216
ОДИНЪ ИЗЪ НАШИХЪ БИСМАРКОВЪ.
Часть третья и послѣдняя.
ГЛАВА IV.
Графъ Обезьяниновъ наталкивается на непредвидѣнныя обстоятельства.
Въ уборной, куда графъ Обезьяниновъ пошелъ для своего туалета, его ожидалъ monsieur Victor, парикмахеръ отъ Филиппа.
Послѣ привѣтствiя, сей французъ парикмахеръ вступилъ съ графомъ въ политическiй разговоръ сперва о Францiи, а потомъ объ отношенiяхъ провинцiи къ Петербургу. Въ теченiе этого разговора, завиваемый графъ Обезьяниновъ сказалъ съ своей стороны нѣсколько фразъ, изъ которыхъ самая замѣчательная была слѣдующая: — С'еst une fichue galère que la province!
Затѣмъ графъ Обезьяниновъ распрашивалъ парикмахера о Петербургѣ и объ общихъ прiятеляхъ, посѣтителяхъ салона M–r Philippe.
— Le comte Jules? сказалъ парикмахеръ, отвѣчая графу, ah, dame, il ne change pas celui–là, toujours gai.
— Et le prince Adam?
— Je viens de chez lui tout–à l'heure, il m'a chargé pour monsieur le comte de mille compliments.
— Est–ce qu'il est toujours avec la..?
— Toujours, monsieur le comte, toujours avec elle, du moins c'est la chronique qui le dit.. Ah, tiens, un cheveu gris, deux cheveux gris — oh, c'est pas bien cela, monsieur le comte...
— C'est à force de m'être embêté dans cette sale province.
— A la bonne heure, et maintenant nous en avons assez, — n'est–ce pas?
— Je suppose, du reste, je n'en sais rien; cela dépendra.. и графъ закрутилъ усы, глядя на себя въ зеркало.
Затѣмъ когда голова графа была вымыта, обстрижена, завита, причесана и надушена, monsieur Victor принялся за усы его сiятельства, и привелъ ихъ щипцами, щеткою и фиксатуаромъ въ надлежащiй стройный и красивый видъ, причемъ на вопросъ графа: en fait de filles françaises y–a–t–il quelque chose de nouveau, отвѣчалъ.
— Il y en a, oui mais franchement c'est comme s'il n'y en avait pas, — mauvaise marchandise...
— Toutes laides...
— Laides et vieilles, mais cela ne les empРche pas d'avoir un succès prodigieux...
— Vraiment?
— Parole d'honneur. С'est triste, mais c'est comme ça; ah, mais, en revanche l'Angleterre est beaucoup mieux réprésentée; deux anglaises viennent d'arriver et sacré nom d'une pipe, elles sont dit on bien jolies et d'un chic...
— Et qui les a...
— Ah, mais elles ne sont pas encore placées, on se les arrache, et bigre... elles ont l'air d'Рtre bien difficiles...
На этихъ словахъ графъ всталъ съ своего стула и еще разъ взглянувъ въ зеркало, осмотрѣлъ свою фигуру со вниманiемъ, сдѣлалъ строгiе глаза, чтобы посмотрѣть какъ онъ выглядитъ съ этими глaзaми, и оставшись осмотромъ строгаго выраженiя лица довольнымъ, принялся одѣваться.
Пока онъ одѣвался, онъ думалъ о предметахъ болѣе или менѣе серьезныхъ. «Какъ я предстану предъ княземъ? что я ему скажу? какiя соображенiя должны быть главными, какiя второстепенными? какъ я очерчу отношенiя мои къ дворянству, земству? долженъ ли я съ перваго раза высказаться энергично, или отложить энергiю до слѣдующаго раза? долженъ ли я жениться, по словамъ дяди, или не жениться, и..»
— Съ обновкой и монаршей милостью, сказалъ камердинеръ графу, подавая станиславскую ленту.
Графъ ее взялъ въ руки и надѣлъ самъ, но видно было, что ему въ этой лентѣ не нравилась бѣлая полоса.
Взявъ каску въ руки, графъ подошелъ къ трюмо, осмотрѣтлъ себя съ ногъ до головы, и спереди и сзади, и затѣмъ вышелъ.
— Экой молодецъ, сказалъ ему дядя, любуясь очень искренно красотою и строенiемъ своего милаго племянника, — ты куда теперь?
— Къ князю.
