Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
161

БАРАНЫ

Сказано — сдѣлано: халифъ посадилъ еще двухъ судей, по правую и по лѣвую руку казы, повелѣлъ называться этому суду судилищемъ трехъ правдивыхъ мужей — поставилъ знаменитаго умму, съ золотымъ жезломъ, назвавъ его халифскимъ приставомъ правды. — И судилище трехъ правдивыхъ сидѣло и называлось по волѣ и фирману халифскому; и свидѣтель халифскiй, приставъ правды, стоялъ и доносилъ каждодневно: все благополучно. Каково же идутъ теперь дѣла наши? спросилъ халифъ однажды у пристава своего, творится ли судъ и правда, и милость, благоденствуетъ ли народъ? — Благоденствуетъ, великiй государь, — отвѣчалъ тотъ; — и судъ, и правда, и милость творится; нѣтъ Бога кромѣ Бога и Мохаммедъ его посолъ. Ты излилъ благодать величiя, правды и милости твоей, сквозь сито премудрости, на удрученныя палящимъ зноемъ, обнаженныя главы народа твоего; живительныя капли росы этой оплодотворили сердца и уста подданныхъ твоихъ на произрастанiе древа, коего цвѣтъ есть благодарность, признательность народа, а плодъ — благоденствiе его, устроенное на незыбленныхъ основанiяхъ на почвѣ правды и милости. Халифъ былъ доволенъ, покоясь опять на томъ же пушистомъ бархатѣ, передъ тѣмъ же усыпляющимъ водометомъ, съ тѣмъ же неизмѣннымъ янтарнымъ другомъ въ устахъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъъ

162

ЗАУМАРКИНА МОГИЛА

Вотъ происхожденiе бывшей монастырской рощи. Время изводитъ все; въ могилахъ остались однѣ полуистлѣвшiя кости, а на могилахъ дуплястые пни, которыхъ вскорѣ не будетъ вовсе. Есть преданiе, что когда въ Устюгѣ свирѣпствовалъ моръ, подъ названiемъ Черной смерти, гдѣ болѣзнь обнаруживалась черными болячками по тѣлу, то многiе изъ жителей, коль скоро только черная немочь на нихъ обнаруживалась, сами уходили за городъ въ скудельню, и тамъ умирали. – Всѣ знали, что спасенiя отъ этой болѣзни не было, что она заразительна и легко передавалась отъ одного человѣка другимъ, и народъ, покоряясь этому бичу небесъ, шелъ въ скудельню, и такъ сказать заживо самъ ложился въ могилу свою. Полагаютъ, что это было поводомъ къ основанiю скудельни, которая впослѣдствiи обратилась въ покоище для умершихъ безъ совершенiя надъ ними таинства и христiанскихъ обрядовъ. Кромѣ этого общаго зимовища на томъ же мѣстѣ было много могилъ одиночныхъ или семейныхъ, если цѣлое семейство погибало внезапно отъ какого либо несчастнаго случая. Такъ, напримѣръ, преданiе о Заумаркиной могилѣ еще свѣжо; на нее укажетъ вамъ каждый устюжанинъ, и пень сосны, посаженной по тогдашнему обычаю на небольшую насыпь, составляетъ одну изъ примѣтъ ея. Вотъ что разсказываютъ объ этой могилѣ:

