Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
141

МАЙНА

Старый плутъ! сказалъ онъ наконецъ, когда все письмо было въ десятый разъ перечитано и разтолковано; старый плутъ! а бараны мои за нимъ пропадутъ? Развѣ я на то выплатилъ ему по уговору задатокъ калыма, чтобы онъ ушелъ въ Дюртъ–каринцы, и сидѣлъ тамъ, да отдалъ дѣвку за султана? Шайтанъ его возьми, султана! кто ему велѣлъ отбивать чужихъ дѣвокъ, да еще и сосватанныхъ? Маiоръ принялъ вѣсть эту, по благодатному тѣло– и духо–сложенiю своему, какъ казалось, довольно равнодушно; онъ въ теченiе трехъ лѣтъ привыкъ уже къ тщетнымъ ожиданiямъ, и незная, что отвѣчать на вѣсть эту, молчалъ и глядѣлъ въ землю. Но ему стали больно надоѣдать насмѣшками, не давали проходу, ни покою; а отецъ грызъ ему голову, попрекалъ, что потерялъ за него столько–то барановъ, бранилъ, что онъ не хлопочетъ о невѣстѣ своей, стращалъ, что не станетъ сватать за него другой, хотя бѣдному Маiору нечего было дѣлать, какъ слушать и молчать. Клинообразная равнина между рѣками Сыръ и Куванъ принадлежитъ къ плодороднѣйшимъ пространствамъ степи. На сѣверъ отъ Сыра разстилаются пески Кара–кумъ, на югъ отъ Кувана совершенно безводные, на пяти дняхъ ходу, пески Кизылъ–кумъ — а тутъ, въ срединѣ, сочные зеленые луга, перемежающiеся изрѣдка песчаными и красноглинистыми полосами, по коимъ разсыпаны горькiя, соленыя и прѣсныя озера; копани или колодцы всѣ мелки; вода есть на каждой точкѣ, но только подъ песчаной почвой прѣсная, а въ глинѣ горькая.

142

МАЙНА

Дочерей онъ не считалъ: это товаръ для быту, больше ничего. Но Беркутъ жилъ между Дюртъ–Каринцами безъ имени и вѣсу, и отличался тѣмъ только отъ прочихъ Кайсаковъ, что ему говорили: таксыръ. Самъ онъ былъ собою очень доволенъ и зналъ все: такъ напримѣръ, когда одинъ Караванъ–башъ поподчивалъ султана на дневкѣ чаемъ, котораго этотъ отродясь не видывалъ, то Беркутъ Юлбарсовъ не хотѣлъ показать даже и въ этомъ дѣлѣ невѣжество свое, а сказалъ, прихлѣбывая: знаю я чай этотъ, знаю — его дѣлаетъ какая–то птица, комаръ–ли, оса–ли; только онъ жидокъ что–то у тебя и несладокъ. Изъ этого надобно догадываться, что султанъ слышалъ когда–то и что–то про медъ, который пьютъ съ чаемъ, и полагая, что его подчуютъ медомъ, находилъ его жидкимъ и несладкимъ. Какъ бы то ни было, но вотъ женихъ Майны. Дѣваться ей отъ него некуда, согласiя или несогласiя никто у нея не спрашиваетъ. Она умаливала отца, говорила: у меня есть женихъ; ты же меня самъ просваталъ, ты велѣлъ намъ слюбиться — развѣ бываетъ у дѣвокъ по два жениха? Это стыдъ и позоръ передъ людьми! Я, воля твоя, своего не покину. Что мнѣ до султана Беркута — мало ли стариковъ таскается по бѣлу свѣту, такъ развѣ они всѣ мнѣ женихи?