— А къ князю Семену заѣдешь?
— Надо заѣхать.
— Непремѣнно, mon cher, заѣзжай, я знаю навѣрное, что онъ очень будетъ интересоваться отъ тебя узнать разныя вещи о Poссiи...
— Хорошо, заѣду, до свиданiя.
Графъ сѣлъ въ коляску, и велѣлъ ѣхать къ князю Павлу Милославскому.
______
— Князь принимаетъ? спросилъ развязно графъ, входя въ швейцарскую.
— Черезъ полчаса начнутъ приниматъ.
— А правитель канцелярiи здѣсь?
— Здѣсь, прикажете доложить?
— Не нужно, я самъ пойду.
Это «не нужно» обозначало, что графъ не могъ себя считать обязаннымъ входить съ докладомъ къ правителю канцелярiи.
Графъ вошелъ къ правителю канцелярiи.
— А, ваше сiятельство, сказалъ приподнимаясь правитель канцелярiи, давно ли къ намъ пожаловать изволили?
— Сегодня прiѣхалъ, сухо отвѣтилъ графъ, которому это удивленiе правителя канцелярiи не понравилось, ибо означало въ концѣ концовъ, что его появленiе никакого не имѣло дѣйствiя къ административной сферѣ.
— А вы князя видѣли?
— Нѣтъ еще, не видѣлъ.
— Ну, чтó скажете намъ про Камарино? надоѣло вамъ, я думаю, порядкомъ?
— Дѣла много, не успѣлъ скучать, сказалъ графъ.
217
Странное впечатлѣнiе заставило графа такъ отвѣтить: онъ почувствовалъ какъ будто пренебреженiе въ словахъ правителя канцелярiи къ его государственнымъ способностямъ, вслѣдствiе котораго, будто бы, онъ не могъ ни о чемъ другомъ съ графомъ поговорить какъ о скукѣ, тогда какъ, по его мнѣнiю, его надо было прежде всего спросить о разныхъ его мнѣнiяхъ по тому или другому государственному вопросу.
— Будто ужъ такъ много дѣла, сказалъ полусомнительно улыбаясь правитель канцелярiи; теперь, поглядишь, право, кажется, что иному градоначальнику ровно никакого нѣтъ дѣла.
— Не знаю про другихъ, сказалъ серьезно графъ, поправляя свою эполету и ленту, но что касается меня, то я нахожу, что у губернатора много дѣла вообще, и даже слишкомъ много, такъ что ему иногда невозможно, совершенно невозможно слѣдить за всѣми направленiями, такъ сказать, губернской администрацiи, что составляетъ по моему главныя его обязанности.
То есть, чтó вы называете направленiями губернской администрацiи? я полагаю, что на это много времени не нужно, — это зависитъ отъ его способностей и прилежанiя...
Графъ начиналъ все болѣе и болѣе находить правителя канцелярiи антипатичнымъ, ибо все что онъ ни говорилъ, все говорилось такъ, чтобы что нибудь сказать, а онъ ожидалъ при встрѣчѣ съ нимъ какого нибудь серьезнаго похвальнаго отзыва на счетъ его почти двухъ–лѣтней градоначальнической дѣятельности.
— Мы на васъ получили нѣсколько жалобъ, ваше сiятельство, сказалъ опять таки полушутливо правитель канцелярiи.
— На меня?
— Да, на васъ, ваше сiятельство, и одна, признаюсь, насъ немного озадачила.
— Я могу вамъ впередъ сказать, что всѣ эти жалобы мѣднаго гроша не стоютъ: жалуются на меня тѣ, которымъ я не позволяю либеральничать; это вѣрно по земству.
— Нѣтъ, не совсѣмъ по земству; земство жалуется обыкновенно на губернатора въ сенатъ, а это частая жалоба по послѣдней вашей ревизiи.
— Пускай себѣ жалуются, я, признаюсь, принялъ себѣ за правило никакого вниманiя не обращать на частныя жалобы: кромѣ пустяковъ и сплетенъ въ нихъ никогда ничего нѣтъ.
Правитель канцелярiи взглянулъ на графа вопросительно, а графъ въ это время посмотрѣлъ на часы, и затѣмъ всталъ.
— Вы ничего особеннаго не имѣете мнѣ передать? спросиль графъ у правителя канцелярiи, подавая ему руку...
— Нѣтъ, особеннаго ничего не имѣемъ, а если что есть — вѣроятно князь вамъ передастъ.
