АннотацияВ статье анализируется провозглашение Первой Испанской Республики вследствие отречения короля Амедея I Савойского. Автор уделяет основное внимание внутренним причинам политического кризиса, включая глубокий раскол общества, слабость конституционной монархии, постоянные интриги и конфликты между консерваторами, радикалами, республиканцами и карлистами. Детально рассматривается личность и мотивы Амедея I, подчеркивается, что его отречение стало результатом невозможности управления страной в условиях перманентной политической нестабильности и давления со стороны различных партий. В обозрении также дается оценка перспектив новой республики. Автор выражает скептицизм относительно ее устойчивости, указывая на сохраняющуюся угрозу со стороны монархических претендентов (карлистов, альфонсистов), радикальных республиканских элементов, а также на опасность установления диктатуры. Анализируется международный резонанс событий, особенно в Португалии и Франции, где учреждение республики в Испании вызвало опасения возможного распространения революционных идей и дестабилизации региона. |
Ключевые словаПервая Испанская Республика (1873), Амедей I Савойский, политический кризис, кортесы, карлисты, альфонсисты, республиканцы, радикалы, диктатура, международная реакция, Португалия, Франция, Иберийская республика, Парижская биржа, коммунары, Интернационал |
Список исторических лиц• Эспартеро (Бальдомеро Эспартеро) — испанский генерал и государственный деятель, регент и премьер-министр; • Амедей (Амедео I, Амадей Савойский) — король Испании из Савойской династии (1870–1873); • Виктор-Эммануил (Виктор Эммануил II) — король Сардинии, а затем первый король объединенной Италии, отец Амедея I; • Гумберт (Умберто I) — наследный принц, а затем король Италии, старший брат Амедея I; • Прим (Хуан Прим) — испанский генерал и политик, глава правительства; • Серрано (Франсиско Серрано) — испанский генерал, маршал, регент и премьер-министр, консерватор; • Сорилья (Хуан де Савала-и-де-ла-Пуэнте) — испанский политик и военный, лидер радикалов, премьер-министр при Амедее I; • Гидальго (Мануэль де ла Серна-и-Эрнандес Пинсон) — испанский генерал; • Дон-Карлос (Карл VII, Карлос Мария де лос Долорес) — претендент на испанский престол от карлистов; • Дон-Альфонс (Альфонсо де Бурбон и Австрия-Эсте) — претендент на престол от альфонсистов, брат Карла VII; • Дон-Альфонс Астурийский (Альфонсо XII) — сын королевы Изабеллы II, будущий король Испании; • Изабелла II — низложенная королева Испании, мать Альфонсо XII; • Дон-Франциско д’Ассиз (Франсиско де Асис де Бурбон) — муж Изабеллы II, король-консорт; • Герцог Монпансье (Антуан Орлеанский, герцог де Монпансье) — французский принц из Орлеанского дома, зять короля Фердинанда VII, претендент на испанский престол; • Фердинанд VII — король Испании, отец Изабеллы II; • Королева Христина (Мария Кристина де Бурбон) — жена Фердинанда VII, мать Изабеллы II, регентша; • Наполеон (Наполеон III) — император Франции. |
Список географических названийp class="p6"> • Испания;• Португалия; • Франция; • Мадрид (Испания); • Италия; • Кустоцца (Италия); • Турин (Италия); • Сицилия (Италия); • Сен-Жан-де-Люз (Франция); • Астурия (Испания) — историческая область на севере Испании; • Куба; • Соединенные Штаты (США); • Нью-Йорк (США); • Париж (Франция); • Пиренейский (полуостров); • Иберия — историческое название Пиренейского полуострова; • Лиссабон (Португалия); • Лилль (Франция). |
