ЛЕЗГИНЕЦЪ АССАНЪ. — Старуха разжалобилась, расплакалась, принесла мнѣ сливокъ, велѣла тотчасъ пить, а сама, смѣкая уже въ чемъ дѣло, начала сильно тужить, обо мнѣ и повторяла: — охъ! ты бѣдный, бѣдный! Что ты это сдѣлалъ, вѣдь тебѣ будетъ худо! — Какъ быть, — говорилъ я, — видно такая моя судьба; не привыкать ужъ мнѣ къ худому, за мною его много, да вѣрно и впереди не мало еще! |