баварский) — курфюрст Кёльна, племянник Иосифа Клеменса; • Максимилиан Фридрих (Максимилиан Фридрих фон Кёнигсегг-Ротенфельс) — курфюрст Кёльна, сменивший Клеменса Августа; • Людвиг ван Бетховен (дед) — дед композитора, придворный музыкант и капельмейстер в Бонне; • Вильгельм ван Бетховен — прадед композитора, живший в Антверпене; • Катарина Гранджен — прабабушка композитора, жена Вильгельма; • Генрих-Аделард ван Бетховен — сын Вильгельма, отец Людвига (деда); • Мария де Герд — жена Генриха-Аделарда, бабушка Людвига (деда); • Иоганн ван Бетховен — отец композитора, тенорист в боннской капелле; • Мария-Магдалина ван Бетховен — мать композитора, урождённая Кеверихт, в первом браке Лейм; • Людвиг ван Бетховен — великий композитор. • Франц-Георг ван Бетховен — младший брат композитора, умер в детстве; • Иоганн Баум — сосед Бетховенов, в доме которого крестили Людвига; • Фридрих Фейфер — один из первых учителей музыки Бетховена, фортепианный виртуоз; • Гиллес ван ден Эден — старый придворный органист, учитель Бетховена игре на органе; • Нефе (Христиан Готлоб Нефе) — главный учитель и наставник Бетховена в Бонне, композитор и дирижёр; • С. Бах (Иоганн Себастьян Бах) — великий немецкий композитор; • Вольфганг Амадей Моцарт — великий австрийский композитор; • Максимилиан Франц Австрийский — курфюрст Кёльна, последний правитель Бонна перед французской оккупацией, меценат; • Мария Терезия — императрица Священной Римской империи, мать Максимилиана Франца; • Иосиф II — император Священной Римской империи, брат Максимилиана Франца; • Кауниц (Венцель Антон фон Кауниц) — австрийский государственный канцлер; • Глюк (Кристоф Виллибальд Глюк) — известный композитор; • Пий VI; • Геллер — певец; • Кольфс — тенорист из Лёвена; • Артария; • Раух; • Гроссман; • Кеверихт; • Лейм — первый муж Марии-Магдалины. |
Список географических названий• Франция; • Германия; • Бавария; • Бельгия; • Голландия; • Австрия; • Рейн (Германия); • Майнц (Германия); • Трир (Германия); • Кёльн (Германия); • Бонн (Германия); • Оснабрюк (Германия); • Люттих (Бельгия) — историческое название города Льеж. • Мюнстер (Германия); • Лёвен (Бельгия); • Антверпен (Бельгия); • Вена (Австрия); • Мангейм (Германия). |
Основные положения• Князья-епископы (курфюрсты) были плохими правителями: они не зависели от народа, пренебрегали благополучием подданных, были расточительными деспотами, окружившими себя праздной толпой прихлебателей: «Курфюрсты-епископы... ни мало не зависѣвшiе отъ своихъ подданныхъ, весьма мало заботились о благополучiи послѣднихъ... стремились къ упроченiю благопрiятныхъ условiй жизни своей и своихъ приближенныхъ къ возможно полному спокойствiю, ничѣмъ непрерываемому, кромѣ нескончаемыхъ праздниковъ и придворныхъ увеселенiй. Дворы ихъ были наполнены шарлатанами, искателями приключенiй, актерами, музыкантами и танцорами». • Несмотря на порочность системы, некоторые курфюрсты (особенно кёльнские) были страстными меценатами музыки, что создавало питательную среду для искусства, в которой и вырос Бетховен: «Курфюрстъ Клементiй былъ не только страстнымъ любителемъ музыки... но онъ и самъ былъ сочинителемъ». О его преемниках: «Онъ былъ однако же такимъ же точно рьянымъ любителемъ музыки... экономическiя реформы его управленiя нисколько не коснулись придворной курфюршеской капеллы». • Гениальность Бетховена формировалась в противоречивых и тяжелых условиях: в неблагополучной семье, под давлением корыстного и жестокого отца, однако при поддержке талантливых учителей и благодаря собственному врожденному гению. • Роль учителя К. Г. Нефе была решающей и благотворной для юного Бетховена; он был не только наставником, но и другом, защитником и проводником в профессиональной среде: «въ лицѣ органиста Нээфа онъ имѣлъ не только отличнаго учителя, но и нѣжно любящаго друга, до конца жизни не прерывавшаго дружескихъ отношенiй съ композиторомъ». • Талант Бетховена был замечен и высоко оценен современниками уже в самом раннем возрасте, его сравнивали с Моцартом и пророчили великое будущее. • Служба в придворной капелле, несмотря на рутину, стала для Бетховена важной школой мастерства и толчком к самостоятельному творческому поиску, противопоставленному банальным вкусам эпохи: «Бетховенъ очень скоро пресытился приторными красотами бывшихъ тогда въ ходу итальянскихъ и французскихъ оперъ... онъ почувствовалъ, что въ музыкѣ должно быть что-то болѣе возвышенное и благородное... и это что-то онъ нашелъ въ самомъ себѣ». • Новый курфюрст Максимилиан Франц, в отличие от предшественников, представлен как просвещенный, экономный и умный правитель, ценивший людей по достоинству и создавший в Бонне благоприятную интеллектуальную атмосферу, что также способствовало развитию Бетховена: «Онъ былъ расчетливъ и умѣреннъ... Вообще онъ умѣлъ цѣнить въ людяхъ истинныя достоинства и... не жалѣлъ никакихъ денегъ для того, чтобы приковать къ Бонну замѣчательныхъ людей своего вѣка». |
|---|
211
БЕТХОВЕНЪ И ЕГО ВРЕМЯ.
