Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
101

МАЙНА

передъ которою голова кружилась; она смыкалась и разверзалась передъ вами съ быстротою молнiи, и вы видѣли въ ней все, до самаго дна, почти до самаго желудка, и могли пересчитать 32 бѣлыхъ и здоровыхъ зуба, ни въ чемъ не уступающихъ самымъ отборнымъ волчьимъ зубамъ. Къ этому остается только еще прибавить, что Молодецъ лѣто и зиму ходилъ въ одномъ платьѣ: въ нагольномъ, косматомъ тумакѣ или малахаѣ, который превращалъ и безъ того уже несоразмѣрно большую голову его въ пирамидальную гору; въ стеганомъ, полосатомъ халатѣ, покрытомъ до послѣдней нитки заплатками всѣхъ цвѣтковъ и родовъ: шелковыми, бязевыми, ситцевыми, суконными, наконецъ кожаными и мѣховыми. Лучшее мѣсто на халатѣ былъ лоскутъ алаго сукна, съ ладонь, положенный на спинѣ, между лопатокъ: тутъ была зашита спасительная молитва, которая однако же не спасала Молодца нашего отъ частыхъ побоевъ толстою плетью по этому же самому мѣсту. Халатъ, чтобы не безобразить стана, закладывался разъ навсегда полами въ широкiе кожаные шаравары и вздувалъ ихъ, разумѣется, спереди и сзади и съ боковъ горою; штаны съуживались по ногамъ клинообразно и оканчивались немного ниже того, гдѣ начинались голенища, то есть вполголени.

102

МАЙНА

Сакалбаю, по обычаямъ и понятiю народному, должно было прикинуться сердитымъ на сына, который дожилъ до такого стыда, что невѣста за нимъ прiѣхала, а не онъ за нею; и еще сверхъ этого онъ былъ раненъ — дѣвкой! Сакалбай сказалъ въ кругу родныхъ рѣчь, въ которой превозносилъ Майну до небесъ, бранилъ сына и говорилъ, что онъ, сынъ, ее не стоитъ. Маiоръ, казалось, худо вѣрилъ этому; онъ сидѣлъ противъ Майны, поглядывалъ на нее изподлобья, будто бы думалъ: толкуйте вы! Общее недоумѣнiе послѣ плодовитой рѣчи Сакалбая было прервано явленiемъ Молодца; управившись еще наканунѣ съ бараномъ своимъ, котораго не успѣли доѣсть собаки, прикрывъ даровыми обносками наготу свою, онъ отдыхалъ въ вожделѣнномъ пресыщенiи за той самой кибиткой, гдѣ происходило пренiе. Вслушавшись нѣсколько о чемъ идетъ рѣчь, онъ пошелъ объявить наконецъ Сакалбаю, для чего собственно Майна съ нимъ бѣжала, и предложить въ тоже время услуги свои на паству коней или овецъ. Молодецъ пролѣзъ подъ запономъ, оттолкнувъ его головою, и вошелъ съ самодовольнымъ разсудительнымъ видомъ, держа правую руку на отлетѣ, между тѣмъ какъ пальцы лѣвой руки, которою онъ собрался разсуждать, перебирали по воздуху у него подъ бородою. Всѣ захохотали глядя на него, и онъ послѣдовалъ ихъ примѣру;

