Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
121

БѢДОВИКЪ

Но гдѣ нужда, тутъ и помощь; и удивляться этому, какъ дѣлаютъ многiе, вовсе не изъ чего, потому что безъ нужды не можетъ быть и помощи. Изъ Москвы ѣхалъ одинъ изъ благородныхъ, доблестныхъ по сердцу бояръ нашихъ въ Питеръ; ѣхалъ съ семьею и нанялъ цѣлый дилижансъ. Прибывъ въ Черную Грязь, узналъ онъ черезъ сострадательнаго смотрителя о положенiи Лирова, выспросилъ его въ подробности, пожалѣлъ и сжалился надъ нимъ отъ души, хотя въ тоже время не могъ удержаться и отъ смѣху, за что впрочемъ добрый Евсей вовсе не гнѣвался. За тѣмъ бояринъ выручилъ бѣдовика нашего изъ тисковъ: уплативъ незначительные должишки его, предложилъ онъ ему мѣсто въ дилижансѣ своемъ и Евсей тѣмъ охотнѣе воспользовался снисходительнымъ предложенiемъ, что почтенное семейство ѣхало медленно, со всѣми путевыми удобствами, постоянно останавливаясь для ночлеговъ; поэтому опасность объѣхать Власова и разминуться съ нимъ значительно уменьшалась. Лирову указали было мѣсто въ самой каретѣ, рядомъ съ воспитательницею или такъ называемою гувернанткою; но онъ испросилъ позволенiе сѣсть на порожнее открытое мѣсто впереди, потому что ему отсюда гораздо половчѣй было окидывать глазомъ всю дорогу впереди и стеречь своего дядьку. Лировъ былъ веселъ, доволенъ и совершенно счастливъ. Благодарное сердце его таяло въ безпредѣльной признательности къ этому благородному семейству, которое, удостоивъ Лирова однажды своего покровительства, обходилось съ нимъ уже какъ съ роднымъ и почти успѣло его увѣрить, что одолженiе тутъ было на его сторонѣ, а не на ихъ. На одномъ изъ перегоновъ неподалеку Вышняго Волочка, рано утромъ Евсей Стахѣевичъ, какъ дѣлалъ это уже во весь путь, не спускалъ глазъ съ безконечной, по шнуру отбитой дороги, какъ вдругъ закричалъ такимъ дикимъ голосомъ, что всѣ спутники и спутницы его вздрогнули.

122

БѢДОВИКЪ

дилижансъ, въ которомъ онъ прiѣхалъ, отправлялся въ Москву; женщины не выходили, но вѣдь онъ видѣлъ самъ, во снѣ или наяву? — видѣлъ два раза мелькомъ ту же самую ангельскую головку, которая озадачила его уже разъ, здѣсь же, въ Чудовѣ, и потомъ опять являлась ему въ грезахъ, за кiотами, въ покояхъ разныхъ степеней его служенiя; мужчина же былъ явно тотъ самый, который, проѣзжая Чудово, недѣли двѣ тому слишкомъ, повстрѣчалъ здѣсь Лирова и обошелся съ нимъ такъ по господски — и еще, помните? похитилъ въ глазахъ его эту ангельскую головку, закинутую немного назадъ, когда разглядывала она луну на ущербѣ а Лировъ, въ тоже время, расположился еще, какъ противень или дружка, рядомъ съ верстовымъ столбомъ. Успѣлъ ли, нѣтъ ли нашъ бѣдный Евсей дослѣдиться до горестнаго для него заключенiя, что онъ сѣлъ въ Помераньѣ не въ свои сани, во встрѣчный дилижансъ, на случайно порожнее мѣсто, второе съ лѣвой стороны, то есть тоже самое, которое досталось ему по отводу въ дилижансѣ московскаго покровителя его; не успѣлъ онъ, говорю я, — сообразить все это, какъ кавалеръ звѣзды сѣлъ уже снова въ карету и она покатилась на Спасскую Полисть. Тогда только, и то исподволь, густой туманъ въ головѣ Стахѣевича сталъ понемногу проясняться. Бѣдовикъ нашъ, догадавшись въ чемъ дѣло, счелъ уже почти излишнимъ удивляться этому довольно странному приключенiю, убѣдившись только еще положительнѣе, что норовистая судьба также нашла дорогу изъ Малинова до московской дороги, на которой теперь снова такъ жестоко и неотвязчиво преслѣдовала свою игрушку. Что я стану дѣлать, Создатель мой? подумалъ Евсей, сложивъ руки, повѣсивъ голову и стоя въ потьмахъ на распутьи; что я стану дѣлать? здѣсь, въ Чудовѣ, мнѣ нельзя и показаться; подумаютъ, что я ряхнулся; да притомъ зачѣмъ и къ чему показываться? что мнѣ здѣсь дѣлать, чего искать тутъ? А что между тѣмъ подумаетъ благодѣтель мой, и какъ разгадаетъ куда я дѣвался? — И что теперь дѣлаетъ мой Власовъ, и гдѣ онъ? Ну, что, если его увезли въ Питеръ, а я опять остался съ двумя двугривенными, изъ которыхъ можетъ быть одинъ даже пятиалтынный?

