Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
151

КРЕЩЕНСКIЙ СОЧЕЛЬНИКЪ

Такъ говорилъ онъ, и въ народѣ пробуждалось темное предчувствiе чего–то близкаго, великаго; понимая притчу Iоаннову, народъ размышлялъ: обувь — это низшее, послѣднее въ одеждѣ если же и святой мужъ недостоинъ понести обувь Того, Кого онъ возвѣщаетъ, то что же это будетъ? Народъ понималъ также, что пшеницею называлъ онъ добрыхъ и полезныхъ людей, а соломою пустыхъ тунеядцевъ; что гумно иносказательно представляетъ мiръ, гдѣ люди полезные перемѣшаны съ безполезными, какъ зерно съ мякиной, и что Iоаннъ ждетъ Господина гумна.

152

КРЕЩЕНСКIЙ СОЧЕЛЬНИКЪ

И вамъ велѣлъ быть такими же, промолвила старушка: будьте кротки, какъ голуби, говорилъ Онъ, уча людей. — Бабушка, спросилъ Алеша, а тѣ люди, которымъ говорилъ Господь, сказали это другимъ людямъ, а тѣ люди еще другимъ, а тѣ другiе, говорилъ мальчикъ, прикачивая головой въ мѣру, сказали твоей бабушкѣ, а ты ужь намъ разсказала, да? Такъ вѣдь?

153

БАШКИРСКАЯ РУСАЛКА

Русалка стала умолять Зая–Туляка: пусти меня, о сынъ плоти! пусти; я живу спокойно и безмятежно въ чертогахъ водныхъ; пусти, ради себя самого; ты погубишь меня, но ты погубишь и себя! Когда же Зая–Тулякъ не уступалъ и самымъ убѣдительнымъ мольбамъ ея, а клялся слѣдовать за нею и на дно о́зера — тогда русалочка обвила его своею мягкою косою и увлекла въ глубокiя во́ды. Зая–Тулякъ увидѣлъ на днѣ озера роскошные луга, по которымъ ходили кони, быстрѣе и красивѣе коня Тульфара; посреди муравчатаго луга стояла обширная, бѣлокошемная кибитка, устланная внутри дорогими коврами. Туда привела его русалка, обняла, заплакала и сказала: ты хотѣлъ этого — я твоя теперь; забудь прошлое, если можешь; не гляди на вольный свѣтъ, покуда меня любишь; сиди здѣсь, не выходи изъ кибитки моей — я теперь твоя! Вскорѣ прiѣхалъ къ кибиткѣ алый всадникъ въ аломъ чапанѣ, на аломъ конѣ, съ алымъ соколомъ на лукѣ сѣдла: это былъ братъ русалки. Она спрятала Зая–Туляка въ свою дѣвичью половину кибитки, за парчевый пологъ. Алый братъ оглянулся въ кибиткѣ и сказалъ: Сестра, здѣсь что–то пахнетъ человѣчьимъ духомъ. — Не мудрено, — отвѣчала улыбаясь русалка; — сами вы ѣздите на охоту по горамъ и дебрямъ; самъ ты прiѣхалъ теперь съ лица земли́, гдѣ живутъ люди, не мудрено тебѣ занести сюда и человѣчiй духъ.

154

БАШКИРСКАЯ РУСАЛКА

Вѣрная русалка, разметавъ шелковую косу, которую нe чесала со дня отбытiя любимца своего, стерегла уже и ожидала друга: она коснулась устами очей Зая–Туляка, дохнула на нихъ, и они снова ожили и заиграли по прежнему въ своихъ ямкахъ. Лишь только Зая–Тулякъ прозрѣлъ, какъ сталъ онъ снова скучать бездѣйствiемъ своимъ и одиночествомъ. Пойдемъ жить на Балканъ; сказалъ онъ своей русалкѣ, съ Балкана видно далече во всѣ стороны: мы будемъ знать и видѣть, гдѣ что дѣлается, и это будетъ жилье приличное ханскому наслѣднику! Карагачъ–гора для меня мѣсто низкое. Русалка заплакала, только молчаливой лунной ночи повѣрила она одинокую грусть свою, вышла на тихое озеро, любовалась серебрянымъ его отливомъ, сѣла на берегъ, на крутой мысъ, и тихо запѣла: Не лѣпите, пчелки, сотъ своихъ въ дикомъ бору: медвѣдь придетъ и выдеретъ, а вамъ покинетъ дупло; не носите, русалочки, тихое блаженство свое въ люди: люди попрутъ его ногами, а корысти имъ съ него будетъ мало. Оглядывается красное солнышко съ заката на восходъ прошлый, да не воро́тится; не видать вечерней зарѣ зорюшки утренней! Оглядывайтесь, сестрицы, на свою зорюшку утренню — да не воротить вамъ ее, не любоваться ею въ другожды! А дважды василекъ въ землю ложится: изъ земли́ вышелъ и въ землю падетъ прахъ его. И ты не лучше василька небоцвѣтнаго: не выходить было на свѣтъ — а вышла, такъ набѣдуешься, поколѣ не приклонишь головку къ лону родной матери! Желна черная и бѣлая лебедка въ отлетъ летятъ, а теплынь придетъ, опять домой къ родному гнѣзду тянутся; а мнѣ, сироткѣ отъ живаго отца, мнѣ до вѣку не видать струи твои, Ачулы–куль родимый, серебристый мой!