103

СКАЗКА О СТРОЕВОЙ ДОЧЕРИ

— Палаша, узнавъ объ этомъ, горько плакала, съ коровушкою своею прощалась, когда вдругъ подошла къ заклѣти сама коровушка–бурёнушка и сказала: Не плачь, Палаша, дочь отеческая, не кручинься; когда меня убьютъ, то выпроси для себя копытца мои, рожки и требушинку, и предай это все землѣ, на улицѣ, въ полисадничкѣ, противу окошечка своего. Въ этомъ послѣднемъ утѣшенiи отецъ Строй не отказалъ дочери своей; отдалъ ей на долю рожки, ножки и требушинку; она же, поплакавъ еще разокъ, зарыла все это на улицѣ противу окна и прикрыла зеленымъ дерномъ. На зарѣ слѣдующаго дня, когда пастухъ, проходя по селу, затянулъ на рожкѣ пѣсенку плясовую: во зеленыихъ лузяхъ, а дочери Строихи–Горбылевны вышли съ подойниками подоить коровъ своихъ, онѣ съ большимъ удивленiемъ увидѣли на томъ мѣстѣ, гдѣ Палаша наканунѣ схоронила въ землю остатки коровушки своей, яблоньку съ листьями серебряными и яблоками золотыми. — Онѣ явленiю этому весьма удивились, пошли и сказали о томъ матери своей Строихѣ, которая, поглядѣвъ на яблоньку, не менѣе чуду тому удивлялась и пошла разсказать мужу своему Строю; и Строй, вышедши въ полисадникъ, яблонькѣ золотой удивлялся; а какъ къ нему подошли и жена и падчерицы, то они начали дивиться чуду тому всѣ вмѣстѣ. Между тѣмъ, какъ они стояли въ полисадникѣ и Строиха–Горбылевна съ мужемъ своимъ уговаривалась, какъ защитить и сохранить отъ воровства такую драгоцѣнность и послать королю земли́ той въ подарокъ нѣсколько золотыхъ яблочекъ,

104

ЦЫГАНКА

Хоть я, какъ вскорѣ окажется, побылъ въ собранiи весьма недолгое время, но успѣлъ замѣтить, что все было прекрасно и великолѣпно, все какъ водится у насъ, европейцевъ. Но странную противоположность образовали между собою мужчины и женщины: сiи послѣднiя разодѣтыя по новѣйшимъ вѣнскимъ и парижскимъ журналамъ, могли бы въ самомъ дѣлѣ щеголять и у насъ на любомъ балѣ или собранiи; между тѣмъ, какъ мужья и братья ихъ, чинно выступаютъ въ мештяхъ и папушахъ, въ красныхъ шароварахъ, въ полосатыхъ длинныхъ кафтанахъ съ кушаками, сверхъ коихъ надѣваются еще шитыя золотомъ или цвѣтнымъ гяйтаномъ, курточки, а сверхъ этихъ еще широкiй плащъ, бенишъ или джюбе; — присоедините къ этому наряду бороду и чалму, или, еще лучше, шапку съ пивной котелъ — и вы, забываясь непрестанно, невольно воображаете себя на какомъ нибудь балѣ, данномъ турецкому посланнику со свитою его. Молодцы, правда, пускаются и въ пляску, въ мазурки и кадрили, и потому иные носятъ уже черные сапоги, и нѣкоторые танцуютъ весьма изрядно, но при всемъ томъ, въ юбкахъ своихъ, очень неловко; дамы гораздо охотнѣе идутъ въ танецъ съ нашими. Мундиры и здѣсь въ большомъ уваженiи. Такъ одна молодая и любезная дѣвица, на вопросъ, съ кѣмъ изъ нашихъ она танцовала, отвѣчала: je ne sais pas; sans е́paulettes! Въ такомъ небреженiи были коммисарiатскiе и интендантскiе чиновники у дамъ сихъ — а все за мундиръ, за эполеты, за аксельбанты! О, это по нашему, подумалъ я, это не новость! Въ собранiи этомъ находились одни только бояре 1–го разряда;