Основные положения• Автор ставит под сомнение долгосрочность нового строя, подчеркивая глубину политического раскола в испанском обществе: «Но всѣ эти и подобныя имъ явленiя отнюдь нельзя считать за несомнѣнные признаки удовлетворительнаго положенiя даже и въ настоящемъ: тѣмъ менѣе ихъ можно принимать за залоги спокойствiя въ будущемъ». • Причина падения монархии — непреодолимые политические обстоятельства. Автор симпатизирует Амедею I, изображая его жертвой обстоятельств, политических интриг и врожденного партийного раскола в Испании: «Все это должно принятъ въ соображенiе, чтобы уяснить вполнѣ причины рѣшившiя отъѣздъ Амедея въ Испанiю, — причины, которыя столь многiе искали единственно въ наслѣдственномъ честолюбiи, будто бы искони свойственномъ всѣмъ членамъ Савойскаго дома». • Республика установилась в силу слабости и краха монархического проекта, который был изначально обречен из-за сильного республиканского подполья и непрекращающихся интриг: «Хотя значительное число голосовъ (191) между кортесами и призвали его на престолъ... но все-таки какъ въ средѣ самыхъ кортесовъ, такъ и повсюду въ странѣ — республика оставила многочисленныхъ партизановъ». • Главной опорой власти была армия, и ее сознательный развал радикалами стал решающим ударом по монархии. Автор видит в этом ключевую ошибку или злой умысел, лишивший короля последней поддержки: «Но для короля Амедея — говорили умные политики — лучше было бы потерять два города, нежели два полка: армiя оставалась его единственною опорою. Радикалы знали это...» • Провозглашение республики — начало нового витка борьбы и нестабильности. Автор предрекает, что республике угрожают как внешние противники (монархические претенденты), так и внутренние (радикальные элементы): «И такъ — республиканцы снова торжествуютъ. Но опять таки — спрашиваемъ — на долго ли ихъ торжество? Если сильно работаютъ республиканцы, то не дремлютъ и противники ихъ». • Наибольшую опасность для республики представляют экстремистские силы внутри самого республиканского лагеря, которые могут привести к диктатуре или анархии: «Наконецъ, другiе — и это можетъ быть еще опаснѣйшiе противники республики — находятся между самими же республиканцами... Уже на другой день... стали раздаваться голоса, — что "для спасенiя народа и свободы" можетъ быть придется учредить диктатуру...» • Испанская республика представляет собой угрозу международной стабильности, особенно для соседних стран (Португалии и Франции), куда может перенестись революция и где есть почва для смуты: «Наплывъ людей такого рода не можетъ не безпокоитъ и сопредѣльныя съ Испанiей страны. Онъ отразился уже невыгодно на Португалiи». • События в Испании — симптом глубокого нравственного и социального кризиса европейской цивилизации, отказывающейся от религии, образования и моральных устоев, что ведет к варварству: «Читая этотъ процессъ... невольно теряешь вѣру въ современный прогрессъ и со страхомъ спрашиваешь: что же ожидаетъ въ будущемъ народы отринувшiе религiю, лишенные образованiя, руководимые единственно животными инстинктами...» |
|---|
189
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБОЗРѢНIЕ.
Въ Испанiи опять республика! На долго ли удержится она тамъ? Въ какихъ формахъ будетъ проявляться? Какое влiянiе будетъ оказывать на сосѣднiя государства, а главное, какъ будетъ принята самими испанцами, среди которыхъ политическое раздѣленiе на партiи издавна пустило корни глубже, чѣмъ всякое другое начало: вотъ вопросы, занимающiе теперь всякаго, кто только привыкъ неравнодушно относиться къ судьбамъ человѣчества. Преимущественно же вопросы затрогиваютъ интересы двухъ ближайшихъ сопредѣльныхъ съ Испанiей странъ: Португалiи и Францiи.