163

БОГАТЫРСКIЯ МОГИЛЫ

а́а́а́а́ Теперь перейдемъ на Ижму, и разскажемъ чудесное преданiе о Ягсѣ, о зломъ волхвѣ и богатырѣ, котораго имя осталось по нынѣ въ памяти народной, обратившись въ нарицательное, и означая почти тоже въ повѣрiи племенъ этихъ, что по нашему лѣшiй. Саженъ полтораста отъ селенiя Ижмы, гдѣ между изгородами пролегаетъ по берегу рѣки дорога, лежитъ небольшой курганъ, заваленный хворостомъ, обломками сучьевъ, каменьями и тому подобнымъ хламомъ. Кто бы ни шелъ мимо, всякiй бросаетъ на холмикъ этотъ, что попадается ему подъ руку; такъ ведется съ незапамятныхъ временъ и народъ до того къ этому привыкъ, что всякiй, не доходя до кургана, оглядывается и запасается во время хворостиной, вѣткой или камнемъ, потому что вкругъ самаго кургана чисто, и все движимое давно уже подобрано. Кто бы рѣшился не исполнить этого обычая, на того народъ сталъ бы смотрѣть, какъ на опаснаго вольнодумца и безбожника, или какъ на невѣжду, пренебрегающаго священными, вѣковыми обычаями отцовъ и дѣдовъ. Старики разсказываютъ, что въ прежнiя времена, которыя, какъ всякому извѣстно, славились чудесами, вкругъ этой могилы бродили въ осеннiя, темныя ночи какiя–то страшилища, сверкая раскаленными, какъ уголь, глазами, и завывая страшными голосами. Иногда на курганѣ вспыхивалъ синеватый огонь, и въ огнѣ этомъ видны были яркiе, красные, будто налитые кровью глаза. Бывали смѣльчаки, которые подходили въ это время къ кургану, но они возвращались оттуда изувѣченными и нѣмыми, или даже сумасшедшими.

164

БОГАТЫРСКIЯ МОГИЛЫ

Это произвело такой всеобщiй порывъ отчаянiя, потому что народъ любилъ и уважалъ добраго старшину, и гордился красотою его дочери, — что народъ собрался въ деревню старшины и требовалъ мести. Когда еще судили и рядили объ этомъ событiи, и о томъ, что теперь дѣлать, вдругъ прибылъ старшинскiй сынъ изъ сосѣдняго околодка, съ толпою вооруженной молодежи, и громко говорилъ, подымая сѣкиру выше головы своей, что это будетъ позоръ неслыханный, если вся Чудь не подымется на Ягсу, и не отомститъ за такое поруганiе, и что отнынѣ ни одна дѣвушка во всей землѣ Ижемской не взглянетъ на парня, и не позволитъ ему подойти къ себѣ на десять шаговъ, покуда Ягса не заплатитъ жизнiю за свою дерзость. Старики, не видя конца этому бѣдствiю, поддержали старшинскаго сына, и вся молодежь поднялась подъ предводительствомъ его, и двинулась войной на Ягсу, отдавъ клятву предъ истуканами своими: погибнуть до послѣдняго человѣка, или побѣдить. Старики пошли изъ селенiя въ селенiе, объявляя поголовщину на этого злодѣя и назначая мѣсто для общаго схода. Съ разныхъ сторонъ стали набираться такiя толпы, вооруженныя копьями, стрѣлами, сѣкирами и дубинами, будто народъ поднялся войною на другой народъ, и, глядя на это грозное ополченiе, никто бы не повѣрилъ, что оно двинулось на одного только человѣка, который былъ аршиномъ выше прочихъ людей; но человѣкъ этотъ въ водѣ не тонулъ, на огнѣ не горѣлъ, и его не донимали ни стрѣла, ни легкое копье, пущенное изъ руки; но ходила какая–то темная молва, что онъ не можетъ устоять противъ удара изручь, то есть рукопашной битвы, гдѣ оружiе, которое его поражаетъ, не было брошено въ него, а оставалось бы въ рукахъ бойца.

