"Гражданин" Достоевского:

концепция, полемика, атрибуция, исследование

(1872–1874)

232

ТОЛКИ О ВОЛОСТНЫХЪ СУДАХЪ.

КРИТИЧЕСКАЯ ИХЪ ОЦѢНКА.

Въ № 9 (9 января 1873 г.) «С.–Петербургскихъ Вѣдомостей» прочиталъ я прiятную вѣсть о томъ, что матерiалы, собранные коммиссiей по вопросу о преобразованiи волостныхъ судовъ, подготовляются къ печати. Это значитъ, что вопросъ этотъ не будетъ разработываться исключительно кабинетнымъ путемъ, а также въ разработкѣ его приметъ участiе печатное слово. Нѣтъ, конечно, никакого сомнѣнiя, что отъ этого вопросъ исчерпается болѣе или менѣе полно.

Тѣмъ не менѣе, однако, интересно, прежде чѣмъ начнется разработка этого оффицiальнаго, такъ сказать, матерiала, представить критическую оцѣнку мнѣнiй до сихъ поръ высказанныхъ въ повременныхъ изданiяхъ объ этомъ предметѣ. Начну съ того, что общая ихъ характеристика можетъ быть выражена въ немногихъ словахъ: мнѣнiя эти ясно подтверждаютъ то психологическое явленiе, что человѣкъ спрашиваетъ себя всегда больше, чѣмъ можетъ отвѣтить. Впрочемъ, эту истину я охотно ставлю эпиграфомъ настоящаго моего изложенiя. Необходимость объективной оцѣнки этихъ мнѣнiй требуетъ прежде всего систематика ихъ какъ по содержанiю, такъ и по прiему ихъ изложенiя. Что касается послѣдняго, то онъ безъ исключенiя у всѣхъ одинаковъ: въ началѣ говорится о видимыхъ недугахъ настоящаго волостнаго суда, потомъ о причинахъ этихъ недуговъ и наконецъ, попытка представить надлежащую организацiю крестьянскаго суда.

Очевидно, такой прiемъ самый вѣрный, но несомнѣнно также и то, что онъ требуетъ, во 1–хъ, практическаго серьезнаго знакомства съ разсматриваемымъ предметомъ in statu, безъ чего невозможно хладнокровное и справедливое указанiе слабыхъ сторонъ его; во 2–хъ, требуется всестороннее знакомство съ жизнью народа вообще и въ особенности съ условiями обусловливающими настоящее положенie юридической и общественной самодѣятельности крестьянъ, безъ чего нельзя разграничить условiй, необходимыхъ для дальнѣйшаго развитiя самостоятельной гражданской жизни крестьянъ, отъ тѣхъ условiй, которыми обусловливается исключительное положенiе ихъ въ государствѣ, по отношенiю къ другимъ сословiямъ. Смѣшенiе этихъ условiй весьма опасно. Нельзя, напримѣръ, говорить, что уничтоженiе волостнаго суда желательно для того, чтобы сгладить по возможности остатки сословнаго развитiя. Это невѣрно, ибо уничтоженiе волостнаго суда или все 

233

равно соединенiе его съ мировымъ будетъ лишь слабымъ средствомъ и притомъ къ чисто внѣшней связи сословiй; законодательство не можетъ желать и не желаетъ такого внѣшняго единенiя; оно стремится, какъ увидимъ ниже, напротивъ, поставить крестьянство въ такiя условiя, хотя бы и исключительныя, но при которыхъ было бы возможно постепенное свободное самостоятельное и потому прогрессивное развитiе сторонъ жизни крестьянъ; оно имѣетъ въ виду постепенное внутреннее сближенiе сословiй, посредствомъ, такъ сказать, восхожденiя низшаго сословiя до высшихъ. Третье, наконецъ, требованiе вышеозначеннаго прiема разсмотрѣнiя вопроса о волостномъ судѣ состоитъ въ необходимости научной подготовки въ знанiи началъ государственнаго права, короткаго знакомства съ положительнымъ законодательствомъ, касающимся крестьянского сословiя и наконецъ знанiе началъ процесса. Этимъ требованiемъ безспорно обусловливается возможность всякаго обновленiя, измѣненiя извѣстнаго установленiя въ государствѣ, возможность реорганизацiи волостнаго суда. Согласно съ этимъ прiемомъ и составляется планъ оцѣнки отдѣльныхъ мнѣнiй въ одномъ цѣломъ. Группируя указанные недостатки не трудно усмотрѣть, что они представляются двоякаго характера: одни изъ нихъ чисто внѣшнiе, напримѣръ, безграмотность судей; другiе коренятся въ ошибкахъ настоящей организацiи волостнаго суда и въ повсемѣстномъ бездѣйствiи мировыхъ посредниковъ, напримѣръ, бездѣйствiе исполнительныхъ органовъ. Согласно этимъ двумъ признакамъ, однѣ изъ причинъ вытекаютъ изъ всей предыдущей жизни народа, каковы: 1) отстутствiе гражданского развитiя въ народѣ — отсюда: поглощенiе отдѣльной личности въ обществѣ и полное подчиненiе ея властямъ, стоящимъ во главѣ крестьянскаго самоуправленiя, что выражается во влiянiи схода на выборъ судей, влiянiи старшины на судей и судъ вообще; 2) безграмотность народа — отсюда незнанiе судьями круга своихъ обязанностей, степени власти — и полное подчиненiе писарю, какъ лицу грамотному и въ глазахъ народа хорошо знакомому съ закономъ; 3) безнравственность и пьянство взаимно другъ друга порождающiя — отсюда взяточничество (водкой и угощенiемъ), пристрастiе и несправедливость судей и т. д. Указавъ на эти недостатки, очевидно надо поставить вопросъ: вытекаетъ ли изъ нихъ, какъ необходимое требованiе, уничтоженiе волостнаго суда? Очевидно, что отвѣтъ долженъ быть отрицательный, такъ какъ источникъ всѣхъ этихъ недостатковъ лежитъ внѣ суда; изсякнетъ источникъ золъ — не будетъ и зла, разовьется гражданственность, распространится грамотность, а съ грамотностью возвысится и фондъ нравственныхъ силъ, и тогда наступитъ время самостоятельной общественной жизни; для развитiя же гражданственности волостной судъ служитъ однимъ изъ главныхъ проводниковъ, сказать же, что волостной судъ прививаетъ безнравственность къ народу и мѣшаетъ его образованiю по меньшей мѣрѣ безразсудно. Слѣдовательно, всѣ вышеприведенные недостатки, приписываемые волостному суду, какъ–то: несамостоятельность, лицепрiятность, несправедливость не суть по сущности ему принадлежащiе или изъ сущности отдѣльнаго сословнаго суда вытекающiе — ничуть; источникъ ихъ вся прошедшая жизнь — крѣпостное право и совмѣстное съ нимъ существованiе податнаго сословiя — вотъ корень всякаго зла, которое выплываетъ теперь только на чистую воду.