До сихъ поръ всѣ приносимыя газетами изъ Испанiи свѣдѣнiя свидѣтельствуютъ, что республика тамъ принята благопрiятно. Иллюминацiя города Мадрида, совершенное спокойствiе какъ въ столицѣ, такъ и въ другихъ городахъ, постепенное признанiе мирно совершившейся перемѣны правленiя главнѣйшими генералами армiи — и въ томъ числѣ ветераномъ ихъ Эспартеро — таковы первыя явленiя, послѣдовавшiя немедленно за провозглашенiемъ республики... Но всѣ эти и подобныя имъ явленiя отнюдь нельзя считать за несомнѣнные признаки удовлетворительнаго положенiя даже и въ настоящемъ: тѣмъ менѣе ихъ можно принимать за залоги спокойствiя въ будущемъ. Для этого нужно прежде всего привести на память всѣ обстоятельства, среди которыхъ послѣдовало поведшее за собою республику отреченiе короля Амедея. Призванный на испанскiй престолъ около трехъ лѣтъ тому назадъ, молодой герцогъ Аостскiй, второй сынъ короля Виктора–Эммануила, совершенно противъ собственнаго желанiя, только повинуясь волѣ отца своего, принялъ предлагаемую ему корону, и покинулъ для чужбины отечество имъ нѣжно любимое и гдѣ въ свою очередь онъ и самъ былъ очень любимъ. Популярность его въ Италiи сильно развилась съ 1866 года, — т. е. со времени послѣдней австрiйской войны, въ которой онъ самъ принималъ дѣятельное участiе и былъ раненъ въ кровавой битвѣ подъ Кустоццой. — Женившись вскорѣ потомъ на очень богатой туринской аристократкѣ (изъ княжескаго, но не изъ царственнаго дома), Амедей Савойскiй вскорѣ прiобрѣлъ и въ итальянской аристократiи такую же популярность, какъ и въ армiи. Его простота въ обращенiи, ласковость манеръ, рѣдкая откровенность и вѣрность данному слову — эти качества привязывали къ нему всѣхъ, кто только имѣлъ случай съ нимъ сближаться, или даже быть въ сношенiяхъ хотя бы на самое короткое время. Блестящая репутацiя молодаго принца, быстро разнесшаяся до Италiи, достигла и Сицилiи. Эта прекрасная и во всѣхъ отношенiяхъ богатая провинцiя, по выраженiю часто слышимому въ самомъ итальянскомъ парламентѣ, запущена нынѣшнимъ правительствомъ... Она слишкомъ отдалена чтобы привлекать къ себѣ постоянное, неослабное вниманiе при нынѣшнихъ обстоятельствахъ королевства: нѣкоторая доля автономическихъ правъ и въ особенности самоуправленiя могли бы улучшить ея положенiе. Сицилiянцы сами давно сознаютъ это — и вотъ они нѣсколько лѣтъ тому назадъ просили учредить у себя вице–королевство съ назначенiемъ Амедея Савойскаго въ званiи вице–короля. Эта просьба была отвергнута правительствомъ. Послѣднее руководимо было въ этомъ случаѣ, впрочемъ, весьма понятною боязнiю, чтобы могущiй сильно развиться при такихъ условiяхъ богатый этотъ островъ современемъ не отдѣлился отъ метрополiи. Кромѣ того, какъ ходили тогда слухи, въ Италiи, въ нѣкоторыхъ сферахъ проявилось можетъ быть и неосновательное опасенiе чтобы громадная популярность, которою пользовался тамъ принцъ Амедей не отразилась какъ нибудь невыгодно на его братѣ, наслѣдномъ принцѣ Гумбертѣ итальянскомъ. Все это должно принятъ въ соображенiе, чтобы уяснить вполнѣ причины рѣшившiя отъѣздъ Амедея въ Испанiю, — причины, которыя столь многiе искали единственно въ наслѣдственномъ честолюбiи, будто бы искони свойственномъ всѣмъ членамъ Савойскаго дома.
Прiѣхавъ въ Испанiю, молодой король нашелъ тамъ далеко не такой прiемъ, на какой имѣлъ право разсчитывать. Хотя значительное число голосовъ (191) между кортесами и призвали его на престолъ — и признали монархiю; но все–таки какъ въ средѣ самыхъ кортесовъ, такъ и повсюду въ странѣ — республика оставила многочисленныхъ партизановъ. Они смертью отмстили маршалу Приму за измѣну республиканскому знамени; они въ теченiи двухъ съ половиною лѣтъ постоянно заявляли о своемъ существованiи и правительству и лично королю. Эти заявленiя доходили наконецъ до такой безцеремонности, что въ путешествiе Донъ–Амедея по внутреннимъ провинцiямъ королевства, въ одномъ городѣ, принимая короля, меръ поспѣшилъ вмѣсто всякой привѣтственной рѣчи высказать свои республиканскiя убѣжденiя — и это самому королю въ глаза.
