АннотацияВ заметке сообщается о защите докторской диссертации В. Д. Кудрявцева «Религия, ее сущность и происхождение» в Московской духовной академии. Автор критикует работу за ее сугубо философский характер, отмечая полное отсутствие ссылок на Священное Писание и отцов Церкви. В ходе диспута, на котором присутствовали видные церковные и общественные деятели, официальные оппоненты оспаривали положительную часть теории Кудрявцева (постоянное «естественное откровение»), однако их аргументация была слабее защиты диссертанта. Особо подчеркивается, что ключевой вопрос о приложении теории к истории религий не был поднят. Несмотря на критику, совет академии единогласно присудил Кудрявцеву степень доктора богословия. |
Ключевые словадиспут, Московская духовная академия, диссертация, доктор богословия, В. Д. Кудрявцев, религия, философия, богословие, критика, оппоненты, процедура защиты |
Список исторических лиц• В. Д. Кудрявцев (Виктор Дмитриевич Кудрявцев-Платонов) — автор диссертации «Религия, ее сущность и происхождение», ординарный профессор Московской духовной академии; • Преосвящ. Леонид — архиепископ Ярославский и Ростовский, в описываемый период — викарий Московской епархии; • О. Антоний — архимандрит, наместник Троице-Сергиевой лавры; • Св. Преображенский; • Св. Нечаев; • Погодин (Михаил Петрович Погодин); • Аксаков (Иван Сергеевич Аксаков); • Ю. Ф. Самарин (Юрий Федорович Самарин); • О. Михаил; • Пр. В. Н. Потапов (Василий Никанорович Потапов); • Кант (Иммануил Кант); • Якоби (Фридрих Генрих Якоби) — немецкий философ (в тексте ошибочно «Якоди»); • Гегель (Георг Вильгельм Фридрих Гегель) — немецкий философ; • Шлейермахер (Фридрих Шлейермахер) — немецкий философ, теолог и проповедник; • Фейербах (Людвиг Андреас Фейербах) — немецкий философ-материалист и атеист; • Прот. А. Горский (Александр Васильевич Горский) — ректор Московской духовной академии; • Ульман (Карл Кристиан Ульман) — немецкий протестантский богослов; • Кан (Карл Август Каhn) — немецкий протестантский богослов. |
Список географических названий• Германия; • Франция; • Женева (Швейцария); • Москва. |
Основные положения• Диссертация Кудрявцева является философской, а не богословской работой, что ставит под сомнение обоснованность присуждения именно степени доктора богословия: «Богословскаго элемента въ этомъ сочиненiи лишь настолько, насколько "религiя, Богъ" и т. п. могутъ быть названы терминами преимущественно богословской науки; напротивъ, все содержанiе его давало бы автору болѣе права искать степени доктора философiи, чѣмъ богословiя»; «Во всей диссертацiи нѣтъ ни малѣйшаго указанiя на ученiе о ея предметѣ св. писанiя и св. отцовъ». • Критическая часть диссертации (разбор немецких философов) осталась без серьезной оценки со стороны оппонентов, однако она заслуживает критики: «Оффицiальные оппоненты повидимому были убѣждены, что критическiй разборъ теорiй... удалось сдѣлать автору диссертацiи безукоризненно хорошо... потому что ни одного слова изъ оппозицiи не досталось на долю этого самаго большаго отдѣла диссертацiи; между тѣмъ какъ, по нашему мнѣнiю, можно было бы сказать многое и даже очень многое противъ состоятельности этого разбора». • Официальные оппоненты оказались слабыми в философской дискуссии, их аргументация была неубедительной и логически уязвимой. • Несмотря на критику оппонентов, сам диссертант В. Д. Кудрявцев продемонстрировал глубокую эрудицию, такт и уверенность в защите, произведя благоприятное впечатление: «Нельзя не признать, что докторантъ отражалъ всѣ возраженiя съ наилучшимъ успехомъ... ненамѣренно, но ясно давалъ видѣть всю свою эрудицiю... Вообще личность г. Кудрявцева и какъ человѣка, и какъ ученаго произвела наилучшее впечатлѣнiе на всю публику». • Главный концептуальный пробел диспута и всей работы — отсутствие требования применить теорию Кудрявцева к объяснению реальной истории религий, что оставляет его построения умозрительными и недоказанными: «Самъ же докторантъ въ своей рѣчи сознался, что его взглядъ... много теряетъ въ доказательной силѣ отъ... недостатка практическаго приложенiя его къ исторiи развитiя религiознаго сознанiя въ человѣчествѣ... Но къ удивленiю, не только не-оффицiальная, но даже оффицiальная оппозицiя не заявила подобнаго требованiя»; «теорiя Кудрявцева должна была бы казаться неимѣющею твердой, положительной почвы. Въ самомъ дѣлѣ, если религiя происходитъ изъ непосредственнаго воздѣйствiя Бога на человѣка... то при многихъ условiяхъ и законахъ происходили и образовывались далеко не сходныя формы религiознаго сознанiя человѣчества?» |
|---|
207
ДИСПУТЪ ВЪ МОСКОВСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМIИ.