Отсюда, слѣдовательно, видно, что стоять за уничтоженiе волостнаго суда оттого, молъ, что мужикъ безграмотенъ, безнравственъ, что въ немъ не развита гражданственность — по меньшей мѣрѣ не логично. Вторую группу недостатковъ волостнаго суда составляютъ тѣ, которые вытекаютъ уже изъ самой организацiи волостнаго суда въ настоящемъ ея видѣ, таковы: первый, самый главный — безотвѣтственность органовъ исполнительной власти, происходящая отъ полнаго бездѣйствiя мировыхъ посредниковъ, отъ  полнаго ихъ ранодушiя къ своимъ обязанностямъ, корень которыхъ есть ихъ безсовѣстная лѣнь; всѣмъ извѣстно, что всѣ занятiя ихъ въ этомъ отношенiи ограничивались надписанiемъ на послѣднемъ листѣ книги рѣшенiй волостныхъ судовъ: «въ сей книгѣ прошнурованныхъ листовъ столько–то, посредникъ такой–то». Дѣятельность же ихъ какъ властей контролирующихъ сельскiя административныя и судебныя власти ограничивалась вообще предписанiями, на что, впрочемъ, я имѣлъ уже случай указывать въ моей замѣткѣ помѣщенной въ № 31 «Гражданина», за 1872 г.; второй недостатокъ составлястъ обширность и многосложность занятiй волостнаго писаря и откуда является уклоненiе отъ записыванiя приговоровъ, потому что, какъ говоритъ крестьянинъ Мимоходовъ (см. № 21 «Гражданина»), въ то время какъ старшина, засѣдатель, староста и другiе, всего 40 различныхъ властей, дѣлаютъ свои распоряженiя устно, писарь одинъ за всѣхъ ихъ долженъ изложить на бумагѣ все то, что сдѣлано или предполагается сдѣлать... его дѣятельность слишкомъ разбрасывается во всѣ стороны и онъ не имѣетъ возможности сосредоточиться ни на одномъ предметѣ, причемъ такъ какъ судебная часть въ волостяхъ никѣмъ не контролируется, то естественно, что она прежде всѣхъ находится въ пренебреженiи. 3) Неточное опредѣленiе подсудности, откуда вытекаетъ превышенiе власти. 4) Полное безобразiе въ дѣлахъ уголовныхъ. Напр., передо мною лежатъ два рѣшенiя, изъ которыхъ въ одномъ за изнасилованiе (дѣло неподсудное) положено наказанiе въ видѣ 10 рублей вознагражденiя за «безчесть», а въ другомъ рѣшенiи опредѣлено вознагражденiе въ 20 рублей въ пользу дѣвушки у которой публично на ярмаркѣ парень сорвалъ платокъ съ головы, не повредивъ ни головы, ни платка. Все это есть ни больше, ни меньше какъ ближайшее послѣдствiе, во 1–хъ, неточнаго опредѣленiя въ законѣ подсудности, во 2–хъ — несоотвѣтствiя подсудныхъ суду поступковъ съ наказанiями, которыми предоставлено распоряжаться суду; въ 3–хъ — противорѣчiй сельскаго судебнаго устава съ общими началами законодательства; въ 4–хъ — кратковременность службы волостныхъ судей, непостоянство засѣданiй, предоставленiе судьямъ права очередоваться, которое право даетъ возможность судьямъ пренебрегать своими обязанностями, изъ чего вытекаетъ цѣлый рядъ ошибокъ. Просматривая эти недостатки, не слѣдуетъ ли дать положительный отвѣтъ на вопросъ: не уничтожить–ли волостной судъ? и мало: разберите причины этихъ неурядицъ и увидите, что онѣ могугъ быть устранены, а съ устраненiемъ причинъ само собою отпадутъ и слѣдствiя изъ нихъ проистекавшiя.

И такъ изъ всего этого слѣдуетъ только необходимость подыскать средства, которыми можно было–бы съ корнемъ извести тѣ и другiе недостатки, намѣченные въ волостныхъ судахъ. Такихъ средствъ существуютъ два рода: 1) земская дѣятельность направляется къ уничтоженiю тѣхъ золъ, источниками которыхъ является жизнь; она стремится улучшить экономическую сторону народа; распространить грамотность и т. д.; вторымъ средствомъ къ уничтоженiю недостатковъ является необходимость новой организацiи волостныхъ судовъ. Такъ мы пришли къ вопросу объ улучшенiяхъ въ организацiи волостныхъ судовъ. Разберемъ–же тѣ попытки, которыми стремятся представить новыя начала организацiи крестьянскихъ самосудовъ. Начну съ той, которая находится въ передовыхъ статьяхъ газеты «Голосъ» за 1872 г. въ №№ 164, 236, 237, которая попытка носитъ на себѣ характеръ пустословiя. Мнѣ 