105

ЦЫГАНКА

толковалъ этому небожителю, чаду луны, что у насъ просьбы объ увольненiи подаются: или по болѣзни, или по домашнимъ обстоятельствамъ, для прiисканiя инаго мѣста, или, какъ въ этомъ случаѣ, по причинѣ истеченiя условленнаго по контракту срока; — онъ спорилъ, кричалъ, горячился. — Вдругъ въ это время въ сѣняхъ моихъ послышался стукъ, какъ будто бы что упало, зазвенѣло разбитое окно, раздался топотъ нѣсколькихъ скоробѣгущихъ ногъ; ближе, ближе, съ силою бросился кто–то въ дверь мою, и Кассандра вбѣжала. Я запру, сказала она, запыхавшись и поставивъ ногу передъ дверь, ухватилась рукою за ключъ и поспѣшно повѣрнула его. Мы оба были крайне удивлены, изумлены. Я всталъ съ безпокойствомъ, а у огорченнаго товарища моего чело просвѣтилось и прояснилось. Кассандра, по видимому не замѣчая вовсе посторонняго, подошла ко мнѣ и, ломая руки, молила о спасенiи. Товарищъ мой, природный буковинецъ, заговорилъ съ нею по молдавански, она, не переводя духа, лепетала сряду четверть часа, и оказалось наконецъ слѣдующее: Она дѣйствительно была уже продана племяннику хозяйки нашей, который чрезъ нѣсколько дней ѣдетъ и беретъ ее съ собою. Онъ теперь позвалъ ее къ себѣ она не пошла; онъ велѣлъ поймать ее и привести; она вырвалась, убѣжала, сшибла съ ногъ всѣхъ, кого ни встрѣтила на лестницѣ, въ сѣняхъ и въ корридорѣ, и бросилась въ мою комнату, какъ единственное для нея убѣжище въ цѣломъ городѣ, не только въ цѣломъ домѣ.

106

БѢДОВИКЪ

Евсея Стахѣевича безпокоило при этомъ всего болѣе то, что онъ не видѣлъ этому дѣлу никакого отраднаго конца; это бездонная бочка Данаидъ — и только; даже дѣтямъ и внукамъ нашимъ не будетъ легче отъ нашихъ объѣздовъ съ почтенiемъ, мы ихъ работы не переработаемъ, а имъ придется начинать, на свой пай, съ изнова. Не успѣлъ покончить сегодня, отдохнуть день, другой, поработать — принимайся опять за то же, и такъ до скончанiя вѣка. А кто поблагодаритъ меня за это, думалъ Евсей Стахѣевичъ? кому отъ визитовъ моихъ легче и теплѣе? ни посѣтителю ни посѣщаемому, ни гостю ни хозяину; а между тѣмъ нельзя и отстать. Я самъ намедни слышалъ, какъ прокуроръ нашъ, напримѣръ, попенялъ, очень не двусмысленно, одному изъ подчиненныхъ своихъ, за невнимательность эту по службѣ: Вы, сударь, сказалъ прокуроръ, съ супругою своею подъ ручку разгуливаете, это мы видимъ; а начальства своего по воскресеньямъ не уважаете.... Что же тутъ станешь дѣлать? поѣдешь, поневолѣ. Такъ разсуждая, Лировъ побывалъ уже у губернатора, вице–губернатора, у начальника своего, предсѣдателя гражданской палаты, и былъ на пути къ предсѣдателю уголовной. Привычныя поѣздки эти, отвѣты: у себя, принимаютъ, или выѣхали–съ, не принимаютъ, а за тѣмъ, столь выразительное шарканье, думное молчанiе или замысловатый разговоръ о погодѣ, поворотъ налѣво кругомъ, или молчаливая отдача въ лакейской своего добраго имени, все это ни сколько не мѣшало Евсею Стахѣевичу продолжать разсуждать просебя, тѣмъ болѣе, что онъ былъ мастеръ своего дѣла, не визитовъ то есть, а мыслей и думы.