Послѣднiй день истекшаго мѣсяца ознаменовался въ нашей академiи публичнымъ диспутомъ по поводу сочиненiя, представленнаго на соисканiе ученой степени доктора богословiя орд. проф. В. Д. Кудрявцевымъ. Докторское сочиненiе г. Кудрявцева носитъ названiе «Религiя, ея сущность и происхожденiе». Богословскаго элемента въ этомъ сочиненiи лишь настолько, насколько «религiя, Богъ» и т. п. могутъ быть названы терминами преимущественно богословской науки; напротивъ, все содержанiе его давало бы автору болѣе права искать степени доктора философiи, чѣмъ богословiя. Все сочиненiе состоитъ изъ двухъ — неравныхъ половинъ: критическаго разбора разныхъ философскихъ воззрѣнiй — преимущественно германскихъ философовъ — на сущность и происхожденiе религiи, занимающаго около 40 страницъ всей диссертацiи и положительнаго или собственаго взгляда автора на изслѣдуемый имъ предметъ. Во всей диссертацiи нѣтъ ни малѣйшаго указанiя на ученiе о ея предметѣ св. писанiя и св. отцовъ. Держался–ли авторъ того мнѣнiя, что его вопросъ не только оставленъ безъ отвѣта, но даже не освѣщенъ никакимъ свѣтомъ въ св. писанiи и свято–отеческихъ творенiяхъ, или же просто по какимъ либо основанiямъ онъ намѣренно игнорировалъ авторитетъ первоначальныхъ источниковъ всякой богословской науки, — намъ неизвѣстно; но если новый докторъ богословiя былъ убѣжденъ, какъ и естественнѣе предположить, что самыя авторитетныя по его предмету творенiя обошли его вопросъ полнымъ молчанiемъ, то для разубѣжденiя мы беремъ смѣлость посовѣтовать ему — познакомиться на первый разъ съ двумя–тремя, болѣе или менѣе
208
извѣстными, нѣмецкими основанiями христiанства, съ апологетическими статьями въ Theolog. Stud. и. Kritiken—и Ulmanu и съ Dogmat. —Kühn. Мы увѣрены, что докторъ по первымъ двумъ изъ указанныхъ нами источникамъ вполнѣ убѣдится въ существованiи ученiя о его предметѣ въ св. писанiи, а послѣднiй покажетъ ему, какъ широко раскрытъ былъ его предметъ въ свято–отеческихъ творенiяхъ. Во всякомъ случаѣ новый докторъ–богословъ г. Кудрявцевъ долженъ согласиться съ тѣмъ что сказано нами выше, т. е., что его диссертацiя приличнѣе могла бы быть употреблена на сысканiе степени доктора философiи, чѣмъ богословiя. Но обратимся къ самому диспуту.
Первоприсутствующимъ на диспутѣ былъ преосвящ. Леонидъ, викарiй московскiй; изъ лицъ не принадлежащихъ къ академiи присутствовали болѣе видные по своему общественому положенiю или ученымъ трудамъ: намѣстникъ троицкой лавры о. Антонiй, св. Преображенскiй, сотрудникъ–соредакторъ «Прав. Обозр»., св. Нечаевъ, редакторъ «Душеполезн. Чтен.», Погодинъ, Аксаковъ и Ю. Ѳ. Самаринъ. Публика вобще была немногочисленна, какъ и можно было ожидать для нашей деревенской академiи.