I.
Однимъ изъ тѣхъ непосредственныхъ послѣдствiй французской революцiи, которыя до нѣкоторой степени искупаютъ кровавые ужасы этого великаго государственнаго переворота, было уничтоженiе церковно–гражданской власти нѣкоторыхъ епископовъ, съ теченiемъ времени сдѣлавшейся необходимою особенностью политическаго устройства Германiи. Это владычество курфюрстовъ–епископовъ имѣло, безъ сомнѣнiя, и свои хорошiе стороны, и свое блестящее время, но къ концу минувшаго столѣтiя оно сдѣлалось камнемъ преткновенiя для дальнѣйшаго развитiя политическаго благосостоянiя страны и ничто не дѣлало продолженiе застарѣлой системы управленiя желательной.
Курфюрсты–епископы, избиравшiеся папой въ званiе главы мѣстной церкви, а императоромъ въ гражданскiе правители и, слѣдовательно, ни мало не зависѣвшiе отъ своихъ подданныхъ, весьма мало заботились о благополучiи послѣднихъ и употребляли всѣ свои старанiя лишь къ тому, чтобы увеличить и свою церковную власть, а съ нею вмѣстѣ и церковные доходы. Они стремились къ упроченiю благопрiятныхъ
212
условiй жизни своей и своихъ приближенныхъ къ возможно полному спокойствiю, ничѣмъ непрерываемому, кромѣ нескончаемыхъ праздниковъ и придворныхъ увеселенiй. Дворы ихъ были наполнены шарлатанами, искателями приключенiй, актерами, музыкантами и танцорами, развлекавшими праздные досуги своего маленькаго деспота, не щадившаго никакихъ денегъ для единственной цѣли своего существованiя — удовольствiя.
Между церковными князьями Германiи наибольшимъ великолѣпiемъ, силой и связями отличались епископы Майнца, Трира и Кёльна. Эти курфюрсты владѣли одною изъ прекраснѣйшихъ въ мiрѣ странъ по протяженiю Рейна и извлекали изъ нея доходы, простиравшiеся, вмѣстѣ съ церковными доходами, до двухъ миллiоновъ гульденовъ, чтò въ началѣ прошлаго столѣтiя представляло весьма крупную цифру. Если мы прибавимъ еще къ этому доходы съ подчиненныхъ власти кёльнскаго курфюрста герцогствъ Оснабрюкъ, Люттихъ и Мюнстеръ, то дѣлается понятно, что, имѣя въ своемъ распоряженiи столь значительныя средства, курфюрсты могли быть расточительны.
Долгая и кровопролитная война на свободу между Кёльномъ и своимъ курфюрстомъ окончилась тѣмъ, что Кёльнъ сдѣлался свободнымъ и независимымъ отъ епископа городомъ, а епископъ перебрался въ Боннъ, который сдѣлался главнымъ политическимъ центромъ курфюршества и быть таковымъ до тѣхъ поръ, пока въ 1794–омъ году не выгнали и оттуда курфюрста со всѣмъ дворомъ его.
Изъ трехъ послѣднихъ владѣтелей Кёльнскаго Курфюршества самымъ первымъ былъ Iосифъ–Клементiй.
II.
Курфюрстъ Клементiй былъ не только страстнымъ любителемъ музыки, содержавшимъ и въ Боннѣ и въ изгнанiи великолѣпный для этого времени оркестръ, но онъ и самъ былъ сочинителемъ. Каковы были композиторскiе прiемы этого епископа–диллетанта, мы можемъ усмотрѣть изъ слѣдующаго буквально переводимаго письма его къ придворному совѣтнику Рауху:
«Любезный гофъ–камеръ–ратъ! весьма смѣлымъ кажется предположенiе, что игнорантъ, который совершенно не знаетъ музыки, осмѣливается сочинятъ. Это случилось со мною, такъ какъ я сочинилъ II мотетовъ и композицiй, которые и пересылаю вамъ. Все это я сочинилъ самъ и притомъ весьма страннымъ способомъ, ибо не знаю даже нотъ и вообще не имѣю никакихъ свѣдѣнiй о музыкѣ и, такимъ образомъ, принужденъ, какъ только мысли появляются въ головѣ, пропѣть ихъ музыканту, который переводитъ ихъ на бумагу. Между тѣмъ я, должно быть, имѣю хорошiй слухъ и голосъ, ибо сколько разъ я ни пѣлъ свои сочиненiя въ какомъ либо обществѣ, я всегда заслуживалъ всеобщее одобренiе. Метода же, которой я предположилъ себѣ слѣдовать, заимствована у пчелъ, которыя изъ прекраснѣйшихъ цвѣтовъ берутъ лучшiя части и соединяютъ ихъ въ одно цѣлое. Точно также и все сочиненное мною принадлежитъ различнымъ исключительно хорошимъ композиторамъ, изъ которыхъ я выбиралъ лучшiя мѣста и соединялъ ихъ вмѣстѣ. И такъ открыто признаюсь въ воровствѣ, которое другiе, подобные мнѣ композиторы, отрицаютъ, желая присвоитъ себѣ то, что не имъ принадлежитъ. Никто, слѣдовательно, не можетъ обидеться, если онъ услышитъ у меня старыя арiи, ибо онѣ хоть и старыя, но хорошiя, и моя метода нисколько не лишаетъ ихъ своего достоинства.