143

МАЙНА

передъ которою голова кружилась; она смыкалась и разверзалась передъ вами съ быстротою молнiи, и вы видѣли въ ней все, до самаго дна, почти до самаго желудка, и могли пересчитать 32 бѣлыхъ и здоровыхъ зуба, ни въ чемъ не уступающихъ самымъ отборнымъ волчьимъ зубамъ. Къ этому остается только еще прибавить, что Молодецъ лѣто и зиму ходилъ въ одномъ платьѣ: въ нагольномъ, косматомъ тумакѣ или малахаѣ, который превращалъ и безъ того уже несоразмѣрно большую голову его въ пирамидальную гору; въ стеганомъ, полосатомъ халатѣ, покрытомъ до послѣдней нитки заплатками всѣхъ цвѣтковъ и родовъ: шелковыми, бязевыми, ситцевыми, суконными, наконецъ кожаными и мѣховыми. Лучшее мѣсто на халатѣ былъ лоскутъ алаго сукна, съ ладонь, положенный на спинѣ, между лопатокъ: тутъ была зашита спасительная молитва, которая однако же не спасала Молодца нашего отъ частыхъ побоевъ толстою плетью по этому же самому мѣсту. Халатъ, чтобы не безобразить стана, закладывался разъ навсегда полами въ широкiе кожаные шаравары и вздувалъ ихъ, разумѣется, спереди и сзади и съ боковъ горою; штаны съуживались по ногамъ клинообразно и оканчивались немного ниже того, гдѣ начинались голенища, то есть вполголени.

144

МАЙНА

Молодецъ обрѣзалъ ихъ на четверть, употребивъ обрѣзки на заплатки, и разсудивъ весьма основательно, что въ низу, гдѣ уже есть около ноги голенище толстой юфти, кожѣ болтаться не для чего; она изнашивается безъ всякой пользы. Отъ всегдашней верховой ѣзды, но̀ги образовали у Молодца, каждая, почти полукружiе; и если каблуки сходились вмѣстѣ, то колѣно было отъ колѣна еще какъ Москва отъ Питера. На ходу Молодецъ переваливался какимъ–то носорогомъ, растаращивая пальцы, продирая усильно глаза̀ и упираясь въ обѣ сто̀роны на воздухѣ ладонями, чтобы сохранить по возможности равновѣсiе. Молодецъ служилъ шутомъ или дурачкомъ для всѣхъ кочевыхъ обитателей цѣлаго пространства между Сыромъ и Куваномъ; никто, ниже послѣднiй мальчишка или дѣвчонка, не могли съ нимъ сойтись или встрѣтиться не захохотавъ и не поднявъ его на̀ смѣхъ. На всѣ пиры звали Молодца, потому что онъ былъ плясунъ и тѣшилъ зрителей ломкой и пляской своей среди знойнаго азiатскаго лѣта, по нѣскольку часовъ сряду, не сымая ни теплаго халата съ плечъ, ни мохнатаго малахая съ головы̀. Общественной пляски у Азiатцевъ вообще нѣтъ: плясуны у нихъ то, что у насъ фигляры.

145

МАЙНА

Майна и Молодецъ шли спѣшившись и вели лошадей въ поводу; почуявъ звѣря, кони вдругъ захрапѣли, и взметнувъ гривы, вырвались и пошли по камышамъ на проломъ. Майна съ провожатымъ своимъ кинулись нѣсколько въ сторону отъ тропинки, не могли проломиться по этой неимовѣрной чащѣ и остановились; сытый звѣрь прошелъ спокойно въ пяти шагахъ отъ нихъ и не обратилъ на незванныхъ гостей своихъ никакого вниманiя. Обождавъ немного, они вышли снова на тропинку, спѣшили по ней въ степь, но лишившись коней, почти отчаявались въ возможности продолжать путь свой; оставалось развѣ заночевать тутъ, подползти ночью къ ближайшему аулу, высмотрѣть табуны, кинуться на лошадей и скакать. Майна рѣшилась и на это; а молодецъ — надобно отдать ему справедливость, не уступалъ ей въ храбрости и предпрiимчивости. Но судьба избавила Майну отъ этой напасти: лошади ихъ стояли спокойно подъ степнымъ уваломъ и паслись, всѣ вмѣстѣ, на тучномъ болотѣ. Майна была въ неизъяснимой радости; ей казалось, что она теперь одолѣла всѣ бѣды и препятствiя, и достигла уже отдаленной цѣли своей, до которой было еще болѣе 700 верстъ. Они проѣхали еще до самаго полудня, пробираясь сколько можно было оврагами, а въ барханахъ или песчаныхъ буграхъ Каракума, который весь походитъ на взволнованное бурею море, углубленiями между бугровъ, и залегли въ скрытномъ мѣстѣ, поодаль отъ копаней или колодцевъ, чтобы на копаняхъ этихъ съ кѣмъ либо не столкнуться.