123

БѢДОВИКЪ

Да, Евсей Стахѣевичъ, еслибы вы подстерегали, что теперь говоритъ вѣрный слуга и сподвижникъ вашъ Корней Власовъ, такъ вы бы опять присказку его примѣнили къ себѣ, какъ намедни, когда онъ, ломая изъ себя кирасира, подбоченился и кричалъ презрительно: не пылить пѣхота, не пылить! А Корней Власовичъ, сидя въ раздумьи въ Помераньѣ и разсуждая о томъ, что онъ потерялъ барина своего и что не надо было пускать его ни на шагъ, ни на пядь отъ кареты, что такъ всегда Русскiй человѣкъ бываетъ крѣпокъ заднимъ умомъ, прибавилъ еще къ этому вотъ что: Мужикъ видѣлъ во снѣ горячiй кисель, да не случилось ложки, нечѣмъ было похлебать; на другую ночь мужикъ догадался: легъ спать да взялъ съ собою ложку, такъ ужъ не видалъ киселя. И вотъ эту–то присказку Евсей Стахѣевичъ примѣнилъ бы теперь, можетъ статься, къ себѣ, если бы ее услышалъ. Но присказка говорилась свечера, а Лировъ пришелъ уже въ Померанье, выбившись почти вовсе изъ силъ, часу въ десятомъ утра; смотритъ, у подъѣзда, гдѣ всегда становятся дилижансы, все пусто, ни колеса, ни полоза; одинъ только Корней Горюновъ сидитъ подгорюнясь на крыльцѣ почтоваго дома и вздыхаетъ тяжело и глубоко, будто везетъ на себѣ возъ сѣна, и охаетъ и крестится, поминая безъ вѣсти пропавшаго барина своего, съ которымъ, то есть съ пропавшимъ, не зналъ какъ быть и что дѣлать.