«Боннъ, 28 iюля. 1720 г.
Iосифъ–Клементiй».
Другiе, современные Клементiю авторы, княжескаго или королевскаго происхожденiя, сочинили точно такимъ же страннымъ способомъ и страдали тою же самою склонностью къ заимствованiю, но немногiе изъ нихъ могутъ похвалиться наивною откровенностью боннскаго епископа, дѣлающею честь его правдивому характеру.
Клементiй скончался 3 января 1724 г. предварительно утвердивъ въ правахъ наслѣдства племянника своего Клементiя–Августа. Правленiе новаго курфюрста ознаменовалось значительнымъ количествомъ новыхъ, великолѣпныхъ построекъ, да еще баснословною пышностью и великолѣпiемъ его придворной обстановки. Расточительностью Клементiй–Августъ далеко превзошелъ своею дядю и коллосальныя суммы тратилъ онъ ежегодно на дорогiе орнаменты, экипажи, рѣдкую мебель, на блестящiя празднества, катанья, маскарады, оперы и балеты, на жалованье пѣвицъ, танцоровъ и всевозможныхъ пройдохъ и шарлатановъ, стекавшихся ко двору его. Одна опера стоила ему ежегодно до 50,000 талеровъ.
Проживъ до шестидесятилѣтняго возраста среди несказанной роскоши и блеска, Клементiй–Августъ скончался будучи въ гостяхъ у трирскаго курфюрста въ замкѣ Эренбрейтштейнъ, послѣ бала, на которомъ онъ затанцовался дò–смерти съ красавицей сестрой хозяина и другими блестящими дамами. Это было 9 февраля 1761 года.
Послѣ него власть кельнскаго курфюрста перешла изъ баварскаго дома, къ которому принадлежали и Клементiй–Августъ и дядя его; въ руки Максимилiана–Фридриха изъ дома Кенигсэкъ–Ротенфельсъ. Новый кюрфюрстъ, вслѣдствiе крайняго paзстройства финансовъ страны, былъ принужденъ прибѣгнуть къ радикальнымъ реформамъ и огромному сокращенiю расходовъ, такъ что дворъ его уже далеко не отличался тѣмъ блескомъ и пышностью, которыми прославились оба его предшественника. Онъ былъ однако же такимъ же точно рьянымъ любителемъ музыки какъ и Клементiй–Августъ и дядя послѣдняго, чему лучшимъ доказательствомъ служитъ то обстоятельство, что экономическiя реформы его управленiя нисколько не коснулись придворной курфюршеской капеллы, сохранившейся въ томъ же составѣ и при тѣхъ же условiяхъ, при какихъ она существовала и процвѣтала при прежнихъ курфюрстахъ. Въ 1733 г. въ капеллу эту былъ принятъ придворнымъ музыкантомъ Людвигъ фанъ–Бетховенъ, дедъ генiальнаго композитора, описанiю жизни котораго посвящаются эти страницы.
III.
Въ началѣ семнадцатаго столѣтiя, не далеко отъ г. Лёвена, въ маленькой бельгiйской деревушкѣ жило семейство, носившее фамилiю Бетховенъ. Одинъ членъ этoгo семейства переселился въ 1615 году въ Антверпенъ, а сынъ его Вилльямъ женился 11 сентября 1680 г. на Катеринѣ Грандженъ и отъ брака этого имѣлъ восьмеро дѣтей. Генрихъ–Аделардъ фанъ–Бетховенъ, одинъ изъ сыновей Вилльяма, тоже проживавшiй въ Антверпенѣ, отъ брака съ Марiею де–Гердъ имѣлъ двѣнадцать человѣкъ дѣтей и въ томъ числѣ сына Людвига, имя котораго мы усматриваемъ впослѣдствiи въ числѣ придворныхъ музыкантовъ курфюрста Клементiя.
Еще бывъ очень молодымъ человѣкомъ, Людвигъ, вслѣдствiе ссоры съ семействомъ, скрылся изъ дому и болѣе уже не суждено ему было увидѣть кровлю родительскаго дома. Это былъ благовоспитанный и для того времени значительно образованный молодой человѣкъ, въ особенности же весьма свѣдущiй по части музыки. Восемнадцати лѣтъ отъ–роду онъ уже находится въ Лёвенѣ, гдѣ въ теченiи трехъ мѣсяцевъ исполняетъ должность заболѣвшаго тенориста Кольфса. Неизвѣстно, по собственному побужденiю, или вслѣдствiе вызова, Людвигъ очутился въ Боннѣ съ жалованiемъ въ 400 гульденовъ. Если Людвигъ
213
Бетховенъ разсчитывалъ, что въ Боннѣ съумѣютъ лучше чѣмъ въ Лёвенѣ оцѣнить его дарованiе, то онъ не ошибся въ разсчетѣ. Приведенная выше цифра его жалованья, представляющая крупную для того времени сумму, свидѣтельствуетъ, что не малы были достоинства молодаго музыканта. Пo достиженiи совершеннолѣтiя Бетховенъ женился на девятнадцати–лѣтней Марiѣ–Iозефѣ Поль и плодомъ этого брака были два сына и дочь, изъ которыхъ только послѣднiй Iоганнъ остался въ живыхъ.
