ЕМЕЛЯ ДУРАЧОКЪ Но въ городѣ, гдѣ онъ передавилъ народъ, его уже стерегли, кинулись и ухватились за него, стали тащить съ саней и бить. Тогда Емеля проговорилъ тихо, про себя: по щучьему велѣнью, по моему прошенью, по земскому рѣшенью, разсыпься одно беремя, которое побольше, на полѣнья, а вы, полѣнья, постарайтесь около этого затора, пересчитайте–ка всѣмъ имъ ребра, поломайте имъ го́ловы! |