Послѣ обыкновенаго чтенiя curr. vitae докторанта, послѣднiй прочелъ рѣчь, вѣрнѣе сказать, автоапологiю, въ которой главнымъ образомъ старался оправдаться, почему онъ для полученiя ученой богословской степени представилъ сочиненiе философскаго содержанiя. По окончанiи рѣчи начались возраженiя оффицiальныхъ оппонентовъ, которыми оказались орд. пр. докторъ богословiя о. Михаилъ и экстра–орд. пр. В. Н. Потаповъ. Оффицiальные оппоненты повидимому были убѣждены, что критическiй разборъ теорiй о сущности и происхожденiи религiи нетолько какихъ–нибудь софистовъ и французскихъ энциклопедистовъ, но даже замѣчательнѣйшихъ мыслителей въ области философiи, кавовъ Кантъ, Якоди, Гегель, Шлейермахеръ, удалось сдѣлать автору диссертацiи безукоризненно хорошо и даже, можетъ быть, непогрѣшимо; потому что ни одного слова изъ оппозицiи не досталось на долю этого самаго большаго отдѣла диссертацiи; между тѣмъ какъ, по нашему мнѣнiю, можно было бы сказать многое и даже очень многое противъ состоятельности этого разбора.. (Въ своемъ мѣстѣ мы надѣемся высказать все что думаемъ объ этомъ разборѣ). Оффицiальныя возраженiя направлены были исключительно противъ собственнаго взгляда автора на сущность и происхожденiе религiи. Въ общемъ оппоненты согласны были съ докторантомъ, что религiя есть взаимоотношенiе между Богомъ и человѣкомъ и что она происходитъ изъ двухъ источниковъ — объективнаго и субъективнаго, или, что тоже, изъ непосредственнаго воздѣйствiя Бога на человѣка и воспрiятiя этого воздѣйствiя послѣднимъ. Разногласiе между оппонентами и докторантомъ оказалось только относительно способа или лучше продолжительности времени божественаго воздѣйствiя на человѣка, необходимо вызывающаго за собою религiозное настроенiе въ послѣднемъ. 12 тезисъ докторской диссертацiи таковъ: «релiгiозное отношенiе Бога къ человѣку не можетъ ограничиваться только тѣмъ, что Богъ сообщаетъ человѣку идею о себѣ (теорiя врожденныхъ идей). Для объясненiя происхожденiя религiи должно допустить возможность постоянного дѣйствованiя Божества (?) на нашъ духъ, которое можно назвать откровенiемъ естественнымъ». Первый оппонентъ о. Михаилъ доказывалъ напротивъ: «для объясненiя происхожденiя религiи достаточно предположенiя моментальнаго дѣйствiя Бога на человѣка при самомъ созданiи послѣдняго, разъ навсегда положеннаго Творцомъ на духовный организмъ человѣка отпечатка своего абсолютизма, въ силу котораго человѣкъ при первомъ возникновенiи сознанiя неизбѣжно сознаетъ и бытiе Бога; но это, по мнѣнiю оппонента, и есть то, что старые философы и богословы называли врожденною идеею Бога въ человѣкѣ. Какая изъ этихъ теорiй ближе стоитъ къ истинѣ — сказать трудно, такъ какъ обѣ онѣ, покоясь на одномъ основоположенiи, т. е., что религiя происходитъ изъ непосредственаго ощущенiя человѣкомъ сверхчувственнаго, различаются только самыми незначительными оттѣнками. Но нельзя не сказать, что оппозицiя далеко уступала защитѣ по силѣ аргументацiи. Докторъ–богословъ о. Михаилъ оказался вовсе не философомъ. Рѣчь его страдала отсутствiемъ ясности въ выраженiяхъ и обилiемъ солецизмовъ. Неумѣнiе найтись въ строго–философскихъ терминахъ для выраженiя заоблачныхъ мыслей привело оппонента къ тому, что онъ незамѣтно для себя самого сталъ защищать предъ докторантомъ то самое, что собственно и доказывалъ послѣднiй въ своей диссертацiи, — именно, что источникомъ религiи въ человѣкѣ служитъ непосредственное ощущенiе божественнаго. Удачнѣе возражалъ второй оппонентъ, назначеный г. Потаповъ; онъ доказывалъ, что для происхожденiя религiи достаточно предположенiе перiодическаго воздѣйствiя Бога на человѣка, обусловливаемаго съ одной стороны свободнымъ рѣшенiемъ Бога, съ другой — расположенiемъ человѣка къ этому воздѣйствiю; далѣе онъ утверждалъ, что религiозныя понятiя о Богѣ только могутъ возникнуть и развиваться подъ влiянiемъ опытнаго знанiя человѣка. Къ сожалѣнiю, оппозицiя Потапова при своей основательности и отличалась какою–то важностiю; но это, конечно, объясняется его, повидимому, болѣзненнымъ состоянiемъ. Посторонними оппонентами были Аксаковъ, О. Самаринъ, о.