Обстоятельства Людвига постепенно улучшались, такъ что въ 1761 г. онъ получаетъ мѣсто капельмейстера и, въ то время какъ другiе члены придворной капеллы получали самое ограниченное содержанiе, онъ былъ въ состоянiи даже копить часть вырученныхъ доходовъ. Въ добытыхъ о Людвигѣ свѣдѣнiяхъ нигдѣ нѣтъ указанiй на то, чтобы онъ испытывалъ себя на поприщѣ композитора; за то кромѣ своихъ капельмейстерскихъ обязанностей онъ являлся и устроителемъ народныхъ оперныхъ представленiй, и экзаменаторомъ кандидатовъ капеллы и, вмѣстѣ съ тѣмъ, басистомъ, — должность, предоставлявшая ему самыя важныя роли въ театрѣ и церкви. Въ вокальномъ отношенiи Людвигъ на столько богато былъ одаренъ отъ природы, что еще на пятьдесятъ восьмомъ году онъ удивлялъ слушателей красотою своего голоса и искусствомъ.
Людвигъ фанъ–Бетховенъ скончался въ 1773 году. Домашнiя обстоятельства его должно быть не особенно ему благопрiятствовали, такъ какъ, вѣроятно вслѣдствiе огорченiй отъ потери дѣтей, жена его предалась жесточайшему пьянству, за что и была заключена въ сосѣднiй г. Кёльну монастырь, а сынъ Iоганнъ, женившись, также разлучился съ отцомъ— признакъ плохихъ съ нимъ отношенiй.
IV.
Iоганнъ фанъ–Бетховенъ двѣнадцати лѣтъ поступилъ въ капеллу сопранистомъ, четырнадцати пѣлъ контр–альтá, а послѣ мутацiи голоса снова былъ приглашенъ въ капеллу тенористомъ. Только по достиженiи шестнадцати–лѣтняго возраста Iоганнъ былъ зачисленъ въ штатъ придворныхъ музыкантовъ, съ жалованьемъ въ сто гульденовъ, которое потомъ постепенно возрастало.
Iоганнъ отличался весьма легкомысленнымъ, непостояннымъ характеромъ и, должно быть, не былъ въ ладу съ отцомъ, такъ какъ пропадалъ иногда по три дня съ ряду изъ дому. Выше мы упоминали уже, что онъ женился противъ воли отца, и что по этому случаю произошелъ между ними раздоръ, довольно долго продолжавшiйся. Въ подруги жизни Iоганнъ выбралъ себѣ девятнадцати–лѣтнюю вдову, дочь старшаго придворнаго повара Кеверихта, Марiю–Магдалину, по первому мужу Леймъ. Съ прежнимъ мужемъ Магдалина не прожила и двухъ лѣтъ. Въ 1769 г. отъ этого брака родился сынъ Людвигъ–Mapiя, прожившiй не болѣе шести дней; а 16 декабря 1770 г. явился на свѣтъ другой сынъ, тоже Людвигъ, озарившiй впослѣдствiи цѣлый мiръ лучами своего могучаго генiя. Людвигъ былъ крещенъ 17 декабря, причемъ воспрiемниками его были дѣдъ младенца и жена сосѣда Ивана Баумъ, у котораго и происходилъ обрядъ крещенiя за неимѣнiемъ достаточнаго мѣста въ квартирѣ самого Бетховена.
Насчетъ года рожденья Людвигъ, бiографы его не вполнѣ между собою согласны; многiе изъ нихъ, ссылаясь на самого композитора, утверждаютъ, что Бетховенъ родился въ 1772 г. Не говоря уже о томъ, что въ метрическомъ свидѣтельствѣ Людвига совершенно точно обозначенъ 1770 годъ, до насъ дошло доказательство, прямо опровергающее несогласное съ этимъ указанiемъ предположенiе. Дѣло въ томъ, что Бетховенъ очень любилъ старика–дѣда и часто съ любопытствомъ распрашивалъ о немъ въ дѣтствѣ у своей матери. Переселившись въ Вѣну, онъ только одну вещь взялъ изъ родительскаго дома, — и это былъ портретъ дѣда, не перестававшiй радовать его до самой смерти. Спрашивается, какимъ образомъ Бетховенъ могъ сохранить хотя и не ясное воспоминанiе о старикѣ, скончавшемся въ 1773 г., еслибъ онъ дѣйствительно родился только за годъ до его смерти? Весьма вѣроятно, что Iоганнъ Бетховенъ, всегда стремившiйся изъ таланта своего сына сдѣлать для себя источникъ дохода, съ намѣренiемъ скрывалъ настоящiй его возрастъ, дабы выставить въ болѣе яркихъ краскахъ виртуозныя и сочинительскiя способности мальчика. Такимъ образомъ хитрая уловка Iоганна могла ввести въ заблужденiе и самого композитора, дѣйствительно утверждавшаго, что онъ родился въ 1772 году. Послѣ смерти отца, Iоганнъ Бетховенъ находился въ весьма стѣсненныхъ обстоятельствахъ, такъ какъ его весьма ограниченнаго жалованья не доставало для удовлетворенiя его расточительныхъ привычекъ и въ особенности перешедшей къ нему въ наслѣдство отъ матери склонности къ крѣпкимъ напиткамъ.
V.