124

БѢДОВИКЪ

Коли такъ, подумалъ Лировъ, отступая почтительно и повиснувъ карманомъ своимъ на дверной ручкѣ или на ключѣ, — коли такъ, то видно я до чего нибудь доѣздился, какъ пророчилъ мнѣ Власовъ — и насилу распутавъ карманъ свой, насмѣшилъ камеръ–юнкера, и пошелъ себѣ опять думать. Ему и въ голову не пришло спросить камеръ–юнкера, когда именно женщина въ черномъ платьѣ уѣхала съ племянникомъ своимъ въ Крымъ; Евсей услышалъ бы, что этому уже три или четыре недѣли, а слѣдовательно Ивановъ вретъ на̀ чисто; но Евсея вѣсть эта такъ озадачила, что онъ пошелъ ходить и думать обо всемъ на свѣтѣ, только не о дѣлѣ. Судьба, подумалъ онъ, это одно пустое слово. Что такое судьба? въ звѣринцѣ этомъ, на землѣ, все предварительно устроено и приспособлено для содержанiя нашего; потомъ мы пущены туда и всякiй бредетъ, куда глаза глядятъ и всякiй городитъ и пригораживаетъ свои избы, палаты, чердаки и землянки, капканы, ловушки, верши и учуги, роетъ ямки, плететъ плетни, гдѣ кому и какъ вздумается. Кто куда забредетъ, тотъ туда и попадетъ. Мiръ нашъ — часы, мельница, пожалуй паровая машина, которая пущена въ ходъ и идетъ себѣ своимъ чередомъ, своимъ порядкомъ, не думаетъ, не гадаетъ, не соображаетъ, не относитъ дѣйствiй своихъ къ людямъ и животнымъ, а дѣлаетъ свое, хоть попадайся ей подъ колесы и полозья, хоть нѣтъ; а кто сдуру подскочилъ подъ коромысло, того тяпъ по головѣ, и духъ вонъ.

125

БѢДОВИКЪ

Коромысло этому невиновато, у него ни ума ни глазъ; оно ходило и ходитъ взадъ и впередъ, прежде и послѣ, и ему нѣтъ нужды ни до живыхъ, ни до убитаго. Не для меня опредѣлила контора дилижансовъ выжимки эти, Иванова, въ проводники; не для меня его и протурила, чтобы онъ встрѣтился опять со мною въ службѣ камеръ–юнкера; не для меня Оборотневъ оставилъ порожнее мѣсто въ дилижансѣ своемъ, а я его занялъ самъ; я влѣзъ въ галиматью эту, проторилъ себѣ туда колею, и покуда не выбьюсь изъ нея, не кинусь въ сторону, вся бѣда эта будетъ ходить по мнѣ отойди я, и все это пойдетъ тѣмъ же чередомъ и порядкомъ, да только не по моей головѣ. Поэтому судьба пустое слово; моя свободная воля итти туда, сюда, куда хочу, и соображать и оглядываться, чтобы не подставлять затылка коромыслу. A если и коромысло и вся махина невидимка, подумалъ про себя Лировъ, такъ что мнѣ тогда въ свободной волѣ моей и въ хваленомъ разумѣ, коли у меня звѣзды–путеводительницы нѣтъ, и я иду на–угадъ? A если сверхъ этого, при всемъ посильномъ старанiи и отчаянномъ рвенiи моемъ, куда бы я ни кинулся, всегда попадаю на шестерню, на маховое колесо, подъ рычагъ, на запоры и затворы или волчьи ямы? Тогда что, тогда какъ прикажете назвать причину неудачъ моихъ и плачевной моей доли? Я просто бѣдовикъ; толкуй всякъ слово это, какъ хочетъ и можетъ, а я его понимаю. И какъ не понимать, коли оно изобрѣтено мною, и повидимому для меня?

