ШИЛО ВЪ МѢШКѢ, А ГРѢХЪ НА СОВѢСТИ НЕ УТАИШЬ Кого обидѣлъ ты на этомъ свѣтѣ, тому и отъ смерти твоей легче не будетъ; а души своей, хоть жерновъ на шею себѣ навяжи, не утопишь; какъ выйдешь ты на страшный судъ, такъ тебя лицемъ къ лицу, на очную ставку и поставятъ съ тѣми, кого здѣсь погубилъ, кого обижалъ, кого обворовалъ.
Какъ же быть, братъ? спросилъ Касьяновъ, и опять заплакалъ, какъ быть, дай ума! |