165

ЗАПИСКИ ИНСТИТУТКИ

Нечего и говорить объ нашей радости, столь быстро смѣнившей горѣ. — Теперь опять все будетъ по старому! говорили мы, — и Смолянки не станутъ насмѣхаться надъ нами; не станутъ звать насъ инвалидками. Имя Смолянокъ, какъ старшихъ изо всѣхъ заведенiй, считалось у насъ почетнымъ. Екатериненскихъ, Государь звалъ образцовымъ полкомъ, а насъ —своими Патрiотками, и мы не считали себя въ обидѣ. Утвердивъ за собою любимое имя, мы всѣми силами, по совѣту maman и дамъ, начали стараться съ честью носить его. Учителя замѣтили необычайное прилежанiе, которое впрочемъ пришло очень кстати, потому что намъ убавили годъ изъ положеннаго шестилѣтняго срока, а убавили его потому, что нужно было скорѣе помѣстить сиротъ, оставшихся послѣ польской войны. Разскажу еще случай: разнеслась смутная молва, что дочь декабриста Рылѣева поступаетъ къ намъ; — никто не хотѣлъ этому вѣрить... Однажды, вошла въ классъ начальница, чинная и нѣсколько болѣе обыкновеннаго грустная; она держала за руку маленькую, блѣдно–желтую дѣвочку, которая робко озиралась большими, черными, выпуклыми глазами; цвѣтъ кожи и всѣ движенiя ея были болѣзненны. — Вотъ, дѣти, это сиротка Рылѣева; Государю угодно было опредѣлить ее къ намъ, будьте къ ней привѣтливы, сказала maman.

166

ЗАПИСКИ ИНСТИТУТКИ

Болѣе сорока лѣтъ прошло съ того времени, но я и до сихъ поръ не могу уяснить себѣ эту испорченность въ 12 лѣтней дѣвочкѣ кажется, корень всему этому было неограниченное самолюбiе, но не наше институтское, а доморощеное, захваленое: она все дѣлала для похвалы, требовала во всемъ первенства. Сначала, первый годъ мы пикнуть не смѣли передъ нею; она хвалилась намъ значенiемъ родителей, богатствомъ ихъ, дивила насъ несмѣтнымъ количествомъ гостинцевъ, которые ей приносили, а родителямъ толковала о своемъ влiянiи на дѣтей и даже на классныхъ дамъ, и въ доказательство всеобщей любви къ себѣ, показывала накраденыя вещи, которыми и дарила своихъ родныхъ. Говорить ли о стыдѣ и горѣ дѣтей, въ средѣ которыхъ оказалась такая дѣвочка? Онѣ разъ навсегда исключили ее изъ своего круга, а вскорѣ она и на дѣлѣ была исключена изъ института. Въ послѣдствiи, мужъ мой видѣлъ у В. А. Жуковскаго двухъ дамъ; пожилую и очень молоденькую, послѣдняя поразила его рѣзкимъ голосомъ, злой усмѣшкой и непрiятнымъ, острымъ взглядомъ. — Кто это? спросилъ онъ у Жуковскаго, когда дамы уѣхали. — Ахъ! это жалкое существо, выгнанное изъ института за кражу; теперь же мать, не справясь съ нею, хлопочетъ опять помѣстить въ казенное заведенiе, но это не мыслимо. Описанiе наружности какъ разъ приходилось къ нашей расказчицѣ.

167

О РУССКОМЪ СЛОВАРѢ

Въ областной словарь академiи вошло все, безъ разбору, что только присылали, по должности, уѣздные учителя, и съ тѣми же безобразными объясненiями. Слова̀ офенскiя, то есть дѣланыя, какъ корюка — дѣвка, кьяръ — пиво и проч., десятками вставлены на ряду съ Рускими; объясненiя вообще криво понятыя, или одностороннiя, иногда переносныя, а прямаго нѣтъ: одно и то же слово повторено подъ буквами а и о, по высокому и низкому говору; даже въ новомъ прибавленiи къ этому словарю находимъ: а̀балманъ, абалы́ръ, абанукаться, аба̀налъ, абля̀ска и множество подобныхъ, тогда какъ всѣ слова̀ эти составлены съ предлогомъ объ, который, на письмѣ, по крайности, никакъ не можетъ обратиться въ абъ, если только не хотѣть вовсе утратить всякiй толкъ и смыслъ въ словахъ. — Посему я въ словарѣ своемъ, не занимаясь корнями словъ, старался, однако же, указывать вездѣ на взаимную связь ихъ; а гдѣ это, по искаженiю или по другимъ причинамъ, сомнительно, тамъ я ставилъ вопросительный знакъ.