— До свиданiя.
Графъ вышелъ недовольный и слегка разсерженный, думая про себя, что всѣ эти правители канцелярiй ничто иное какъ дрянцо, съ которыми положительно нельзя ни о чемъ говорить; они возятся съ своими бумагами, и больше ровно ничего не понимаютъ.
Затѣмъ графъ вошелъ въ прiемную князя.
Въ прiемной было уже собрано нѣсколько представляющихся; въ числѣ ихъ былъ одинъ товарищъ графа по мѣсту, одинъ губернскiй предводитель дворянства, директоръ одного изъ департаментовъ и депутацiя отъ одного изъ губернскихъ земствъ.
Графъ подошелъ къ директору департамента, стоявшему возлѣ губернатора.
— А, и вы прiѣхали, сказалъ директоръ увидя графа. Ну, чтó у васъ дѣлается?
Это «и вы» тоже, какъ слова правителя канцелярiи, произвело на графа непрiятное впечатлѣнiе.
— Вотъ мы толкуемъ о переложенiи натуральной повинности въ денежную, сказалъ директоръ, указывая графу на губернатора, — вопросъ бѣдовый.
— Да, это одинъ изъ тѣхъ вопросовъ, съ которыми мнѣ всего болѣе надоѣдаетъ мое земство; они изъ него ужасно любятъ дѣлатъ вопросъ либерализма.
— Ну нѣтъ, отчего же такъ смотрѣть на этотъ вопросъ, возразилъ губернаторъ графу: я, признаюсь, вижу въ немъ вопросъ чисто экономическiй.
— Чисто экономическихъ вопросовъ для земства я у себя не признаю, твердо сказалъ графъ Обезьяниновъ. Всякiй вопросъ, какой бы онъ ни былъ, какъ только онъ возбуждается у меня земствомъ, я уже впередъ это знаю, — это скорѣе политическiй вопросъ; они все пробуютъ какъ бы провести администрацiю, и я, вслѣдствiе этого, принялъ за правило, гдѣ только можно, всегда протестовать, — c'est plus sur, и для меня покойнѣе.
Губернаторъ взглянулъ на графа какъ то вопросительно; графъ это замѣтилъ.
— А вы вѣроятно не моего мнѣнiя? спросилъ графъ обращаясь къ нему.
— Не совсѣмъ, это ужъ значитъ быть plus catholique quo le раре.
— А я нахожу что другаго принципа дѣятельности правительство допускать не можетъ, отвѣтилъ графъ съ полною безцеремонностью.
Въ эту минуту вошелъ курьеръ и сказалъ губернатору: «просятъ».
Графъ опятъ обидѣлся: онъ былъ военный градоначальникъ, а тотъ кому сказалъ курьер «просятъ» былъ штатскiй. Притомъ, подумалъ онъ, и это–то нанесло ему ударъ рѣшительный, — неужели ни малѣйшей поспѣшности въ осуществленiи желанiя его видѣть не вызвало въ князѣ извѣстiе о томъ, что графъ Обезьяниновъ явился.
Директоръ заговорилъ съ графомъ о Патти и французскомъ театрѣ.
Черезъ четверть часа появился вновь курьеръ.
— «Просятъ», сказалъ онъ обратившись къ графу.
Графъ прiосанился, поправилъ еще разъ эполету и ленту, и шагомъ какъ будто умышленно спокойнымъ и равнодушнымъ пошелъ въ кабинетъ князя.
— Здравствуйте, графъ, сказалъ князь, подавая ему руку, и вставая съ своего стула передъ письменнымъ столомъ, — когда вы прiѣхали?
— Сегодня, отвѣтилъ графъ, я...
— Садитесь пожалуйста. Графъ сѣлъ напротивъ князя, имѣя между имъ и собою письменный столъ.
— Я очень радъ, что вы прiѣхали именно теперь, началъ князь, ибо избавляете насъ отъ необходимости вамъ писать не совсѣмъ прiятныя вещи.
Графъ слегка принялъ физiономiю серьезную, и немедленно принялся за крученiе усовъ.
— Видите въ чемъ дѣло. Между нами говоря, я долженъ васъ предупредить, что на васъ поступаютъ къ намъ жалобы самыя разнообразныя.
— Я впередъ могу ваше сiятельство завѣрить, что это ничто иное, какъ заговоръ противъ меня партiи либеральной...