234

кажется, что вопросъ о волостномъ судѣ не иначе можетъ быть разсмотрѣнъ, какъ въ извѣстной постепенности, причемъ первымъ вопросомъ долженъ стать вопросъ: «быть или не быть волостному суду?» Только серьезное, всестороннее рѣшенiе этого вопроса можетъ дѣлу принести пользу; авторъ же вышеозначенныхъ статей надъ этимъ не задумывается, рѣшаетъ скоро и просто. Нужно, говоритъ, уничтожить волостной судъ, ну, и прекрасно, уничтожить такъ уничтожить... Казалось–бы дальше и говорить нечего, потому что осуществленiе на дѣлѣ уничтоженiя волостнаго суда не встрѣчаетъ никакихъ затрудненiй и помощи для этого ни съ чьей стороны не требуется. На дѣлѣ же выходитъ не такъ. Авторъ придумалъ уничтоженiе волостнаго суда въ формѣ соединенiя его съ судомъ мировымъ. «Необходимость, говоритъ, такого соединенiя вызывается, во–первыхъ, однородностью дѣлъ, рѣшаемыхъ въ волостномъ и мировомъ судѣ; во–вторыхъ, свойcтвеннымъ нашему вѣку стремленiямъ сглаживать всѣ остатки сословныхъ судопроизводствъ. Казалось–бы, что авторъ будетъ говорить сейчасъ–же о соединенiи судовъ, — совсѣмъ не то: является у него въ головѣ убiйственное «но» и онъ продолжаетъ: «но три причины мѣшаютъ слiянiю волостнаго суда съ мировымъ. Слѣдовательно, слить волостной судъ съ мировымъ — нельзя.» Спрашивается, — есть–ли какая нибудь логика говорить о томъ чего нельзя, прежде чѣмъ обстоятельно не рѣшено: нужно–ли это? И такъ три причины мѣшаютъ соединенiю волостнаго суда съ мировымъ: 1) недостатокъ въ людяхъ для замѣщенiя необходимаго числа мировыхъ участковъ; 2) бѣдность народной казны и 3) невыясненность обычно–народнаго права. Изъ нихъ первыя двѣ причины могутъ быть устранены, говоритъ авторъ, но съ третьей справиться онъ не въ силахъ, поэтому, слѣдя за его мышленiемъ до конца, можно формуливать его мысль въ слѣдующихъ словахъ: волостной судъ скверенъ, гадокъ, его нужно соединить съ мировымъ, но этого нельзя сдѣлать по такимъ–то причинамъ, слѣдовательно нужно оставить, значительно видоизмѣнивъ. Ясно, что все то, что говорится авторомъ въ № 164 и № 236 никому не нужно и ни къ чѣму не служитъ. Въ сущности настоящая мысль выражена имъ вполнѣ въ № 237, которой и займемся. Надо замѣтить вообще, что у автора своеобразный прiемъ развитiя своей мысли; если онъ выскажетъ какую нибудь мысль, то тотчасъ самъ подыскиваетъ средство уничтожить ее; этимъ прiемомъ онъ хочетъ казаться многостроннимъ публицистомъ, а въ сущности это есть своеобразная способность во многимъ словахъ сказать немногое. Что я говорю правду, такъ это видно изъ того, что изъ трехъ статей имъ написанныхъ можно насчитать 50 строчекъ, въ которыхъ мысль высказана положительно и дѣльно, безъ отрицанiя ея, а остальное все безъ исключенiй имъ–же самимъ и отвергается или какъ невозможное, или какъ не цѣлесообразное. Выскажетъ–ли онъ мысль объ уничтоженiи волостного суда, какъ у него приготовлены причины недозволяющiя уничтоженiе; заведетъ–ли рѣчь о соединенiи волостнаго суда съ мировымъ, въ концѣ придетъ къ невозможности ихъ слiянiя. Такъ точно онъ поступаетъ и въ статьѣ о временныхъ улучшенiяхъ въ организацiи волостнаго суда¹⁾. Прежде всего онъ ставитъ вопросъ: «въ чемъ должны заключаться временныя улучшенiя?» на который отвѣчаетъ такъ: «проще всего было–бы рѣшить этотъ вопросъ изданiемъ какого–нибудь сборника правилъ, инструкцiи или руководства, приспособленныхъ къ понятiямъ и бытовой обстановкѣ крестьянъ и ихъ волостныхъ судовъ». Здѣсь должны бы быть какъ можно короче и какъ можно яснѣе изложены: общiя основанiя волостнаго судопроизводства, значенiе народнаго обычая правъ и обязанностей волостныхъ судей». Не думаете–ли, господа, что авторъ станетъ доказывать пользу такого сборника правилъ. Боже васъ сохрани: онъ вѣренъ своей логикѣ, почему считаетъ необходимостью сказать о неминуемомъ вредѣ, который этотъ сборникъ принесетъ. Во 1–хъ, волостные судьи не будутъ изучать инструкцiю; во 2–хъ, какъ бы инструкцiя ни была проста, она вызоветъ дополненiя, разъясненiя и недоразумѣнiя, въ 3–хъ, разведется кляуза утонченная съ прошенiями, писанными «по формѣ», съ ссылками на статьи инструкцiи и съ цѣлымъ арсеналомъ подъяческой фразеологiи; въ 4–хъ, наконецъ, опытъ такихъ инструкцiй чисто отрицательнаго характера: извѣстно, что огромное большинство старшинъ вступало и оканчивало свою должность даже не читая особыхъ инструкцiй издаваемыхъ для нихъ въ руководство. И такъ, слѣдовательно, авторъ говоритъ, хорошо–бы было издать вышеуказанный сборникъ, да скверно и вредно будетъ его изданiе въ видахъ улучшенiя организацiи волостнаго суда. Таковы силогизмы! Чего же дальше желаетъ авторъ? «Во–первыхъ замѣны коллегiальнаго суда единоличнымъ». Въ чемъ же его преимущества? во 1–хъ, онъ дешевле; но это еще не основанiе — по той простой причинѣ, что не все то хорошо, что дешево; несомнѣнно только то, что то что дешево — то гнило. Во 2–хъ, онъ замѣчаетъ, что при единоличномъ судѣ возможенъ болѣе осмотрительный выборъ судьи; но вѣдь осмотрительность выбора не находится въ пропорцiональномъ отношенiи къ числу выбираемыхъ; осмотрительность выбора лежитъ въ понятiяхъ выбирающихъ о тѣхъ обязанностяхъ, которыя ложатся на выбираемаго. Если выбираются теперь судьи недоброкачественные, то вовсе не потому, что число волостныхъ судей 12 и что въ волости такого числа порядочныхъ и доброкачественныхъ людей найти нельзя, а исключительно потому, что всякiй крестьянинъ, и порядочный, и бѣдный, и богатый, въ отправленiи всякой общественной службы видитъ тяжесть повинности, рѣшительную невыгоду. Въ 3–хъ, «при единоличномъ судѣ, продолжаетъ авторъ, органъ правосудiя — судья несетъ прямую нравственную отвѣтственность за каждое свое рѣшенiе».