155

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

ГЛАВА VII. Отъ преглупаго покрою платья, до попутчика. ── Куда мнѣ дѣваться теперь и что мнѣ начать, я еще не зналъ; небольшiя деньжонки у меня были; житье у полковника мнѣ было веселое, ничего не стоило, и я сначала никуда не торопился. Я тѣшился вольной волей своей, и тутъ мнѣ было хорошо. Полковникъ и милыя хозяйки строили иногда со мною планы о будущности моей — все это казалось еще далеко впереди. Нѣтъ, далеко отъ насъ только прошлое. Ученица моя, о которой я упомянулъ выше, была меньшая свояченица полковника, Груша. Видно необыкновенныя похожденiя мои, нынѣшнее званiе, конечно несогласное со степенью даннаго мнѣ образованiя — и другiя обстоятельства и случайности, возбудили въ ней живое ко мнѣ участiе. Какъ дѣвица военная, она привыкла и ко всему быту этого сословiя, къ подчиненности солдатъ ея полка, къ услужливости ихъ — но такой солдатъ, какъ я, ей конечно еще не попадался; немножко живое воображенiе ея расписало ей взаимное положенiе наше красками романическими; я былъ молодецъ вовсе неопытный по этой части, и коротко сказать, ничего не думалъ и ни о чемъ не думалъ, какъ едва не дожилъ до того, что и думать было поздно. Обыкновенно связь и дружба подобнаго рода, если она возрастаетъ до извѣстной степени, оканчивается тѣмъ, что молодые люди начинаютъ говорить другъ другу на единѣ ты; здѣсь на оборотъ; Груша начала меня тѣмъ отличать, что говорила мнѣ, когда никто насъ не слышалъ, вы. Я принялся жить, когда вышелъ на свѣтъ, за околицу Путилова, съ такимъ жаромъ и рвенiемъ; я видѣлъ столько прекраснаго впереди, и кромѣ хорошаго, видѣлъ иногда только смѣшное, а дурное забывалъ — я жилъ и дышалъ съ такою свободою и самоувѣренностiю, не смотря на незавидный жребiй свой, съ такою простотою и недогадливостiю, съ такою чистою совѣстью, что шелъ бодро и безъ оглядки впередъ, думая: все хорошо какъ оно есть;

156

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Выѣхавъ на столбовую дорогу, я поудержалъ прыть свою, и не сталъ закладывать себѣ парныхъ подводъ, а сѣлъ и выжидалъ попутчика. Надобно однако же вамъ сказать, куда я ѣхалъ: послѣднее похожденiе мое заставило меня подумать толкомъ и основательно о будущности моей. Будь я безъ всякаго чину, просто ничто, такъ бы тутъ заботиться не о чемъ, какъ о деньгахъ; деньги есть — все будетъ, и жить на свѣтѣ можно. Но отставной унтеръ–офицеръ — это званiе отводило мнѣ мѣсто по чину въ харчевнѣ, въ кабакѣ, на толкучемъ и подъ качелями; а во всякое другое общество двери для меня не отворяются. Такъ ли я былъ воспитанъ, того ли могъ желать? Повторю еще разъ, оставь меня на скотномъ дворѣ, у Катерины и я бы пасъ свиней и былъ бы счастливъ, когда у меня брюхо набито, и мнѣ бы въ голову не пришло искать и желать иной участи: но если ужъ разъ сдѣлали изъ меня человѣка съ другими понятiями, чувствами и потребностями, тогда я не могу, не въ силахъ довольствоваться панибратствомъ черни. И такъ, что мнѣ дѣлать, какимъ родомъ сбыть этотъ камень преткновенiя, чинъ? Идти служить — много воды можетъ быть, утечетъ, покуда дослужусь до перваго офицерскаго чина. Остается другое средство, итти учиться; учиться — я бы радъ былъ не только за чинъ, а отдалъ бы его, еслибъ онъ на мнѣ былъ; у насъ же даютъ за это чинъ въ прибавку, только выучись чему нибудь! Дѣло рѣшено; ѣду въ Питеръ, буду заработывать чѣмъ могу насущный хлѣбъ свой — живутъ же тамъ и другiе люди, и не всѣ же лучше и умнѣе меня, — и стану учиться въ академiи или университетѣ.