107

БѢДОВИКЪ

Разговоръ этотъ у подъѣзда совѣтника продолжался бы вѣроятно еще нѣсколько времени, если бы полковникъ Плаховъ не наѣхалъ сзади четверней и выносной мальчишка не взвизгнулъ пронзительнымъ голосомъ, которому кучеръ, съ высоты козелъ своихъ, вторилъ грубымъ и нахальнымъ басомъ. Корней Власовъ продернулъ скорехонько до угла, а Лировъ соскочилъ тутъ и побѣжалъ назадъ къ подъѣзду. Отпустивъ поклонъ и завѣтное поздравленiе съ праздникомъ, то есть съ еженедѣльнымъ воскресеньемъ, Лировъ стоялъ у косяка дверей въ переднюю, глядѣлъ во всѣ глаза на занимательную бесѣду прокурора съ полковникомъ, о здравiи его превосходительства господина губернатора и ея превосходительства супруги его; о наступающихъ новыхъ дворянскихъ выборахъ и ожидаемыхъ по этому поводу новыхъ стачекъ, разладицъ, сплетень, ссоръ и мировыхъ; объ открытомъ на дняхъ рекрутскомъ присутствiи; при чемъ полковникъ дѣлалъ кочковатыя и рѣзкiя, топорной работы, замѣчанiя, а прокуроръ съ простодушнымъ хохотомъ увѣрялъ: Слава Богу, что эта часть до меня почти не относится, право, ей–ей, слава Богу; покрайности избавленъ отъ всякаго грѣха и искушенiя и совѣсть чиста и спокойна. На всё это глядѣлъ Евсей Стахѣевичъ, но почти ничего не слышалъ; у него была привычка, принявшись въ раздумьѣ за какой нибудь предметъ, вертѣть его во всѣ стороны, обходить его кругомъ, осмотрѣть внутри и снаружи, переминать его какъ жвачку, поколѣ не спознается съ нимъ какъ съ роднымъ братомъ.

108

БѢДОВИКЪ

Поэтому Евсей продолжалъ думать, какъ въ прiемной прокурора, такъ и усѣвшись опять на столбовыя дрожки свои, такимъ образомъ: И слава Богу еще, что я — не членъ рекрутскаго присутствiя, это таки само по себѣ, но слава Богу еще, что я не женатъ. Можно ли вынести равнодушно весь этотъ безсмысленный бытъ, эту убiйственную жизнь нашего женскаго круга, этотъ великолѣпный житейскiй пустозвонъ и пустоцвѣтъ!..... Визиты, съ большимъ расчетомъ и разборчивостiю, съ осмотрительностiю, по чинамъ, по званiю, по служебнымъ обстоятельствамъ и отношенiямъ мужей, и здѣсь также составляютъ почти всю лицевую сторону, хазовый конецъ прiятельскихъ и дружескихъ сношенiй, то есть собственно внѣшнюю жизнь; на этомъ вертится все, этому одному посвящаютъ время и безвременье, досугъ и недосугъ, а остальную часть дня размышляютъ и совѣтуются о томъ, кому и какой визитъ отдать и когда поѣхать и сколько посидѣть. Вновь прiѣзжая барыня, или какъ ее называютъ, дама, — а почему бы не краля? — обязана объѣхать всѣ 38 домовъ, составляющiе высшее общество города; младшiя по чину, званiю, богатству и значенiю въ обществѣ, спѣшатъ на другой же день засвидѣтельствовать ей свое почтенiе и готовность служить, на первый случай, столикомъ, парою стульевъ, ухватомъ, кочергой; равныя побываютъ въ теченiе какой нибудь недѣли, а чѣмъ барыня выше и почетнѣе, тѣмъ далѣе откладываетъ она обратное свое посѣщенiе.