168

О КОЗЬЕМЪ ПУХѢ

Затѣмъ, слѣдуетъ еще глава о болѣзняхъ Тибетскихъ козъ, объявленiе о томъ, что императоръ Австрiйскiй выписалъ и получилъ нѣсколько такихъ животныхъ, а Швейцарецъ Вольваръ продаетъ ихъ по сту и сту пятидесяти гульденовъ за голову, — и вотъ, въ сокращенiи, все, что написалъ Г. Фрейдбергъ, прибавивъ къ этому еще изображенiе Тибетской козы, ни сколько не похожей на описанiе его: на изображенiи этомъ хвостикъ повислый; уши длиннѣйшiя, ослиныя, стоячiя; на шеѣ сережки; а рога прямые, длинные, и, — чего споконъ–вѣку не видать и не слыхать было на козлахъ и козахъ, — витые, какъ у баснословнаго единорога. Сочинитель безпрестанно самъ себѣ противорѣчитъ, — какъ видно даже изъ приведенныхъ словъ его, — говоритъ, по наслышкѣ, наугадъ, о такой вещи, о которой онъ ни какого точнаго, яснаго понятiя не имѣетъ. Впрочемъ, чего пенять на одного, за грѣхи и заблужденiя цѣлаго поколѣнiя? Никто, и даже сами Гг. Жоберъ и Терно̀ не знали настоящаго положенiя дѣла: иначе они не стали бы вводить себя попустому въ издержки, которыя имъ выписныя ихъ козы едва–ли вознаградили, если не способствовала этому уже одна слава о Тибетскихъ козахъ у Терно̀, и потомъ продажа большей части ихъ съ молотка.

169

О КОЗЬЕМЪ ПУХѢ

здѣсь поднялась–было съ 16 до 48 рублей за пудъ; очищенный пухъ въ Москвѣ платился уже отъ 170 до 220 рублей за пудъ, а тамъ, по причинѣ застоя въ торговлѣ, вдругъ понизилась цѣна почти до половины. Причина этому кажется еще вотъ какая: начали–было подмѣшивать козьяго пуху въ тонкорунную овечью шерсть, для прикрасы, но оказалось, что сукно, получая, правда, лучшiй видъ и лоскъ, теряетъ въ прочности; поэтому, мало–по–малу потребленiе пуха опять уменьшилось. Въ послѣднiя десять лѣтъ, цѣны опять немного поднялись, и нынче платятъ за пудъ суроваго, неочищеннаго пуху 35 рублей. Очищеннаго здѣсь въ продажѣ не бываетъ.

170

О КОЗЬЕМЪ ПУХѢ

промышленника вразсужденiи выгодъ торговыхъ: то есть, что козы наши, мало–по–малу, во всемъ уподобились козамъ Францiи, и утратили, подъ умѣренною полосою, драгоцѣнный подшерстокъ свой. Очевидецъ разсказывалъ намъ, что на Парижской выставкѣ были платки Г. Терно̀, и подлѣ нихъ стояла живая бѣлая коза, которую провозглашали Тибетскою, чесали тутъ же на выставкѣ, и показывали съ ловкостью, свойственною этому народу, вычесанные гребнемъ клочечки пуху. Вся продѣлка эта доказываетъ, что пуху въ козѣ осталось уже весьма не много, и что все дѣло вертѣлось тутъ только около того, чтобы удивить Французскiй народъ Тибетскимъ пухомъ. Когда чесать козу гребнемъ, то каждая дастъ вамъ немного пуху; но это не можетъ составить предмета промышленности.