Въ полтическихъ дѣлахъ республиканскiя, или точнѣе сказать революцiонныя стремленiя, на каждомъ шагу являлись еще ощутительнѣе. Безпрерывныя смѣны кабинетовъ, особенно консервативныхъ, привели короля къ тому, что онъ долженъ былъ вовсе разстаться съ консервативной партiей и пожертвовать главнымъ ея представителемъ и вождемъ, первымъ своимъ руководителемъ въ дѣлахъ правленiя — маршаломъ Серрано. Послѣдняго замѣнилъ въ дѣлахъ вождь радикальной партiи — Сорилья. Говоря объ интригахъ республиканской партiи, постоянно опутывавшей дѣйствiя короля Амедея, мы здѣсь уже не распространяемся о другихъ политическихъ партiяхъ, въ дни его царствованiя раздиравшихъ Испанiю, какъ–то о карлистахъ, альфонсистахъ и другихъ1). Тогда какъ послѣднiе
190
дѣйствовали только интригами — первые нѣсколько разъ принимались за оружiе и съ новаго года одержали даже нѣкоторыя побѣды, взяли нѣсколько мѣстечекъ и дѣлали набѣги на города. Но для короля Амедея — говорили умные политики — лучше было бы потерять два города, нежели два полка: армiя оставалась его единственною опорою. Радикалы знали это — и поэтому поколебать ее — или такъ какъ это не удавалось, то измѣнить наличный ея составъ; замѣнить прежнiй другимъ — въ болѣе демократическомъ духѣ — стало ихъ цѣлью. Сорилья достигъ этой цѣли, принявъ вопреки желанiю короля отставку командировъ и офицеровъ, не захотѣвшихъ служить съ генераломъ Гидальго. Такимъ образомъ артиллерiйскiй корпусъ разстроился совершенно. Эта мѣра переполнила справедливое неудовольствiе короля противъ кабинета Сорильи. Говорятъ, что приглашенный нѣсколько недѣль тому назадъ во дворецъ, — подъ предлогомъ вопроса по придворному этикету, маршалъ Серрано хотя и отказался самъ составить кабинетъ, но совѣтовалъ королю для спасенiя народа предпринять государственный переворотъ — распустить конгрессъ2) и взять на себя, по крайней мѣрѣ временно, диктатуру. Но король съ рѣшительностью отвергъ такое предложенiе, ссылаясь на свою клятву въ вѣрности конституцiи. Затѣмъ, онъ откровенно объявилъ г. Сорильѣ и всему совѣту министровъ свое намѣренiе отречься отъ престола, — намѣренiе, которое, не далѣе какъ на другой же день и привелъ въ исполненiе.
И такъ — республиканцы снова торжествуютъ. Но опять таки — спрашиваемъ — на долго ли ихъ торжество? Если сильно работаютъ республиканцы, то не дремлютъ и противники ихъ. Престолъ сталъ свободенъ; тѣмъ сильнѣе оживились надежды самихъ претендентовъ и дѣйствiя ихъ партизановъ. Уже есть извѣстiе, что глава испанскихъ бурбоновъ Донъ–Карлосъ (отъ карлистовъ признаваемый королемъ Карломъ VII) оставилъ Францiю и прибылъ въ Сенъ–Жанъ–де Люсъ. Братъ его, принцъ Донъ–Альфонсъ давно уже предводительствуетъ лично дѣйствующими въ Испанiи войсками. Другой претендентъ Донъ–Альфонсъ Астурiйскiй — сынъ Изабеллы II хотя по возрасту своему еще не можетъ самъ лично принимать никакого участiя въ политическихъ волненiяхъ, но за него дѣйствуетъ его мать, — мужъ которой Донъ–Франциско д'Ассизэ тоже, — какъ извѣщаютъ газеты, — отправился въ Испанiю. Конечно, не останется безъ дѣйствiя при настоящихъ обстоятельствахъ и третiй претендентъ, герцогъ Монпансьэ, — мужъ второй дочери Фердинанда VII и королевы Христины, уже предлагавшiй свою кандидатуру три года тому назадъ и доселѣ, говорятъ, сохранившiй довольно приверженцевъ въ армiи, — особливо же между артиллеристами.