109

БѢДОВИКЪ

Новыя подруги эти спѣшатъ передать вчера только съизнова добытымъ прiятельницамъ, съ коими впрочемъ также когда–то уже были знакомы и опять незнакомы, въ прiязни, въ размолвкѣ и нынѣ вотъ опять въ самой тѣсной дружбѣ, — спѣшатъ передать, что́ говорятъ объ этомъ въ городѣ. Вотъ это я уже называю ягодками, потому что въ нихъ есть и сѣмечки, отъ которыхъ пойдетъ дремучiй и непроходимый лѣсъ новыхъ вздоровъ, или по крайней мѣрѣ не одна добрая десятина заглохнетъ бурьянникомъ, репейникомъ и сорными травами. А именины? подумалъ про себя Евсей Стахѣевичъ, вошедши въ низкую, грязную, тѣсную, заваленную всякими дорожными припасами комнатку состоятельнаго помѣщика, Козьмы Сергѣевича Мукомолова, который только что наканунѣ прiѣхалъ по домашнимъ дѣламъ въ городъ и угощалъ теперь поздравителей нынѣшняго дня ангела своего — а именины? Это ужъ Богъ вѣсть что такое! Можноли ввести во всеобщее употребленiе обычай, поздравлять весь городъ своевременно съ именинами и дать этому безтолковому, тунеядному обычаю силу житейскаго закона? Другое дѣло, продолжалъ Евсей про себя, раскланиваясь съ Мукомоловымъ и имѣя честь поздравить его съ днемъ ангела его — другое дѣло, сходить и поздравить стараго прiятеля, съ которымъ я давно и коротко знако̀мъ, котораго люблю и уважаю; а какая мнѣ нужда до именинъ какихъ нибудь ста особъ и можно ли требовать отъ человѣка, если онъ не въ комитетѣ по утаптыванiю мостовой, чтобы зналъ и помнилъ всѣ именины мужей и женъ и подростковъ, — чтобы маломальски порядочный человѣкъ занимался такимъ безсмысленнымъ вздоромъ?

110

БѢДОВИКЪ

Но человѣчество совершенствуется съ каждымъ шагомъ: у Онуфрiя былъ сынъ Стахѣй, воспитанный во всей строгости раскольничьяго изувѣрства; да лихъ не пошло въ прокъ, ни воспитанiе Онуфрiя, ни даже нажитое отцемъ его добро; изъ Стахѣя вышелъ бойкiй разбитной дѣтина, который семнадцати годовъ уже, по грамотной части, заткнулъ за поясъ весь Воронежъ. Онъ пошелъ въ конторщики, наслѣдовалъ отцовскими тридцатью тысячами, былъ потомъ секретаремъ въ уѣздномъ магистратѣ, да одолѣла своекоштная болѣзнь, пошелъ пить запо́емъ, мѣсяца по три, по четыре сряду, и держался на мѣстѣ своемъ, поколѣ не издержался; а когда онъ прокутилъ и прогулялъ всё, то его устранили, и Стахѣй, съ чиномъ губернскаго, пытался было еще раза три прiютиться, но уже не могъ ни устоять на ногахъ, ни усидѣть на мѣстѣ и потому, открывъ въ себѣ даръ сочинять просьбы и писать стихи, Стахѣй не удовольствовался тѣмъ, что давно уже подписывался не Рыловъ, а Рылевъ, — это казалось ему и приличнѣе и благозвучнѣе, — а увѣрилъ себя къ тому еще, что прозванiе Рылевъ происходитъ отъ украинскаго: Рыле, а Рыле ничто иное, какъ искаженное Лира; поэтому Стахѣй и сталъ подписываться и именоваться впредь отнынѣ Лировъ; а послышавъ въ себѣ отъ пiитическаго прозванiя этого пiитическое призванiе, сталъ заниматься уже исключительно только вольнымъ письмомъ. И у него была, правда, привычка ставить точку каждый разъ, когда бывало захочется понюхать табаку, или сказать слово постороннему человѣку, а принимаясь снова за перо, расчеркиваться прописною буквою съ закорючками; тоже самое случалось иногда и посреди слова, если веселая мысль одолѣвала и душа просилась на просторъ; но все это не было помѣхой письменному краснорѣчiю Стахѣя, равно какъ не мѣшали этому и переносъ слова въ другую строку на любой буквѣ, перестановка буквъ ять и есть, излишнее употребленiе буквы ъ, которая встрѣчалась въ творенiяхъ Стахѣя каждый разъ послѣ буквы в, какъ неотъемлемая ея принадлежность; и наконецъ сплошное замѣненiе буквы фертъ ѳитою, потому–что ф была, по мнѣнiю Стахѣя, буква вовсе неблагопристойная. Стахѣй одѣвался по воскресеньямъ всегда очень чисто, писалъ по заказу просьбы, письма, сдѣлки и договоры, а не рѣдко и стишки въ родѣ слѣдующихъ: Офицерикъ молодой съ нею время препровелъ.