— Можетъ быть, но дѣло въ томъ, что эти жалобы имѣютъ такой характеръ, что мы поставлены относительно васъ въ весьма затруднительное положенiе.
Вотъ напримѣръ, вчера я получилъ письмо отъ архiерея — не думаю чтобы онъ принадлежалъ къ партiи либераловъ, — въ которомъ онъ жалуется на то, что вы, вопервыхъ, въ его присутствiи закурили въ комитетѣ сигару, другимъ курить предлагали, и заставили его даже встать и выйти изъ засѣданiя... и къ тому же оказывается, что засѣданiе происходило у самого архiерея въ домѣ...
— Да, ваше сiятельство, это такъ, но я никакимъ образомъ не могъ полагать, что архiерею запахъ табаку хорошей сигары не нравится; къ тому же воздухъ
218
въ той комнатѣ гдѣ мы сидѣли былъ очень тяжелъ.
— Затѣмъ, вотъ другая жалоба, отъ трехъ помѣщиковъ, которые пишутъ что они восемь разъ къ вамъ являлись и не были приняты...
— Это вѣроятно Хиловы, des libéraux enragés, которые позволяютъ себѣ нарочно для оскорбленiя правительства являться въ какихъ то cѣpыxъ балахонахъ, одинъ изъ нихъ даже заподозрѣнъ прямо въ политической неблагонадежности...
— Hу–съ, а затѣмъ, я долженъ вамъ сказать, что хотя вашъ образъ жизни вовсе меня не касается, но все таки мы получаемъ отовсюду о вашихъ сношенiяхъ съ какою–то госпожею такого рода свѣдѣнiя, которыя, къ сожалѣнiю, прямо относятся къ служебной вашей дѣятельности и компрометтируютъ ваше оффицiальное званiе. Такъ напримѣръ, я узнаю, что вы принимаете иногда доклады въ домѣ этой госпожи, что прiемъ просителей бываетъ иногда тамъ, затѣмъ что вы всѣмъ ея родственникамъ даете мѣста и уже черезъ–чуръ протежируете... Все что допускать невозможно...
— Mon prince, началъ по французски графъ Обезьяниновъ, я долженъ вамъ объяснить прежде всего, что принявъ мѣсто, которое вы мнѣ предложили, я впередъ составилъ себѣ программу дѣйствiй, заключавшуюся въ самомъ рѣшительномъ образѣ дѣйствiя относительно всѣхъ тѣхъ лицъ и учрежденiй, которыя, благодаря нѣкоторымъ послабленiямъ прежняго времени вышли изъ предѣловъ правительственной субординацiи, и представляютъ собою какъ бы statos in stata, къ явному вреду того, что я разумѣю подъ именемъ правительственныхъ интересовъ. Познакомившись очень скоро съ моею губернiею, я пришелъ къ убѣжденiю, что мой принципъ и моя политическая программа совершенно вѣрны: я встрѣтилъ un tas de canailles (слово это неудобно перевести) во всѣхъ сословiяхъ, во всѣхъ мѣстахъ мнѣ подчиненныхъ и въ особенности въ тѣхъ мѣстахъ, которыя, къ сожалѣнiю, мнѣ не подчинены, и немедленно началъ съ того, что объявилъ положительную войну всѣмъ этимъ краснымъ мерзавцамъ, негодяямъ, выгналъ кого только могъ, безпощадно преслѣдовалъ всякiя попытки земства выходить изъ надлежащей ему по волѣ правительства сферы; назначалъ на мѣста выгнанныхъ людей исключительно благонадежныхъ; затѣмъ главною цѣлью своею поставилъ подтягивать все что было распущено, въ особенности крестьянъ, и могу сказать, что достигъ результатовъ самыхъ благополучныхъ въ весьма короткое время... но затѣмъ, само собою разумѣется, что tout се tas de canailles, весь этотъ либеральный сбродъ теперь составляетъ цѣлую шайку оппозицiи и личныхъ враговъ, которые пользуются всякимъ случаемъ, чтобы взводить на меня самыя невозможныя обвиненiя и клеветы. Все что я могу сказать —это то, что во всѣхъ этихъ жалобахъ, князь, нѣтъ ни единаго слова правды: мои отношенiя къ той или другой дамѣ никого не касаются, но все что объ этомъ говорятъ и пишутъ — ложь — и самая гнусная ложь....