Отецъ Бетховена весьма скоро обратилъ вниманiе на замѣчательныя музыкальныя способности сына и предугадавъ возможность извлечь изъ нихъ впослѣдствiи важную статью своего дохода, съ самаго ранняго возраста Людвига сталъ преподавать ему уроки игры на скрипкѣ и фортепьяно, оставляя въ полнѣйшемъ пренебреженiи его общее образованiе. Iоганнъ обращался съ сыномъ со строгостью, доходившею до грубости и жестокости; за малѣйшiй признакъ нерачительности мальчика строго наказывали и сохранилось свидѣтельство нѣсколькихъ очевидцевъ, часто видавшихъ маленькаго Людвига въ слезахъ стоявшимъ на скамеечкѣ передъ фортепьяно.
Анекдотъ о паукѣ, который опускался, будто–бы, на скрипку Бетховена во время упражненiй его на этомъ инструментѣ, ничѣмъ не подтверждается. Самъ Бетховенъ, уже бывъ въ зрѣломъ возрастѣ, говорилъ, что не помнитъ ничего подобнаго и прибавлялъ обыкновенно, что его тогдашнее искусство на скрипкѣ было какъ разъ достаточно, чтобы выгнать изъ дому не только людей, но даже мухъ и пауковъ.
Мы уже упоминали выше, что отецъ Бетховена, строго муштруя мальчика въ его музыкальныхъ упражненiяхъ, нисколько не заботился объ его научномъ образованiи и это причинило ту жалкую ограниченность свѣдѣнiй Бетховена, которая такъ рѣзко выступала впослѣдствiи въ его зрѣломъ возрастѣ и которую онъ самъ такъ хорошо сознавалъ. Только тринадцати лѣтъ Бетховенъ начать посѣщать городское училище, гдѣ онъ кое–какъ выучился грамотѣ, четыремъ ариѳметическимъ правиламъ и не– много латыни, — но и эти легкiя научныя занятiя были поставлены на второй планъ отцемъ его, не могшимъ дождаться того времени, когда сынъ его могъ–бы наконецъ сдѣлаться для него средствомъ обогащенiя
Маленькiй Людвигъ былъ застѣнчивъ, угрюмъ, неразговорчивъ; онъ любилъ предаваться грезамъ и неопредѣленному созерцанiю. Никто не видалъ, чтобы Людвигъ шутилъ, рѣзвился, игралъ съ ребятами своего возраста, лазилъ съ ними по горамъ или плавалъ по рѣкѣ. Музыка была его исключительнымъ занятiемъ съ ранняго утра до полуночи. Не удивительно, что въ Бетховенѣ никогда уже и впослѣдствiи не развилась способность легко выражать на простомъ языкѣ свои ощущенiя; за то съ самыхъ раннихъ лѣтъ онъ привыкъ посредствомъ музыки высказывать все что накопилось въ сердцѣ. Такимъ образомъ, подстрекаемый собственнымъ генiемъ, строгостью отца и нѣжными ласками матери, ребенокъ сталъ развиваться въ музыкальномъ отношенiи съ изумительною скоростью, такъ что уже на девятомъ году Бетховена оказалась настоящая потребность въ учителѣ болѣе свѣдущемъ чѣмъ былъ его отецъ. Такой учитель нашелся въ лицѣ нѣкоего Фридриха Фейфера, хорошаго музыканта и замѣчательнаго фортепьяннаго виртуоза, — но, должно–быть, преплохаго педагога. Онъ часто, возвращаясь вмѣстѣ съ отцомъ Бетховена изъ пивнаго заведенiя, ночью заходилъ въ домъ своего друга, будилъ испуганнаго мальчика, сажалъ его за инструментъ и не отпускалъ до самаго утра. По счастью, этотъ оригинальный способъ преподаванiя продолжался только одинъ годъ. Старикъ фанъ–Эденъ, уже болѣе пятидесяти лѣтъ служившiй въ капеллѣ курфюрста, поступившiй туда еще до дѣда Бетховена, — взялся учить его игрѣ на органѣ. Что касается фортепьянной виртуозности, то вѣроятно онъ достигъ значительнаго техническаго совершенства, такъ какъ имѣются положительныя свѣдѣнiя, что въ 1781–1782 годахъ отецъ возилъ его въ Голландiю, гдѣ маленькiй Бетховенъ, быть можетъ вслѣдствiе того, что Iоганнъ съ намѣренiемъ уменьшалъ его года, — возбуждалъ всеобщее удивленiе. Вслѣдъ за фанъ–Эденомъ маленькiй Бетховенъ подпалъ подъ руководство Христiана–Готлиба Нээфе, приглашеннаго къ нему въ учители самимъ курфюрстомъ, оказавшимъ эту милость мальчику по убѣдительной просьбѣ отца его, болѣе чѣмъ когда либо нуждавшагося изъ таланта сына сдѣлать источникъ доходовъ, такъ какъ семейство его увеличивалось не по днямъ, а по часамъ, — и мѣсто органиста для Людвига онъ считалъ вожделѣннымъ достиженiемъ своей цѣли. Мѣсто органиста было занято Нээфомъ, но его многосложныя обязанности требовали помощника, — и на это–то мѣсто имѣлъ полное основанiе надѣяться молодой Бетховенъ, тѣмъ болѣе, что въ лицѣ органиста Нээфа онъ имѣлъ не только отличнаго учителя, но и нѣжно любящаго друга, до конца жизни не прерывавшаго дружескихъ отношенiй съ композиторомъ. Нээфе все болѣе и болѣе нуждался въ хорошемъ помощникѣ и весьма часто ему приходилось прибѣгать къ содѣйствiю своего ученика, на способности и умѣлость котораго онъ вполнѣ могъ разсчитывать. Уроки свои Бетховену онъ давалъ безвозмездно, за что послѣднiй долженъ былъ замѣнять Нээфе въ тѣхъ случаяхъ, когда его отвлекали изъ церкви обязанности по капельмейстерской службѣ въ театральной труппѣ, управлявшейся г–жею Гроссманъ. Нээфе былъ также руководителемъ Бетховена въ его первыхъ композиторскихъ попыткахъ, причемъ онъ весьма строго критиковалъ въ нихъ слѣды влiянiя новой музыкальной школы, которой онъ нисколько не сочувствовалъ и видѣлъ въ ней начало упадка музыкальнаго искусства. По смерти стараго фанъ–Эдена, въ послѣднее время пользовавшагося только синекурой, связанной съ званiемъ придворнаго органиста, Бетховенъ, имѣвшiй только одиннадцать лѣтъ отъ роду, былъ оффицiально утвержденъ въ должности викарiя при Нээфе.