157

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Немножко онъ правъ, подумалъ я, хоть и не совсѣмъ. Хозяйка моя, супруга музыканта, мастерски пекла растегаи, гладила каждый день манишку супруга своего, и готовила на вечеръ бѣлый шейный платокъ, пила чай изъ даровой чашки, съ надписью золотомъ: въ знакъ великодушiя, и охотнѣе всего разсказывала исторiи болѣзней разныхъ знакомыхъ своихъ, въ родѣ слѣдующей: Она, батюшка, ослѣпла на одинъ глазочекъ, окривѣла, такъ, ни съ чего; прикинулся ячмень, она и говоритъ бабамъ: бабы, покажите мнѣ кукишъ — бабы показали кукишъ, а тутъ стало застилать туманомъ, и окривѣла. — Не слушаются добрыхъ людей, батюшка, отъ того и худо бываетъ; вотъ хоть бы у сосѣдки нашей, ребенокъ пошелъ было до году и сталъ ходить — говорили люди, что путы было перерѣзать *), какъ только пошелъ онъ въ первый разъ, такъ нѣтъ, ну и сѣлъ опять и ползаетъ до трехъ годовъ. Добродушный Сидоръ Еремѣичъ, хозяинъ мой, не только не ревновалъ ко мнѣ, какъ къ сопернику въ промыслѣ своемъ, но съ истиннымъ безкорыстiемъ художника доставилъ мнѣ тутъ и тамъ случай давать уроки, посылалъ иногда вмѣсто себя, бралъ съ собою на вечеринки, и дѣлилъ со мною свой цѣлковый; цѣна была на это въ Комлевѣ искони одна, и болѣе никто не жаловалъ, хоть приди одинъ, хоть самъ–семъ. Сидоръ Еремѣичъ ихъ избаловалъ, отвѣчая одинъ за семерыхъ. Въ Комлевѣ стояла пѣхота и былъ баталiонный штабъ; одной помѣщицѣ понадобилось показать холостымъ офицерамъ, какъ мило поетъ у нея дочь. Для этого тотчасъ же составили концертъ, въ пользу бѣдныхъ, и всѣ ученики и ученицы Сидора Еремѣича и мои, напѣвали, надували, насвистывали и наигрывали тутъ, кто во что гораздъ. Меня пригласили сопровождать пѣвицу на фортепiанахъ.

158

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Ну, нечего по пустому калякать: меня выслушали, призадумались, дѣло было сомнительное, хотя и казалось бы отдавать отставнаго унтера въ солдаты нельзя; но никто не смѣлъ взять на себя рѣшенiе этого вопроса, случая необыкновеннаго, на который у насъ нѣтъ никакихъ постановленiй, — и два мѣсяца прошло въ перепискѣ, на которую однакоже послѣдовало рѣшенiе въ мою пользу. Я жилъ у полковника, разсказывалъ ему всѣ похожденiя свои — онъ слушалъ съ любопытствомъ, и взялъ съ меня слово, что я напишу записки свои: вотъ онѣ. Полковникъ былъ здѣсь на короткое время и безъ семейства — Груша выходитъ замужъ, и, какъ говоритъ полковникъ, очень счастливо. Триста рублей полковничьихъ къ моимъ четыремъ сотнямъ, которыя я сберегъ въ цѣлости, итого 700, сумма почти баснословная, зашита была въ синiй получекмень мой, и я отправился съ обозомъ извозчиковъ по пути въ Питеръ. Что мнѣ докучать читателю, не только подробностями пути, но и самаго житья моего въ Питерѣ я перебивался съ петельки на пуговку, съ корки на корку; для чужаго человѣка Питеръ — тотъ же лѣсъ, а люди, покуда не обживешься, не спозна́ешься съ ними, тѣ же дикари и звѣри. Не стану пересчитывать вамъ всѣ сотни тысячъ неудачъ, которыя встрѣчалъ я каждый день и на каждомъ шагу; но дайте разсказать мнѣ два–три примѣра. Менѣе всего помѣхъ встрѣтилъ я со стороны медико–хирургической академiи; тамъ только нашелъ я радушный прiемъ и поддержку. Всего труднѣе было мнѣ заработывать, во все время, свой кусокъ хлѣба и форменный мундиръ со всею къ нему аммуницiей. Учить дѣтей и переписывать съ листа — вотъ источники для нашего брата; я вовсе не прочь и отъ черной работы, но колкой дровъ и ноской воды болѣе какъ на хлѣбъ не заработаешь, а время убьешь все; мнѣ же можно было работать только по ночамъ, да междучасками.