Графъ остановился; онъ высказался. Князь всталъ; всталъ и графъ.
— Я былъ бы очень радъ, сказалъ князь, если–бы всѣ жалобы на васъ были неосновательны, но, къ сожалѣнiю, я не могу признать, чтобы всѣ тѣ, которые на васъ жалуются, дѣлали это изъ личной къ вамъ вражды и полагаю что вы еще недостаточно познакомились съ вашею новою службою, вы молоды, неопытны, дѣлаете промахи, это неизбѣжно.
— Ваше сiятельство, если вы моею службою недовольны, я готовъ подать въ отставку...
— Готовы ли вы или не готовы подать въ отставку — это дѣло ваше, а не мое; мое же дѣло вамъ выразить мое неудовольствiе по поводу вашихъ промысловъ, чтò я и сдѣлалъ, въ надеждѣ, впрочемъ, что вы моими совѣтами воспользуетесь, и вернувшисъ въ Комарино, избавите насъ отъ непрiятной обязанности разбирать такiя жалобы, которыя во всякомъ случаѣ, какъ я сказалъ, компрометтируютъ правительство... А за симъ я буду очень радъ васъ у себя видѣть. При этихъ словахъ князь подалъ графу руку...
— Вы долго намѣрены здѣсь пробыть? спросилъ князь.
— Не знаю еще самъ.
— Совѣтую вамъ погостить у насъ подольше, on s'amuse beaucoup en ce moment...
На этихъ словахъ князь разстался съ графомъ.
Графъ Обезьяниновъ вышелъ изъ кабинета князя взбѣшеннымъ. «Ни слова объ его отчетѣ, объ его соображенiяхъ, объ его запискѣ о земствѣ, а вмѣсто этого какой–то выговоръ по чортъ знаетъ какимъ жалобамъ, — думалъ онъ, — нѣтъ, это чортъ знаетъ что такое! я сейчасъ же подамъ въ отставку, послѣ этого развѣ можно порядочному человѣку служить? разумѣется нельзя. Бьешься чортъ знаетъ какъ изъ–за интересовъ правительства и вдругъ принимаютъ на васъ жалобы отъ всякой сволочи... Нѣтъ, это невозможно...»
Съ этими мыслями графъ сѣлъ въ коляску и велѣлъ кучеру ѣхать домой, къ дядѣ.
Дома съ немалымъ нетерпѣнiемъ ждалъ его дядя.
— Ну, чтó? спросилъ онъ его при свиданiи, какъ тебя князь принялъ..
— Я подаю въ оставку...
— Ты, въ отставку, — чтò съ тобою?..
— Сейчасъ–же. Можете себѣ представить — князь вслѣдствiе какихъ то дурацкихъ на меня жалобъ этихъ мерзавцевъ красныхъ дѣлаетъ мнѣ выговоръ, — а, каково?..
— Ну, полно, полно, не горячись: это пройдетъ, это такъ для формы, а на самомъ дѣлѣ серьезнаго ничего нѣтъ. Я еще вчера видѣлъ и его, и князя Семена Ивановича, и оба мнѣ ни слова не говорили про тебя; изъ чего я заключаю, что dass ist nicht so arg, какъ ты думаешь... Поѣзжай только сейчасъ къ князю Семену Ивановичу, объясни ему такъ и такъ, и ты увидишь, что твои фонды поднимутся въ какихъ нибудь 24 часа, что любо съ два... а потомъ поѣзжай къ графинѣ Равинской, я поѣду къ ней тоже, и vogue la galère... Помилуй, если ты станешь подавать въ отставку послѣ всякой непрiятности, когда же ты будешь министромъ, — да никогда! А тебѣ не бытъ министромъ нельзя, помилуй, ты для этого созданъ... ей Богу созданъ! и я знаю и ручаюсь головою, что ты будешь министромъ... Нѣтъ, полно, сдѣлай милость... сейчасъ же поѣзжай къ Князю Семену!
Графъ призадумался.
Слово «министръ» на него имѣло какое–то магическое дѣйствiе. Магическое это дѣйствiе было до нельзя просто и привело его вмѣстѣ къ той мысли, которую такъ наивно высказалъ князь: «если ты будешь подавать въ отставку послѣ всякой непрiятности, когда же ты будешь министромъ?»
Графъ пожалъ руку дяди, и поѣхалъ къ князю Семену Ивановичу.
Кн. В. Мещерскiй.
_________