Правда то правда, да нравственная отвѣтственность здѣсь не причемъ, — это разъ; а вовторыхъ, желанiе прiобрѣсти славу справедливаго человѣка и нежеланiе прославиться шемякинымъ судомъ можетъ быть не чуждо и 12 судьямъ. Дѣло здѣсь не въ нравственной отвѣтственности, а въ отвѣтственности судьи предъ предержащими властями, слѣдящими за его дѣятельностью. Но опытъ всѣхъ коллегiальныхъ  судовъ еще не доказалъ невозможности установленiя отвѣтственности за несправедливое вообще постановленiе приговора. Въ 4–хъ, горькiй опытъ многолѣтняго существованiя волостнаго суда указываетъ на необходимость такой замѣны. Не знаю и не вижу самъ и никѣмъ другимъ не было указано ни одного недостатка настоящаго волостнаго суда, который истекалъ бы изъ его коллегiальности.  Наконецъ въ 5–хъ, самое вѣское и безспорное, по мнѣнiю автора, преимущество единоличнаго волостнаго суда состоитъ въ томъ, что онъ не противорѣчитъ старинѣ и совершенно согласенъ съ требованiямн науки вообще. Остановимся на этомъ нѣсколько подольше. Не подлежитъ никакому сомнѣнiю, что корень крестьянскаго самосуда лежитъ въ отдаленномъ прошедшемъ. Это есть учрежденiе вытекшее изъ жизни, а то, что вытекаетъ изъ жизни, что является во имя исторической необходимости, то считается безспорною насущною потребностью жизни, — это разъ; вовторыхъ, извѣстно, что судебными грамотами предоставлялось право суда выборнымъ должностныаъ лицамъ изъ крестьянъ. Это и есть зародышъ настоящаго крестьянскаго самосуда, который въ 

235

исторической своей жизни то умиралъ, то воскресалъ. Съ усиленiемъ крѣпостнаго права и съ развитiемъ бюрократическаго начала при Петрѣ I право выбирать судей изъ крестьянъ было отнято и до царствованiя Александра II самостоятельнаго суда у крестьянъ не было. Ни верхнiя, ни нижнiя расправы, учрежденныя Екатериною II и впослѣдствiи Павломъ I отмѣненныя, ни волостныя и сельскiя расправы крестьянъ государственныхъ имуществъ не имѣли ничего общаго или по крайней мѣрѣ очень мало съ тѣмъ что называется крестьянскимъ самостоятельнымъ судомъ въ смыслѣ органа обычнаго права, суда близкаго къ народу, вполнѣ соотвѣтствующаго интересамъ крестьянскаго сословiя. Таковъ смыслъ этого суда какъ факта историческаго, поэтому никакого другаго значенiя придать ему законодательство не имѣло, не имѣетъ и не можетъ имѣть въ виду. Коллегiальная форма его не навязана ему, она напоминаетъ крестьянину судъ стариковъ, сходку, къ которой онъ охотно всегда прибѣгаетъ въ спорахъ не только вытекающихъ изъ имущественныхъ отношенiй, но и въ дѣлахъ семейныхъ; авторитетъ мiра всегда въ глазахъ народа былъ компетентенъ, также и въ спорахъ вытекающихъ изъ семейной домашней жизни. Кромѣ того, никогда единоличный судъ не можетъ быть органомъ обычнаго права, потому что обычай создается, видоизмѣняется, дополняется, уничтожается дѣятельностью всего народа. Можно привести примѣры тому, какъ иногда извѣстное отдѣльное лицо или нѣсколъко лицъ, не признавая силы даннаго обычая, стремятся уклониться отъ него, но оказываются невластными не слѣдовать ему до тѣхъ поръ пока вся окружающая среда такъ или иначе не уничтожитъ его. Напримѣръ, существуетъ обычай при раздѣлѣ братьевъ послѣ смерти отца, по которому старшему брату безусловно приходится выходить со стараго сдворка — изъ стараго дома, который остается за младшимъ. Обычай этотъ начинаетъ теперь видоизмѣняться, а именно теперь дѣлaeтся такъ: оцѣнивается домъ и дворъ извѣстною суммою, всегда довольно близкою къ дѣйствительной стоимости строенiй; положимъ въ данномъ примѣрѣ цѣна равняется 100 руб. Послѣ оцѣнки братья бросаютъ жребiй: кому изъ нихъ достанется старый домъ, тотъ обязанъ другому уплатить деньгами или всю стоимость дома по оцѣнкѣ, или условленную заранѣе часть ея.

При этомъ бываютъ случаи, что деревни рядомъ, а обычай въ одной живетъ еще въ старой формѣ, a въ другой онъ примѣняется въ новой. Очевидно что при коллегiальномъ судѣ возможно будетъ присутствiе такихъ судей, которые защитятъ каждый свой обычай, между тѣмъ какъ единоличный судъ не будетъ средствомъ обезпеченiя цѣлости обычая точнаго его соблюденiя. Слѣдовательно, единоличный судъ будетъ противенъ смыслу крестьянскаго самостоятельнаго суда, противенъ сущности его, какъ органа обычнаго права, такъ что согласиться съ этимъ преимуществомъ нельзя, хотя въ глазахъ автора это преимущество является безспорнымъ. Что же касается предлагаемаго имъ вознагражденiя волостнымъ судьямъ, въ формѣ, такъ сказать, законныхъ взятокъ (плата за всякое рѣшенное дѣло) «по примѣру раввинскихъ судовъ и по указанiю существующаго обычая», то признаюсь не вижу никакого сходства между существующимъ обычаемъ поить и угощать судей за рѣшенiе постановленное въ пользу неправаго, какъ это бываетъ, съ вознагражденiемъ судей за отправленiе правосудiя. Что то не твердо авторъ различаетъ взятки отъ вознагражденiй. Смѣшенiе этихъ понятiй по меньшей мѣрѣ опасно, хотя и не предосудительно, если авторъ земскiй дѣятель, потому что современный земскiй дѣятель обыкновенно не отличаетъ общественной собственности отъ своей, хотя строго отличаетъ общественный интересъ отъ личнаго. Подъ это понятiе подходятъ всѣ различныя земскiя должностныя лица: посредники, судьи, предсѣдатели, члены управы. Еще одно замѣчанiе, которое, впрочемъ, касается личной привычки автора: онъ привыкъ употреблять слова мужикъ вмѣсто крестьянинъ, мужицкiй вмѣсто крестьянскiй, отчего сила доказательствъ вовсе не увеличивается. Надо отдать, однако, полную справедливость въ пользу цѣлесообразности мысли автора объ установленiи аппеляцiонной инстанцiи, въ составъ которой должны войти сами же волостные судьи. Это нисколько не противорѣчитъ смыслу крестьянскаго суда и на практикѣ не встрѣчаетъ никакихъ препятствiй.