Наконецъ, другiе — и это можетъ быть еще опаснѣйшiе противники республики — находятся между самими же республиканцами. Изъ числа послѣднихъ не всѣ вѣрятъ въ республику, не всѣ хотятъ ея: многiе пристали къ ней единственно изъ за своекорыстныхъ, покуда еще затаенныхъ цѣлей... Уже на другой день послѣ провозглашенiя республики, среди самихъ же ее провозгласившихъ кортесовъ стали раздаваться голоса, — что «для спасенiя народа и свободы» можетъ быть придется учредить диктатуру... И такъ Испанiя, лишившись короля, все таки имѣетъ въ перспективѣ получить диктатора! Такая перспектива даже очень можетъ быть не далека, потому что съ другой стороны дѣйствительно и народу и свободѣ угрожаютъ слишкомъ рьяные воители свободы, любящiе вносить подъ знаменемъ ея насилiе, безправiе и безпорядокъ; однимъ словомъ, члены коммуны и интернацiонала при полученiи извѣстiя объ учрежденiи республики въ Испанiи нахлынули туда со всѣхъ сторонъ. Наплывъ людей такого рода не можетъ не безпокоитъ и сопредѣленныя съ Испанiей страны. Онъ отразился уже невыгодно на Португалiи. Хотя первое извѣстiе объ испанской республикѣ и принято было тамъ довольно спокойно; но въ послѣдующiе дни столица Португалiи не осталась безъ волненiй, можетъ быть искусственно производимыхъ революцiонными эмиссарами. Извѣстно, что въ Испанiи есть довольно сильная партiя республиканцевъ, желающая соединенiя своей страны съ Португалiей и учрежденiя единой на всемъ Пиренейскомъ островѣ республики —подъ именемъ Иберiйской.
Подобная же, соотвѣтствующая ей, хотя можетъ быть и не столь многочисленная партiя находится и въ Португалiи. Эта–то партiя въ одномъ изъ послѣднихъ засѣданiй парламента въ Лиссабонѣ и подстрекнула оппозицiю — заявить недовѣрiе къ правительству, вслѣдствiе чего послѣднее должно было призвать войска въ столицу и принять нѣкоторыя другiя энергическiя мѣры.
Не лучшее впечатлѣнiе произвело учрежденiе испанской республики и во Францiи. Правительство этой страны хотя и само республиканское однако же замедлило признатъ испанскую республику (первое ее признало и поздравило правительство Соединенныхъ Штатовъ, которому, разумѣется, всякiй безпорядокъ въ Испанiи долженъ нравиться какъ споспѣшествующiй намѣренiямъ его относительно острова Кубы; но въ тоже время почти всѣ ньюiоркскiе журналы недовѣрчиво отнеслись къ испанской республикѣ и предсказали ей незавидную и недолговѣчную будущность).
Самымъ же осязательнымъ докадательствомъ того впечатлѣнiя, какое произвело на Францiю учрежденiе республики въ Испанiи, можетъ служить парижская биржа: тамъ распространилась паника; всѣ вообще фонды и денежныя бумаги понизились, испанскiя же пали страшно — явленiе прямо противуположное тому, какое недавно произвело на туже самую биржу извѣстiе о смерти Наполеона!
______
Дѣйствительно, если есть за исключенiемъ Португалiи еще страна, которая можетъ предаться опасенiямъ и страху при современныхъ обстоятельствахъ Испанiи, — такъ это Францiя! Не въ политическомъ отношенiи, конечно, ей страшна Испанiя; а въ моральномъ!.. Тамъ теперь образовался складъ тѣхъ горючихъ матерiаловъ, которые давно уже угрожаютъ подорвать общественное зданiе во Францiи — и противу которыхъ цивилизацiя должна вооружиться, для спасенiя своего всѣми зависящими отъ нея средствами. Что во Францiи почва уже достаточно подготовлена для такихъ матерiаловъ — это доказывается недавно еще столь печально заявившею себя коммуною, да и вообще уровнемъ общественной нравственности, одинъ изъ разительныхъ примѣровъ которой представилъ только что оконченный на этихъ дняхъ уголовный процессъ въ Лиллѣ. Читая этотъ процессъ, раскрывающiй такiя темныя дѣла, совершенiе которыхъ едва–ли возможно было даже и въ дикiя времена глубокаго варварства, невольно теряешь вѣру въ современный прогрессъ и со страхомъ спрашиваешь: что же ожидаетъ въ будущемъ народы отринувшiе религiю, лишенные образованiя, руководимые единственно животными инстинктами и потерявшiе, кажется, всякое сознанiе различiя между добромъ и зломъ?
С. Н.
________