159

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

— они выписываютъ мастеровъ и управителей изъ–заграницы, въ полной увѣренности, что коли онъ нѣмецъ или французъ, такъ долженъ все знать и все умѣть, и не замѣчаютъ того, что къ нимъ ѣдутъ изъ–за моря одни выжимки, соръ и бракъ, люди, которымъ тамъ уже не куда дѣваться. Другое, не менѣе важное обстоятельство: у отца 500 душъ и имѣнiе въ порядкѣ старикъ живетъ бариномъ, у него по обычаю 50 человѣкъ дворни, своя охота, свои пѣвчiе — тремъ сыновьямъ его достается каждому 166 2/3 души, а каждый изъ нихъ непремѣнно хочетъ жить, какъ жилъ отецъ. Они не привыкли жить иначе, покрайней мѣрѣ съ дѣтства привыкли слышать и думать, что въ свою очередь заживутъ барами — какъ отъ этой завѣтной мысли отказаться, допустить, чтобы всѣ сосѣди говорили: старикъ жилъ не такъ, жилъ открыто, у него было то, другое, третiе — у сыновей нѣтъ этого ничего, они живутъ мелкопомѣстно. И куда дѣвать имъ дворню эту, избалованную, гульливую, праздничную, не привыкшую къ работѣ, если бы они, сыновья, и вздумали жить похозяйственнѣе? Нашъ родъ хозяйства таковъ, что огромная дворня объѣстъ въ нѣсколько лѣтъ и богатаго помѣщика, какъ червь или кобылка, а помѣщика средней руки обглодаетъ круго̀мъ. Далѣе: кромѣ Демидова, у котораго вообще управленiе въ Тагилѣ можетъ назваться образцовымъ, у насъ мало въ Россiи помѣщиковъ, у которыхъ крестьяне были бы обезпечены надлежащимъ образомъ запасами, на случай голоднаго года; урожай — хлѣбъ продается за безцѣнокъ; — неурожай — и бѣдѣ нечѣмъ пособить, вся выручка трехъ–четырехъ прошлыхъ лѣтъ, не можетъ прокормить насъ, въ теченiе одного бѣдственнаго года, потому что денегъ, если бы онѣ и были еще на лицо, ѣсть нельзя, и чѣмъ болѣе вы выпустите въ такой годъ денегъ, тѣмъ болѣе вздорожаетъ хлѣбъ, но его не сдѣлается болѣе, запасовъ не прибудетъ. Ясно, что достаточные запасы хлѣба съ году на годъ предупредили бы это бѣдствiе и могли бы поддерживать всегда уравнительныя, среднiя цѣны, именно какъ это дѣлается въ Тагилѣ.

160

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

тогда мужики мои поблагодарили, по обычаю своему, за науку, поклонились въ поясъ, повинились, отвѣчали въ голосъ, что теперь поняли приказанiе исправника и обязанности свои, воротились чинно въ деревню, и на другой же день принялись спокойно за работу. Мужики мои прошлись только взадъ и впередъ верстъ 35, за доброй наукой, росписались въ полученiи бани, и какъ разумные люди, опять успокоились. Я могу вамъ разсказать много подобнаго и изъ собственнаго опыта моего, изъ нынѣшняго моего хозяйства. И я колочусь съ ними иногда какъ рыба объ ледъ. Напримѣръ: у насъ лошадей воруютъ у мужиковъ безпрестанно, а пастуха держать не соглашаются, лучше пускаютъ лошадей все таки на авось. Овецъ гоняютъ въ одномъ стадѣ съ коровами, потому что держать особаго пастуха для овецъ сто́итъ по 20 коп. съ овцы, чего крестьянинъ заплатить не согласенъ. Между тѣмъ коровы безпрестанно давятъ и топчутъ овецъ, особенно ягнятъ; не проходитъ лѣтомъ двухъ недѣль, чтобы не задавили покрайней мѣрѣ одного — все это не наука, не убѣжденiе, все–таки всякiй пускаетъ овцу свою на авось въ коровье стадо. Огородовъ нѣтъ у крестьянъ, бакчей нѣтъ, кромѣ хлѣба своего, не сѣютъ ничего и сѣять не хотятъ; мало этого, я сѣю овощей много, и чтобы заохотить крестьянъ, отдалъ имъ прошлаго году цѣлый загонъ готовой моркови и сотни двѣ тыквъ, сказавъ старостѣ, чтобы онъ раздѣлилъ это на всѣхъ. Что же, вы думаете? морковь погнила вся въ землѣ, тыквы померзли и пропали, никто не потрудился воспользоваться этимъ, ни одинъ человѣкъ не поѣхалъ набрать тыквъ, не послалъ ребятишекъ набрать моркови — отъ лѣни и отъ упрямства.