Вотъ въ чемъ заключается сущность его мысли въ этомъ отношенiи. Мировые съѣзды не могутъ быть аппеляцiонною инстанцiей, вопервыхъ потому, что они и безъ того заняты работой, во вторыхъ, неизвѣстно насколько мировые судьи, принадлежащiе къ классу общества никогда не жившему народнымъ обычнымъ правомъ, будутъ уважать и примѣнять къ дѣлу это народное обычное право. Мы же съ своей стороны прибавимъ еще то обстоятельство, что мировые судьи положительно не въ состоянiи примѣнять de facto юридическiе обычаи, ибо обычаи еще не выяснены и мировые судьи ихъ не знаютъ. Въ виду этихъ препятствiй, авторъ совершенно цѣлесообразно полагаетъ, что аппеляцiонную инстанцiю на рѣшенiе волостныхъ судовъ должны составлять сами же волостные судьи, т. е., ихъ сходы, которые, будучи второю инстанцiей волостнаго судопроизводства, «могутъ поставить на ноги наше народное обычное право, сдѣлать его общеизвѣстнымъ, выработать для него необходимыя формулы и создать единство въ примѣненiи юридическихъ обычаевъ». Перехожу теперь къ письму крестьянина Мимоходова о волостномъ судѣ, помѣщенномъ въ № 21 «Гражданина» за 1872 годъ. Не знаю, право, за чтó Мимоходовъ считаетъ либералами тѣхъ публицистовъ, которые высказываются за оставленiе волостныхъ судовъ? Онъ говоритъ, что эти либералы публицисты оказываютъ медвѣжью услугу, слѣдовательно словомъ «либералъ» онъ хочетъ выразить что–нибудь нехорошее относительно качествъ такихъ публицистовъ. Въ отвѣтъ на это, не придавая крестьянину Мимоходову никакого титула, скажу, что мимо ходить да поплевывать на все нѣтъ ничего легче; заслуга въ томъ не велика, а путь вообще опасенъ. Не плюй, говоритъ пословица, въ колодецъ — придется водицы испить. Картинное изображенiе волостнаго суда и притомъ довольно вѣрное показываетъ только односторонность взгляда крестьянина Мимоходова, которымъ онъ смотритъ на это учрежденiе, отчего проистекаетъ односторонность его гипотезы относительно переустройства волостнаго суда. Нельзя, крестьянинъ Мимоходовъ, судить о предметахъ по ихъ явленiямъ: изъ такихъ сужденiй всегда проистекаетъ противорѣчiе истинѣ; нужно судить о предметахъ по ихъ сущности. До такого сужденiя вы не могли возвыситься, а потому и впали въ противорѣчiе съ истиною, чтò такъ наглядно доказалъ вамъ г. Казанцевъ въ № 30 «Гражданина».

Изъ его разбора ясно видна невозможность и непрактичность предложенныхъ вами улучшенiй.

Что вы желаете изъятiя тѣлеснаго наказанiя изъ того ряда наказанiй, которыя предоставлены волостнымъ судьямъ, то это весьма естественно; замѣчу еще, что вы довольно узко смотрите на 93 статью полож. о крестьянахъ вышедшихъ изъ крѣпостной зависимости: коллегiальность волостнаго суда есть необходимая принадлежность крестьянскаго самосуда; ею не только устраняются произволъ и злоупотребленiя, но также обезпечивается возможность выработать необходимыя формулы обычнаго права, чтò составляетъ не послѣднюю спицу въ колесницѣ.

Полнѣе и многостороннѣе всѣхъ высказано 

236

мнѣнiе въ статьѣ о волостномъ судѣ, помѣщенной въ №№ 19 и 20 «Гражданина» за подписью «Ч.»