126

БѢДОВИКЪ

онъ убѣждалъ самого себя, что измѣнить рѣшенiя уже невозможно, передѣлать дѣла нельзя, также точно, какъ ни коимъ образомъ нельзя уже обратить въ первобытное состоянiе расколотую щепку. Прибѣгнувъ къ этому крайнему средству, Евсей уже былъ непоколебимъ и даже многосильное: пустяки, сударь Корнея Горюнова, произносилось безуспѣшно. Если же у Лирова что нибудь лежало слишкомъ тяжело на сердцѣ, удручало и мучило его, не давало ему покою, тогда онъ писалъ бѣду и горе свое загадочными словами на лоскуткѣ бумажки и, собравшись съ духомъ, напрягая воображенiе свое самымъ усильнымъ образомъ, бросалъ бумажку въ огонь или закидывалъ такъ, чтобы ее уже болѣе не видать. Это, по основанному на опытѣ убѣжденiю, помогало; Евсей воображалъ, что скинулъ ношу свою съ плечъ, что закинулъ ее и уничтожилъ. Что же наконецъ до разбитаго окна, то это уже обстоятельство случайное, не входившее вовсе въ предначертанiе кабалистики Лирова. Камень съ запиской надѣлалъ однакоже въ избенкѣ много тревоги, даже независимо отъ разбитаго окна: смотрителю принесли бумажку и просили прочитать; этотъ съ величайшимъ трудомъ разобралъ: Головка твоя съ плечъ моихъ, аминь; потомъ еще нѣсколько таинственныхъ знаковъ — и только. Бабы побѣжали за какимъ–то знахаремъ, который отчитывалъ порчу, потому что въ этомъ только смыслѣ могли понять содержанiе записки. Легко вообразить, въ какомъ страхѣ сидѣлъ и вертѣлся и прохаживался бѣднякъ Евсей, покуда все это кончилось и успокоилось и никто его не выдалъ и не видалъ — не заподозрѣлъ и не подозрѣвалъ. Итакъ Евсей попалъ въ кудесники; не даромъ покрайней мѣрѣ онъ поворожилъ!

127

БѢДОВИКЪ

У Онуфрiя былъ старый сѣраго сукна сюртукъ, лѣтъ десять знакомый всѣмъ жителямъ Малинова. Сюртукъ этотъ, по случаю нездоровья Онуфрiя Парфентьевича, провисѣлъ съ недѣлю на вѣшалкѣ. У Онуфрiя былъ еще, кромѣ этого, какой–то племянничекъ, недавно прибывшiй въ Малиновъ на попеченiе старика, вольношатающiйся изъ дворянъ. Этотъ повѣса, воспользовавшись отдыхомъ сюртука, намочилъ ему воротникъ хорошенько водою, посѣялъ креса и поливалъ его очень прилежно два раза въ день. Разумѣется, что кресъ взошелъ, выросъ, и въ Малиновѣ разсказывали, будто Онуфрiй Парфентьевичъ, со слѣпу, не разглядѣлъ этого обстоятельства и явился въ присутствiе съ кресовымъ воротникомъ. Затѣмъ соображенiя мои и догадки повивальной бабки насъ не обманули; дѣло относительно извѣстнаго читателю хлѣбника или булочника, пошло очень удачно, и у Перепетуи Эльпидифоровны былъ по этому случаю выходъ, гдѣ всѣ поздравляли ее съ вожделѣннымъ успѣхомъ и многiе увѣряли и божились, что посылаютъ за сухарями всегда къ ея только хлѣбопеку; почтмейстершѣ также досталось порядкомъ за измятую наколку вице–губернаторши, тѣмъ болѣе, что торги на поставку вина были уже кончены, а наколка при этомъ вовсе упущена изъ виду. Замѣтимъ мимоходомъ, что вице–губернаторша всѣ наряды свои выписывала изъ Петербурга, потому–что въ Москвѣ господствуетъ какая–то пестрота и безвкусица. За это вице–губернаторша была рѣшительно первая барыня въ Малиновѣ. Далѣе: полицiймейстерша дѣйствительно разошлась съ супругою перваго члена межевой конторы; это было на гуляньѣ,