Къ этому времени относится первый печатный отзывъ о талантѣ Бетховена, дѣлающiй честь его автору, съумѣвшему предугадать въ ребенкѣ задатки дарованiя, долженствовавшаго впослѣдствiи стать на первое мѣсто въ ряду композиторовъ послѣ Моцарта.
Приводимъ этотъ отзывъ, пoявившiйcя на страницахъ распространеннаго въ то время журнала «Cramers Magasin».
«Людвигъ Бетховенъ сынъ тенориста Iоганна Бетховена — мальчикъ одиннадцати лѣтъ и много обѣщающихъ способностей. Онъ играетъ съ толкомъ и умѣнiемъ на фортепьяно, отлично разбираетъ ноты и подъ руководствомъ своего учителя г. Нээфе разучилъ сборникъ фугъ и прелюдiй С. Баха всѣ сочиненiя котораго онъ по преимуществу исполняетъ. Въ настоящее время онъ преподаетъ ученику своему генералъ–басъ, а чтобы поощрить его онъ напечаталъ 9 варьяцiй мальчика въ Мангеймѣ. Генiй этого ребенка достоинъ того, чтобъ его поддержали и дали ему средства къ путешествiю, — ибо, если онъ будетъ продолжать также какъ началъ, то изъ него навѣрное выйдетъ второй Вольфгангъ–Амедей Моцартъ».
Кромѣ этихъ варьяцiй въ 1782 г. были сочинены еще двухголосная фуга и большая часть уже впослѣдствiи напечатанныхъ, такъ называемыхъ Ваgаtellen (ор. 33). Въ заглавiи варьяцiй было упомянуто о дѣтскомъ возрастѣ Бетховена, сокращенномъ еще на два года вслѣдствiе все той же, выше объясненной, корыстной уловки его отца.
Мѣсто ассистента Нээфе въ капеллѣ хотя и неособенно затрудняло Бетховена, но оно отнимало у него много свободнаго времени. Къ этой обязанности присоединились скоро новыя занятiя, такъ какъ заваленный дѣломъ Нээфе уже не могъ управлять приготовительными театральными репетицiями и долженъ былъ препоручить этотъ трудъ двѣнадцати–лѣтнему Бетховену, сдѣлавшемуся такимъ образомъ цембалистомъ (maestro al cembalo) оркестра. Здѣсь–то онъ и прiобрѣлъ ту замѣчательную способность съ листа читать самыя сложныя партитуры, которой такъ изумлялись впослѣдствiи. Должность цембалиста была для мальчика и почетна, и притомъ весьма серьезна; вмѣстѣ съ тѣмъ она не мало послужила, хотя и въ отрицательномъ смыслѣ, къ дальнѣйшему развитiю его дарованiя. Бетховенъ очень скоро пресытился приторными красотами бывшихъ тогда въ ходу итальянскихъ и французскихъ оперъ; онъ почувствовалъ, что въ музыкѣ должно быть что–то болѣе возвышенное и благородное, чѣмъ тѣ банальности, которыя ему приходилось изучать по своей службѣ, и это что–то онъ нашелъ въ самомъ себѣ. Результатомъ возникшаго такимъ образомъ новаго рвенiя къ сочинительству былъ рядъ произведенiй, — изъ которыхъ появились въ печати: пѣсня Образъ дѣвы, рондо для фортепьяно и три сонаты, посвященныя курфюрсту Максимилiану–Фридриху.
Приводимъ, какъ любопытный обращикъ велерѣчивости того времени, высокопарное посвященiе Бетховена этихъ трехъ сонатъ курфюрсту.
«Всепресвѣтлѣйшiй! Начиная съ моего четвертаго года, музыка сдѣлаласъ первѣйшимъ изъ моихъ дѣтскихъ занятiй. Такъ рано познакомившись съ лучезарной музой, настраивавшей къ чистѣйшимъ гармонiямъ мою душу, я полюбилъ ее и, какъ мнѣ часто грезилось, и она меня полюбила. Нынѣ я доститъ своего одиннадцатилѣтняго возраста, и съ тѣхъ поръ моя муза часто нашептывала мнѣ въ часы вдохновенья: “испытай и начертай гармонiи твоей души!” Одиннадцать лѣтъ, —думалъ я, — но пристанетъ–ли къ моему лицу авторство? и что на это скажутъ мужи искусства? Страхъ овладѣвалъ мною. Но муза того хотѣла, я повиновался и начерталъ.»