Слѣдующiя положенiя заслуживаютъ особеннаго вниманiя: 1) волостные судьи, какъ и всѣ должностныя лица крестьянскаго управленiя, должны избираться на трехлѣтнiй срокъ; 2) засѣданiя суда должны быть постоянны. Дѣйствительно, эти два условiя организацiи волостнаго суда уничтожатъ самые главные недостатки настоящаго волостнаго суда; ими устранится влiянiе писаря и старшины, судьи точнѣе узнаютъ кругъ своихъ обязанностей, степень своей власти, прiобрѣтутъ болѣе навыка, чрезъ что станутъ самостоятельнѣе и независимѣе. Самостоятельность и независимость съ другой стороны обезпечится еще присвоенiемъ служебныхъ правъ судьямъ во время исполнененiя служебныхъ обязанностей, равныхъ правамъ присвоеннымъ волостнымъ старшинамъ. Далѣе авторъ счатаетъ необходимымъ предметъ веденiя суда ограничить одними гражданскими дѣлами, вытекающими изъ жизни и обычныхъ правъ народа. Какъ понимать это — положительно не знаю. Не хочетъ–ли авторъ этимъ сказать, что только гражданская юрисдикцiя должна быть оставлена за волостнымъ судомъ и притомъ безъ опредѣленiя степени компетентности ея, что, впрочемъ, ниже авторъ высказываетъ положительно? но, какъ кажется, съ этимъ никакъ согласиться нельзя. Безъ такого опредѣленiя нельзя установить ни предѣловъ власти суда, ни подсудности, хотя возможно отстаивать оставленiе за волостнымъ судомъ юрисдикцiи только по гражданскимъ дѣламъ или, другими словами, говорить объ оставленiи уголовной юрисдикцiи съ отрицательной стороны, причемъ, надо замѣтить, не будетъ уже никакого основанiя, — отнятъ право уголовной юрисдикцiи отъ волостнаго суда, — предоставить ее волостному старшинѣ, какъ думаетъ авторъ, — это непослѣдовательно. Если автора поражаетъ особенное безобразiе уголовнаго отдѣла волостнаго суда, то оно можетъ еще болѣе увеличиться и навѣрное не уменьшится, если волостной старшина будетъ судить крестьянъ за маловажные проступки, хотя бы виды и степень наказанiй были опредѣлены строгими правилами и проступки подсудные охарактеризованы вѣрными и точными признаками. Это повело бы только къ раздѣленiю судебной власти и къ смѣшенiю судебной власти съ административною, противъ чего самъ авторъ борется. Что касается до того, чтобы рѣшенiя волостныхъ судовъ могли быть обжалованы мировымъ судьямъ, при чемъ обжалованныя рѣшенiя должны имѣть для мироваго судьи значенiе и силу экспертизы, то ясно, что мировому судьѣ приходилось бы въ каждомъ такомъ случаѣ постановлять самостоятельныя рѣшенiя, отчего произошло бы, во 1–хъ, умаленiе значенiя волостнаго суда и во 2–хъ, не достигнута была бы цѣль, желаемая авторомъ: мировой судья не былъ–бы аппеляцiонной инстанцiей, а просто судьей первой инстанцiи.

Мало путнаго и въ статьѣ «По вопросу о преобразованiи волостныхъ судовъ», помѣщенной въ «Отечеств. Записк.» въ январьской книжкѣ 1873 года. — «Многiе обвиняютъ мировыхъ посредниковъ, говоритъ авторъ, въ бездѣятельности въ отношенiи волостныхъ судовъ. Но такое обвиненiе едва–ли выдержитъ строгую критику.» — «Его роль по закону состоитъ въ наблюденiи, чтобы волостной судъ не превысилъ своей власти, а далѣе, въ существо рѣшенiя онъ не вправѣ входить. Учить, что–ли, судей? Но волостной судъ не ограниченъ никакимъ закономъ; чему же его учить?» Такова строгая критика автора объ отношенiяхъ мировыхъ посредниковъ къ волостному суду. Лучше, еслибы авторъ не вдавался въ строгую критику; она ввела его въ заблужденiе, въ которое онъ никогда не впалъ бы, если бы отнесся къ дѣлу не строго. При всякомъ поверхностномъ взглядѣ на эти отношенiя замѣтенъ тотъ фактъ, который называется бездѣйствiемъ органовъ исполнительной власти, который есть ничто иное какъ непосредственное слѣдствiе полнѣйшаго бездѣйствiя мировыхъ посредниковъ. Авторъ, какъ видно, знакомъ со Старорусскимъ уѣздомъ, который энергiею мировыхъ посредниковъ вовсе не отличается: своя своихъ не познаша. Далѣе, желая достигнуть равноправности по дѣламъ уголовнымъ, авторъ считаетъ очевиднымъ къ тому средствомъ, во 1–хъ, изъятiе изъ подсудности сельскихъ судовъ проступковъ противъ чужой собственности и во 2–хъ, введенiе въ руководство устава о наказанiяхъ налагаемыхъ мировыми судьями (въ сельскихъ судахъ) относительно правилъ подсудности и опредѣленiй высшаго предѣла власти, а именно: подсудность по уголовнымъ дѣламъ оно опредѣляетъ по уст. о нак. налагаемыхъ мировыми судьями такъ: а) кража, мошенничество и присвоенiе чужаго имущества, между супругами, родителями и дѣтьми.

b) нарушенiе уставовъ строительнаго и путей сообщенiя (ст. 84).

c) проступки противъ народнаго здравiя (103 ст.).

d) оскорбленiе чести, угроза и насилiе (ст. 130–142).

e) проступки противъ правъ семейственныхъ (143 ст.).

f) проступки противъ чужой собственности (статьи 145—149, 150—153). Ясно, кажется, что авторъ самъ себѣ противорѣчитъ; онъ говоритъ: надо изъять изъ подсудности сельскихъ судовъ проступки противъ чужой собственности, а между тѣмъ самъ же ихъ вноситъ въ составъ подсудности (пунктъ f). Далѣе, опредѣляя предѣлъ власти волостныхъ судовъ, онъ ограничиваетъ его пунктами 1, 2, 3 статьи 1–й уст. о наказ. налаг. миров. судьями, т. е., считаетъ волостныхъ судей компетентными наказывать за вышепоименованные проступки выговорами, замѣчанiями и внушенiями, денежными взысканiями не свыше трехъсотъ рублей и арестомъ не свыше 3–хъ мѣсяцевъ. Вдумайтесь въ эти положенiя и увидите, что эти наказанiя гораздо строже чѣмъ тѣ наказанiя, которыя положены въ уставѣ за тѣ же проступки, а именно: а) въ уставѣ денежныя взысканiя за эти проступки не превышаютъ двухсотъ рублей (только за проступокъ указанный въ ст. 103 виновный подвергается взысканiю не свыше 200 руб.), а остальные всѣ на ¹/₂ и даже въ 4 раза менѣе; b) арестъ не свыше 3–хъ мѣсяцевъ примѣняется только въ пяти случаяхъ по уставу (ст. 132, 135, 136, 142, 143), а въ остальныхъ случаяхъ слѣдовательно авторъ увеличиваетъ степень наказуемости. Спрашивается, чѣмъ же достигается равноправность предъ судомъ какъ по сословiямъ, такъ и по мѣсту совершенiя проступковъ? примѣненiю же выговоровъ, внушенiй и замѣчанiй, по смыслу статей устава, (ст. 9, ст. 13) и разсужденiй, на коихъ эти статьи основаны (судебн. уст. 20 ноября 1864 г. изд. госуд. канц. 1867 г.) дается очень широкiй просторъ, а именно сказано (стр. 15): «не можетъ быть спора, что при сужденiи о важныхъ преступленiяхъ, какъ напримѣръ о зажигательствѣ или убiйствѣ, въ которыхъ злая воля преступника играетъ главную роль, подробность и точность опредѣленiя вопроса о вмѣненiи весьма полезны; но въ уставѣ имѣющемъ предметомъ, за исключенiемъ лишь нѣкоторыхъ самыхъ простыхъ видовъ кражи и мошенничества, проступки еще менѣе важные, гдѣ берется въ расчетъ преимущественно одно только совершенiе самаго факта, слишкомъ дробное развитiе правилъ о вмѣняемости могло бы только усложнить и затруднить производство у мировыхъ судей. На этомъ основанiи, признано болѣе удобнымъ, ограничась исчисленiемъ причинъ, по которымъ проступки могутъ не подлежать наказанiю (ст. 10), постановить вмѣстѣ съ тѣмъ, что они вмѣняются въ вину, когда совершены съ намѣренiемъ или по неосторожности; но послѣднiе наказываются лишь въ 