128

БѢДОВИКЪ

Послушайте, сказала Марья Ивановна, я не видала васъ никогда еще столько малодушнымъ, хотя знала васъ, какъ мнѣ кажется, гораздо въ худшемъ положенiи, чѣмъ нынѣ. Я воображаемаго вами несчастья не боюсь; покрайней мѣрѣ, если оно суждено мнѣ, то конечно не отъ васъ. Первое свиданiе съ вами, кромѣ душевнаго удовольствiя, доставляетъ мнѣ еще, въ крайне непрiятномъ положенiи моемъ, помощь и спасенiе; вы меня можете выручить теперь. — О, не просите же меня такъ убѣдительно, матушка, отвѣчалъ быстро Лировъ; мнѣ совѣстно предъ вами и стыдно. Дѣлайте, что хотите, везите меня куда угодно: вашъ отвѣтъ если если — Что если? спросила Марья Ивановна, чтожъ? вы покинули Малиновъ, гдѣ васъ знали, какъ хорошаго, честнаго и дѣльнаго человѣка; вы поѣхали Богъ знаетъ зачѣмъ, на чужбину, безъ средствъ, безъ пособiй, даже безъ денегъ; можетъ быть это и неблагоразумно, но я очень понимаю и уважаю чувство, которое васъ къ этому побудило и бѣды тутъ впрочемъ еще нѣтъ никакой; вы немного узнали свѣтъ, а это было вамъ нужно. Теперь вы воро́титесь въ Малиновъ для меня, и сообразите тамъ въ другой разъ, ѣхать ли вамъ опять за бѣдой, или оставаться тамъ, гдѣ васъ знаютъ, и потому вѣрно всегда дадутъ вамъ мѣсто. Подумайте хорошенько, и вы согласитесь, что я говорю правду.

129

БѢДОВИКЪ

. И темное, безотчетное чувство, не руководимое ни опытомъ жизни, ни навычною прозорливостiю, отгадало истину; потому что безотчетная прiязнь и ненависть также имѣютъ свое значенiе. Оборотневъ былъ, по завѣщанiю Голубцова, опекунъ осиротѣвшаго семейства его, хлопоталъ теперь въ Москвѣ и въ Петербургѣ по разнымъ его дѣламъ; ѣздилъ, какъ мы видѣли, съ Марьею Ивановною взадъ и впередъ и старался при этомъ сблизиться съ Мелашей, которую называлъ уже въ глаза и за глаза, невѣстой своей. Не смотря на своекорыстную цѣль этой услуги, онъ цѣнилъ ее однако же такъ высоко, что позволялъ себѣ быть противъ Голубцовой грубымъ, взыскательнымъ и повелительнымъ; чего, конечно, мало–мальски порядочный человѣкъ, никогда бы себѣ не позволилъ. Мы уже видѣли, чѣмъ все это кончилось; затѣмъ его высокородiе надулся, уѣхалъ, почти не простившись съ Голубцовой, въ Петербургъ, а Лировъ отправился съ нею и съ дочерьми ея въ Малиновъ, чего бѣднякъ, не безъ причины можетъ быть, столько боялся. Что сказать вамъ теперь о дѣвицахъ, о Мелашѣ и Любашѣ Голубцовыхъ? Вѣроятно вамъ случалось встрѣтить гдѣ нибудь одно изъ этихъ милыхъ созданiй, въ которыхъ, если говорить о каждой порознь, хотя и нѣтъ еще до времени души, — мы слѣдуемъ здѣсь душесловiю Лирова — но которыя всѣ вмѣстѣ составляютъ одну душу? Вы знаете, что онѣ, въ Патрiотическомъ институтѣ своемъ, всѣ сами зовутъ другъ друга ангелами, прибавляя къ этому только нумеръ на кровати, и даже пишутъ на записочкахъ: Милый ангелъ 147, ангельчикъ 59 и прочее.

130

КРЕЩЕНСКIЙ СОЧЕЛЬНИКЪ

Привыкать же къ этому надо съизмала; вотъ хоть ты теперь, ты знаешь, что хвастать не должно, ну и будешь остерегаться, а когда отвыкнешь отъ этого, то задашь себѣ другую задачу, напримѣръ: дѣлать должное такъ, чтобы оно людямъ въ глаза не бросалось, и тебя бы не хвалили за то, что ты дѣлаешь свое дѣло. — Да чтожь это! пойдемте играть, кричала соскучившаяся Мери, таща то того, то другаго; — А знаете, продолжала она, у насъ скоро будутъ гости, только безъ куколъ!