о. Преображенскiй и Нечаевъ. Первый утверждалъ, что между ощущенiемъ божественнаго въ человѣкѣ и религiознымъ отношенiемъ къ нему необходимо дать мѣсто еще свободному рѣшенiю человѣка — быть или не быть религiознымъ; второй желалъ показать болѣе близкое отношенiе началъ фейербаховой теорiи о религiи къ женевской философiи или идеализму, чѣмъ къ матерiализму. Возраженiя о. Преображенскаго касались не существеннаго противорѣчiя автора самому себѣ; о. Нечаевъ указывалъ на неумѣстность выраженiя «мipocoзepцaнiе» въ сочиненiи строго теистическаго направленiя, такъ какъ, по его мнѣнiю, оно имѣетъ смыслъ только въ пантеистической философiи. Нельзя не признать, что докторантъ отражалъ всѣ возраженiя съ наилучшимъ успехомъ. Онъ показалъ полное превосходство своего оружiя защиты предъ силами оппозицiи: ненамѣренно, но ясно давалъ видѣть всю свою эрудицiю не только по предмету диссертацiи, но и по части философiи вообще; кромѣ того держалъ себя съ полнымъ тактомъ глубокаго и серьезнаго мыслителя, спокойно и серьезно отвѣчающаго на самыя мелкiя возраженiя. Вообще личность г. Кудрявцева и какъ человѣка, и какъ ученаго произвела наилучшее впечатлѣнiе на всю публику.
Но мы не можемъ удержаться, чтобы не указать на странный пробѣлъ въ оппозицiи докторанту. Самъ же докторантъ въ своей рѣчи сознался, что его взглядъ на происхожденiе религiи много теряетъ въ доказательной силѣ отъ недоконченности въ его развитiи, отъ недостатка практическаго приложенiя его къ исторiи развитiя религiознаго сознанiя въ человѣчествѣ, отъ неуказанiя причинъ и законовъ появленiя разныхъ религiозныхъ формъ въ исторiи человѣчества — и потому далъ слово, при первомъ требованiи оппозицiи, представить въ общихъ чертахъ свое объясненiе, или свою философiю исторiи религiи. Но къ удивленiю, не только не–оффицiальная, но даже оффицiальная оппозицiя не заявила подобнаго требованiя. Ужели оно было излишне, когда самъ докторантъ призналъ его необходимымъ? Вотъ чего мы не можемъ понять. Между тѣмъ, намъ думается,
209
требовать ближайшаго приложенiя хотя бы самаго общаго теоретическаго ученiя о религiи къ исторiи религiй было такъ необходимо, что до тѣхъ поръ, пока оно не удовлетворено, теорiя Кудрявцева должна была бы казаться неимѣющею твердой, положительной почвы. Въ самомъ дѣлѣ, если религiя происходитъ изъ непосредственнаго воздѣйствiя Бога на человѣка, если это воздѣйствiе, какъ должно предположить, во всѣхъ людяхъ абсолютно тожественно, то при многихъ условiяхъ и законахъ происходили и образовывались далеко не сходныя формы религiознаго сознанiя человѣчества? но главный вопросъ здѣсь слѣдующiй: если религiя происходитъ изъ непосредственнаго воздѣйствiя Бога на человѣка, то какимъ высшимъ субъективнымъ критерiемъ мы должны пользоваться при опредѣленiи сравнительнаго достоинства разнообразныхъ религiозныхъ формъ? Такъ какъ г. Кудрявцеву не пришлось дать отвѣта на эти вопросы во время диспута, какъ онъ самъ предлагалъ, то мы просили бы его отвѣтить на нихъ коротко, по крайней мѣрѣ чрезъ печать.
Послѣ диспута, по объявленiю ректора академiи, прот. А. Горскаго, члены академическаго совѣта единогласно признали докторанта заслуживающимъ степени доктора богословiя; посторонняя публика отнеслась съ полнымъ сочувствiемъ къ такому справедливому приговору, а студенты академiи приняли это извѣстiе продолжительнымъ и оглушительнымъ рукоплесканiемъ; наконецъ одинъ изъ нихъ въ той же залѣ диспута произнесъ г. Кудрявцеву рѣчь, въ которой выразилъ общую радость своихъ товарищей по случаю присужденiя ему высшей ученой богословской степени.
Одинъ изъ публики.
_____