237

тѣхъ случаяхъ, когда это именно въ уставѣ опредѣлено, а въ остальныхъ мировому судьѣ предоставляется дѣлать виновнымъ внушенiе, которое, изъ устъ лица избраннаго всѣми сословiями и пользующагося въ своей мѣстности значительнымъ вѣсомъ можетъ имѣть очень полезное влiянiе на людей провинившихся безъ намѣренiя, только по неосмотрительности». Авторъ же, дѣлая ихъ самостоятельною степенью наказанiя, стремится установить за этими наказанiями болѣе опредѣленное, узкое примѣненiе; гдѣ же тутъ одинаковое руководство уставомъ о наказ. налагаемыхъ мировыми судьями? Всѣ вышепоименованныя дѣла, коими опредѣляетъ авторъ подсудность сельскихъ судовъ, включая сюда и дѣла гражданскiя, имъ указанныя, какъ то: 1) гражданскiе иски цѣнностью 10—15 руб., не болѣе, о движимомъ и недвижимомъ имуществѣ въ предѣлахъ крестьянскаго надѣла (норма этой подсудности основана на томъ, что бездокументныхъ исковъ на большую сумму не бываетъ); 2) споры о наслѣдствѣ безъ ограниченiя суммы и свойствъ имуществъ; это положенiе совершенно вѣрно, потому что нерѣдко дѣло о наслѣдствѣ превышаетъ цѣнность 100 руб., чтò влечетъ крестьянъ къ разбирательству на мировыхъ судахъ, а иногда и въ окружные, ко вреду правдивости и силы обычая и къ положительному ущербу сторонъ. Предъ моими глазами лежитъ рѣшенiе волостнаго суда, въ которомъ смѣло волостной крестьянскiй судъ говорить: «такъ какъ истецъ по дѣлу о наслѣдствѣ окружнымъ судомъ и безъ того неправильно обиженъ и наслѣдство передано не ему, а ему слѣдовало (по обычаю), то издержки на похороны наслѣдодателя взыскать съ наслѣдницы (надо замѣтить, что наслѣдница послѣ смерти наслѣдодателя отказалась отъ наслѣдства, чтобы не нести расходовъ на похороны, а послѣ похоронъ предъявила свои права на наслѣдство и по рѣшенiю новгородскаго окружнаго суда получила его, вслѣдствiе чего противная сторона вчинила искъ противъ нее о возвратѣ денегъ израсходованныхъ на похороны наслѣдодателя, къ которому иску означенное рѣшенiе и относится); 3) личные семейные раздѣлы, — все это вмѣстѣ авторъ называетъ мелкими дѣлами, характеризируя эту мелочность тѣмъ, что всѣ эти дѣла могутъ кончиться миромъ. У насъ есть въ уложенiи дѣла тоже могущiя быть кончены миромъ, напр. прелюбодѣянiе, которое вѣроятно авторъ не сочтетъ мелкимъ. Миролюбивое окончанiе есть второстепенный признакъ маловажности проступка, а главный признакъ состоитъ въ томъ, что судъ о маловажныхъ проступкахъ начинается по жалобамъ частныхъ лицъ потерпѣвшихъ или лицъ заступающихъ ихъ мѣсто, причемъ принимается въ расчетъ вредъ причиненный. Посмотримъ наконецъ на сколько соотвѣтствуетъ пользѣ дѣла предложенная авторомъ лучшая организаiя волостнаго суда. Первая инстанцiя есть третейскiй, словесный крестьянскiй судъ — неокончательный, который слѣдовательно на практикѣ представится такимъ: придутъ крестьяне, мужчины и женщины, пожалуются другъ на друга, поспорятъ, побранятся, плюнутъ и разойдутся; затѣмъ, отдохнувъ нѣсколько времени, пойдутъ въ аппеляцiонную судебную инстанцiю — къ сельскому сходу, гдѣ еще больше криковъ, споровъ, но производство здѣсь необходимо письменное (по мнѣнiю автора). Слѣдовательно писарь угомонитъ сходку, все смолкнетъ, писарь составитъ мiрской приговоръ (выраженiе автора) и спроситъ: довольны–ли рѣшенiемъ? Hѣтъ, отвѣтитъ недовольный (довольныхъ не будетъ, потому что всякiй стремится дойти до послѣдней инстанцiи). Ступайте вы, кляyзники, скажетъ писарь, въ съѣздъ (съѣзды мировыхъ судей — кассацiонная инстанцiя по мнѣнiю автора). Идутъ стороны въ съѣздъ, подаютъ жалобу и съѣздъ жалобу возвратитъ, такъ какъ жалоба аппеляцiонная, а не кассацiонная. Выйдутъ стороны изъ съѣзда, почешутъ въ затылкѣ и скажутъ въ одинъ голосъ: давай, братъ, лучше мириться... — Вѣстимо лучше помириться, а то по этимъ судамъ ходить одинъ расходъ деньгамъ да сапогамъ.