«И дерзну–ли я теперь, свѣтлѣйшiй, положить къ подножiю твоего престола мои дѣтскiя произведенiя? И осмѣлюсь–ли надѣяться, что ты низведешь на нихъ свой нѣжный, поощрительный взглядъ? О, да! въ тебѣ обрѣли мудраго покровителя и великодушнаго защитителя искусства и науки, и подъ твоимъ отеческимъ покровомъ произрастаютъ юные таланты. Полный этого поощряющаго убѣжденiя, я дерзаю приблизиться къ тебѣ съ моими отроческими опытами. Прими ихъ какъ чистую жертву дѣтской почтительности и воззри милостиво,
всепресвѣтлѣйшiй, и на нихъ и на ихъ молодаго автора —
Людвига Бетховена!»
Въ то время какъ музыкальная карьера Бетховена шла къ лучшему, его домашнiя обстоятельства все ухудшались и лѣто 1783 г. принесло ему новую заботу. Братъ Людвига Францъ–Георгъ умеръ 21/2 лѣтъ отъ роду, 16–го августа этого года, и это былъ новый ударъ для старика Iоганна, лишившагося уже въ это время своего голоса и находившагося въ самыхъ затруднительныхъ денежныхъ обстоятельствахъ. Служба молодаго Бетховена не могла принести существенной пользы семейству, такъ какъ, не смотря на протекцiю Нээфе, по проискамъ котораго онъ былъ оффицiально утвержденъ вторымъ органистомъ, — жалованья ему еще не было назначено, да онъ и не дождался этого назначенiя. Въ 1784 году 15 апрѣля скончался курфюрстъ Максимилiанъ–Фридрихъ, и театральная его труппа была распущена. Такимъ образомъ, Нээфе, уже не отвлекаемый болѣе театральной службой, возвратился къ своимъ органистскимъ обязанностямъ, вслѣдствiе чего должность втораго органиста оказалась излишнею. Къ счастью, Бетховену дали мѣсто въ спискѣ придворныхъ музыкантовъ и хотя денежнаго вознагражденiя опять–таки не назначили, но онъ могъ по крайней мѣрѣ спокойно взирать на свою будущность и считать ее обезпеченной. Въ теченiи 1784 года были сочинены и появились въ печати у издателя Артарiя слѣдующiя сочиненiя Бетховена: 1) Рондо для фортепьяно; 2) пѣснь (арiозо) «Къ младенцу", и 3) концертъ для клавецина или фортепьяно.
Приводимъ здѣсь описанiе наружности Бетховеновъ — отца и сына, сохраненное нѣкоторыми очевидцами, знавшими ихъ въ это время въ Боннѣ. Iоаннъ Бетховенъ былъ красивый, высокiй мужчина съ густо–напудренными волосами; маленькiй Людвигъ вспоминается имъ какъ крѣпкiй, нѣсколько неуклюжiй мальчикъ, котораго нерѣдко видали они сопровождавшимъ по улицамъ Бонна отца своего, шедшаго въ капеллу или въ церковь съ лицомъ, на которомъ отражалось чувство удовлетвореннаго самолюбiя при видѣ своего мальчика, спѣшащаго къ исполненiю столь важныхъ обязанностей.
VI.
По кончинѣ курфюрста Максимилiана–Фридриха, его мѣсто занялъ Максимилiанъ–Францъ, который еще давно былъ предназначаемъ на курфюрстскiй престолъ своей матерью Марiею–Терезiей австрiйской и ея министромъ княземъ Кауницомъ.
Новый курфюрстъ произвелъ крутой переворотъ и въ ходѣ дѣлъ администрацiи своей страны, и въ общественныхъ порядкахъ жизни, и въ преобладающихъ вкусахъ, и между прочимъ онъ имѣлъ большое влiянiе и на музыкальныя дѣла Бонна. Австрiйскiй домъ всегда отличался своей музыкальностью. Императоръ Iосифъ, братъ Максимилiана, весьма хорошо игралъ на фортепьяно и на нѣсколъкихъ другихъ инструментахъ; онъ слѣдилъ за репертуаромъ своего опернаго театра и самъ дѣлалъ выборъ оперъ для постановки, часто присутствовалъ на репетицiяхъ и даже былъ въ состоянiи продирижировать оперу; а самъ курфюрстъ нерѣдко игралъ на своемъ любимомъ инструментѣ (альтѣ) въ оркестрѣ.
Вслѣдъ за своимъ вступленiемъ на престолъ, послѣ цѣлаго ряда концертовъ, пировъ и маскарадовъ, курфюрстъ поспѣшилъ посвятиться въ епископы, не смотря на то, что могъ совершить эту церемонiю и десятью годами позже, какъ дѣлали его предшественники.
