ЛЕЗГИНЕЦЪ АССАНЪ. — Волосы мои воистину стояли дыбомъ; упираясь всѣмъ тѣломъ и ногами, съ силою, которая, я думаю, могла–бы прожать гранитъ, собравъ все, что было во мнѣ духа, не человѣческимъ голосомъ, а рыканьемъ льва, которое должно было огласить весь заливъ, я такъ сказать разорвалъ отказывавшуюся служить мнѣ гортань, чтобъ закричать: — Христосъ! — огъ мой! — Самъ помоги! |