И такъ мы приходимъ къ тому заключенiю, что всѣ попытки представить лучшую организацiю волостнаго суда въ сущности даютъ очень не многое для разработки этого вопроса: всѣ онѣ отличаются, во 1–хъ, неполнотою, — напр. вопросъ объ установленiи справедливаго скораго исполненiя рѣшенiй и приговоровъ волостнаго суда и объ отвѣтственности органовъ исполнительной власти вовсе упущенъ изъ виду; во 2–хъ, всѣ эти попытки отличаются беллетристическою неряшливостью, что, полагаю, происходитъ, во 1–хъ, отъ отсутствiя внутренней системы въ разсмотрѣнiи даннаго вопроса; во 2–хъ, отъ односторонности авторовъ, которая доказывается тѣмъ, что ни одинъ изъ нихъ не нашелъ положительной стороны настоящаго волостнаго суда; въ 3–хъ, отъ крайне узкаго пониманiя сущности, цѣли и направленiя законодательства относительно крестьянскаго сословiя. Попытаемся же какъ можно яснѣе и въ немногихъ словахъ представить направленiе законодательства касающагося крестьянъ начиная съ 1861 года. Существованiе податнаго сословiя и крѣпостнаго права были самыя темныя пятна жизни русскаго государства. Благо Poссiи и каждаго живущаго въ ней требовало коренныхъ видоизмѣненiй крестьянскаго податнаго сословiя и многихъ вообще сторонъ государственной жизни.

Нынѣшнему царствованiю принадлежитъ починъ этихъ реформъ, возбудившихъ самодѣятельность общества, освѣтившихъ всѣ стороны народнаго быта. Поставивъ своею задачею сдѣлать каждаго русскаго свободнымъ гражданиномъ, крѣпостнаго раба полноправнымъ лицомъ, царствованiе Александра II стало безсмертнымъ въ исторiи. Начало всѣхъ реформъ положено уничтоженiемъ крѣпостнаго права. 19–го февраля 1861 года могучiй голосъ русскаго Царя, раздавшись изъ конца въ конецъ, призвалъ къ свободѣ миллiоны рабовъ. Съ этого момента податное сословiе стало уже величиною отрицательною, способною современемъ дойти до нуля. Вотъ почему законодательство со времени крестьянской реформы стремится постепенно уничтожить всѣ особенности крестьянскаго соссловiя какъ податнаго. Такъ законодательство стремится уничтожить, во 1–хъ, принудительность состоянiя его, для чего необходимо было распространить на крестьянъ тѣ положительныя права, которыми пользовались другiя состоянiя, каковы права производить торговлю, покупать земли, заводить фабрики; семейныя права, право вступать въ дозволенныя обязательства, право вступать въ гильдiи, записываться въ цехи, права по искамъ, жалобамъ, ходатайству, суду, права собственности въ движимомъ имуществѣ, право прiобрѣтенiя недвижимой и движимой собственности; вмѣстѣ съ тѣмъ крестьяне лишаются нѣкоторыхъ привиллегiй, напр., освобожденiя ихъ (хотя и не вполнѣ) отъ тѣлеснаго наказанiя. Далѣе законодательство стремится, во 2–хъ, уничтожить и другое свойство податнаго сословiя, которое состоитъ въ томъ, что на этомъ сословiи исключительно лежатъ всѣ финансовыя тягости государства и другiя государственныя повинности, которое стремленiе выражается въ уничтоженiи подушной подати, въ введенiи всеобщей воинской повинности; въ 3–хъ, наконецъ, само собою разумѣется, парализируя первые два признака, законодательство отчасти сглаживаетъ третiй отличительный признакъ податнаго состоянiя, именно его непривиллегированность. Какимъ путемъ еще достигается эта цѣль — уничтожить неправильность? очевидно сохраненiемъ за этимъ сословiемъ нѣкоторыхъ условiй, которыми это сословiе ставится въ исключительное, какъ бы привиллегированное положенiе; сюда то относятся, во 1–хъ, возстановленiе крестьянскаго 

238

судa, почему мы въ началѣ и сказали, что необходимо отличать условiя необходимыя (хотя бы и сословнаго характера) для дальнѣйшаго развитiя самостоятельной гражданской жизни отъ условiй, которыми обусловливается исключительное положенiе крестьянскаго сословiя въ государствѣ по отношенiю къ другимъ сословiямъ; сюда же должно отнести, во 2–хъ, возстановленiе общиннаго начала. Скажемъ и объ немъ нѣсколько словъ, чтобы еще тверже подкрѣпить нашъ взглядъ на направленiе законодательства 1861 года, котораго еще долго придется держаться.

Общинное начало возстановлено для замѣны прежнихъ правительственныхъ установленiй, вѣдѣнiю которыхъ подлежали раскладки и способъ собиранiя податей; слѣдовательно этимъ началомъ, во 1–хъ, поддерживается личная самостоятельность крестьянъ и во 2–хъ, имъ обезпечивается собственность крестьянъ отъ расхищенiя представителями казенной администрацiи. Возстановленiемъ этого начала еще яснѣе доказывается, что сглаживанiе сословныхъ отличiй не состоитъ въ смѣшенiи этихъ сословiй, т. е. въ огульномъ уничтоженiи признаковъ сословной самостоятельности, а лишь въ постепенномъ сближенiи ихъ, въ развитiи самостоятельности того сословiя, у котораго въ прошедшемъ всѣ стороны жизни были притуплены. Точно такъ и поступаетъ законодательство 1861 года: оно возстановило общинное начало въ виду указанныхъ цѣлей, хотя и понимаетъ, что община станетъ властью надъ отдѣльнымъ лицомъ. Точно такъ–же она поступила установляя волостной судъ. Вотъ въ чемъ заключается направленiе законодательства начиная съ 1861 г. Этого же направленiя придется держаться еще долго. Всякое дальнѣйшее преуспѣянiе зависитъ отъ строгаго и неуклоннаго проведенiя началъ, на которыхъ были построены всѣ реформы, начиная съ 1861 года, ибо всѣ отрадныя явленiя, переживаемыя нами, тесно связаны съ этими реформами, какъ слѣдствiе связано съ причиной.

Александръ Екимовъ.

_______