Тотчасъ по вступленiи новаго курфюрста на престолъ, онъ предпринялъ учрежденiе цѣлаго ряда воспитательныхъ и благотворительныхъ учрежденiй, цѣлью которыхъ было просвѣщенiе народныхъ массъ. Всѣ эти учрежденiя свидѣтельствовали о благоразумiи, прозорливости и мудрости новаго курфюрста, который, не бывъ яркимъ генiемъ, обладалъ однакоже умомъ свѣтлымъ, глубоко чувствовавшимъ потребности своего времени, умѣвшимъ для исполненiя своихъ мѣропрiятiй выбирать добросовѣстныхъ, преданныхъ дѣлу просвѣщенiя народа министровъ. Онъ былъ расчетливъ и умѣреннъ до того, что строгую экономiю, введенную имъ въ администрацiю своего двора, можно было почесть за скупость. Максимилiанъ значительно сократилъ штатъ своей прислуги, одѣвался просто, не любилъ излишняго блеска и только тамъ, гдѣ этого дѣйствительно требовало его положенiе, онъ умѣлъ появляться среди крайне пышной и великолѣпной обстановки. Въ своемъ обращенiи Максимилiанъ былъ чрезвычайно простъ и не любилъ лести; онъ нисколько не сердился если ему указывали на его недостатки и, подобно своему царственному брату Iосифу, хотѣлъ, чтобы о нихъ говорили ему прямо. Про нихъ обоихъ разсказываютъ слѣдующiй анекдотъ.
Однажды оба брата занимались въ вѣнскомъ дворцѣ разыгрываньемъ оперы Глюка «Ифигенiя въ Тавридѣ». Случилось такъ, что самому автору пришлось при этомъ присутствовать. Въ то время какъ императоръ и братъ его распѣвали оперу подъ аккомпаниментъ фортепьяно и двухъ скрипокъ, Глюкъ слушалъ молча, изрѣдка помахивая головой я нетерпѣливо подергивая парикъ. Замѣтивъ эти маленькiя выраженiя неудовольствiя, императоръ подошелъ къ Глюку.
— Какъ! вы недовольны? спросилъ онъ композитора.
— Я бы лучше двѣ мили пробѣжалъ какъ почтовая лошадь, отвѣчалъ Глюкъ, отвращенiе котораго къ пѣшему хожденiю было всѣмъ извѣстно, — чѣмъ слышать такое исполненiе моей оперы!
Iосифъ и Максимилiанъ засмѣялись и первый сказалъ ему: «Успокойтесь, мы больше не будемъ терзать вашъ нѣжный слухъ, а лучше сядьте–ка вы сами за фортепьяно и сыграйте намъ что нибудь».
Максимилiанъ не только не преслѣдовалъ либеральныя проявленiя духа того времени въ прессѣ, но даже поощрялъ ихъ и вступалъ въ защиту профессоровъ своего боннскаго университета, обвиненныхъ папою Пiемъ VI въ ложномъ и вредномъ ученiи, распространяемомъ, будто бы, ими съ кафедры. Вообще онъ умѣлъ цѣнить въ людяхъ истинныя достоинства и, не смотря на строжайшую экономiю, не жалѣлъ никакихъ денегъ для того, чтобы приковать къ Бонну замѣчательныхъ людей своего вѣка.
VII.
Ради экономическихъ цѣлей Максимилiанъ хотѣлъ сначала удалить отъ капеллы Нээфе, получавшаго 400 гульденовъ и на его мѣсто назначить молодаго Бетховена, который былъ бы доволенъ всякимъ жалованiемъ. Въ видѣ предупредительной мѣры жалованье Нээфе было уменьшено до 250 гульденовъ, а остальные 150 были назначены Людвигу: но познакомившись съ Нээфе поближе и оцѣнивъ его достоинства, курфюрстъ возвратилъ ему жалованье въ прежнихъ размѣрахъ.
Всѣ обязанности по капеллѣ лежали на Бетховенѣ, и хотя онѣ отнимали у него много времени отъ его композиторскихъ упражненiй, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, служили къ развитiю его музыкальныхъ инстинктовъ и вырабатывали его изумительное импровизаторское дарованiе.
Къ этому времени относится слѣдующiй эпизодъ изъ служебно–музыкальной дѣятельности Бетховена. Однажды, на страстной недѣлѣ, Бетховену пришлось аккомпанировать на органѣ извѣстному пѣвцу той эпохи — Геллеру. Въ то время, когда послѣднiй долженъ былъ распѣвать однообразно безцвѣтную амвросiянскую мелодiю на длинный латинскiй текстъ, Бетховенъ увлекся своей фантазiей и сталъ украшать скучное пѣнiе весьма сложной, запутанной гармонизацiей. Замѣтивши, что твердый въ своей партiи пѣвецъ нисколько не смущается сбивчивымъ сопровожденiемъ его фантазiи и продолжаетъ чисто и ровно тянуть свою мелодiю, Бетховенъ предложилъ ему борьбу безукоризненной интонацiи Геллера съ трудностями своего аккомпанимента. Выдерживая ноты мелодiи въ дискантѣ, Бетховенъ далъ волю своей фантазiи и сталъ выбирать намѣренно сложныя и диссонирующiя гармонiи, чтобы затруднить Геллера. Наконецъ онъ до такой степени сбилъ съ толку пѣвца, что тотъ уже потерялся окончательно и не въ состоянiи былъ найти заключительную ноту. Разбѣшенный артистъ, горящiй местью къ дерзкому мальчику, немедленно пожаловался на него курфюрсту, который не смотря на то, что эта шалость ему очень понравилась, нашелся вынужденнымъ приказать юному органисту рѣшительно избегать впредь увлеченiй своей музыкальной фантазiи.
Между тѣмъ, чувствуя вѣроятно свою недостаточность для дальнѣйшаго руководствованiя занятiями Бетховена, добросовѣстный Нээфе хлопоталъ о добытiи для Бетховена средствъ къ путешествiю, и весною 1787 г. хлопоты эти наконецъ увѣнчались успѣхомъ. Бетховенъ отправился въ Вѣну.
П. Чайковскiй.
(Продолженiе будетъ).
_______