146

МАЙНА

Послѣ общаго смѣху, гдѣ всѣ кричали въ голосъ и давали Молодцу разные совѣты, утѣшали его, Сакалбай одинъ дѣйствительно его утѣшилъ: За вѣрную службу твою, сказалъ онъ, что привелъ ты ко мнѣ Майну, укралъ котелъ и барана, я тебѣ въ байгушахъ* найду дешевую невѣсту, а сватьбу твою отпразднуемъ вмѣстѣ съ сватьбой моихъ сыновей. — Башъ! башъ! кричалъ обрадованный молодецъ, и кланялся ниже пояса, между тѣмъ какъ шумная толпа толкала его и колотила по спинѣ и плечамъ: Спасибо! дослужился таки молодецъ до чести и сватьбу его отпразднуютъ съ скачкой, съ борьбой, съ кумызомъ и съ бараниной! Въ день свадьбы, Майна сидѣла въ особой кибиткѣ, между дѣвками; лице у ней завѣшано было алымъ шелковымъ платкомъ, коса распущена и заплетена во множество мелкихъ косичекъ. Дѣвки пѣли, всѣ въ одинъ голосъ. Нѣтъ напѣва въ Русской пѣснѣ, какъ нѣтъ напѣва въ пѣснѣ вешней кукушки; а есть напѣвъ въ той пѣснѣ, которую поютъ дѣти кочевой орды, дѣвки красныя, когда отдаютъ сестру за мужъ: поютъ какъ лебедь, у котораго беркутъ унесъ лебеденка сѣраго, поютъ какъ клекчетъ орелъ, подымая отъ земли жеребенка.

147

ТРЕТIЙ РАБОЧIЙ ДЕНЬ

Ну, а если бабушка скажетъ: — Саша, перестань, сердиться на братца, то можешь ли ты въ ту же минуту перестать сердиться? Саша на минуту призадумалась.... — Нѣтъ, бабушка, она не перестаетъ, она долго молча про себя сердится, закричалъ Миша. — Вотъ вамъ и разница между приказанiемъ дѣлать и чувствовать; дѣлу приказываютъ и пишутъ законы, нутру же человѣка, т. е. чувству и уму совѣтуютъ и наставляютъ.

148

ТРЕТIЙ РАБОЧIЙ ДЕНЬ

Набравъ всѣхъ любимыхъ своихъ цвѣтовъ, малютка отвернулся отъ земли, сказавъ: довольно будетъ; но ангелъ не подымался, онъ полетѣлъ въ самую бѣдную часть города, гдѣ, на тѣсномъ грязномъ дворѣ, между мусоромъ и всякимъ соромъ, лежали черепки горшка, съ комкомъ обсохлой земли, въ которой торчало нѣсколько сухихъ прутиковъ.

149

ТРЕТIЙ РАБОЧIЙ ДЕНЬ

Радость товарища очень понравилась мальчику; со слѣдующаго же гулянья онъ принесъ цѣлую охабку цвѣтовъ и зелени, между которыми нашелся кустикъ, вырванный съ корнемъ; кустикъ этотъ посадили въ горшокъ, стали поливать, онъ принялся и разросся; каждую весну гналъ онъ новые побѣги и потомъ зацвѣталъ и цвѣлъ долго; больной мальчикъ самъ заботился о немъ, поливалъ переносилъ съ мѣста на мѣсто, гоняясь за солнышкомъ, потомъ на ночь опять переносилъ, и ставилъ у себя къ изголовью; и во снѣ не покидала его мысль о цвѣткѣ: ему снилось, что въ головахъ его изъ куста разростается большой садъ, что онъ тамъ гуляетъ, дышитъ чуднымъ воздухомъ, радуется на Божiй мiръ.

150

ТРЕТIЙ РАБОЧIЙ ДЕНЬ

Всѣ окружили маленькую гостью, одѣтую, какъ рисуютъ дѣтей на модныхъ картинкахъ; картинка эта была ни кто другая, какъ Ниночка; въ ней и слѣда не было недавней ссоры, она улыбалась, участливо разспрашивала о работахъ, однимъ словомъ, была мила, на диво всѣмъ; а между тѣмъ мать ея о чемъ–то горячо и убѣдительно говорила Софьѣ Васильевнѣ.