БИКЕЙ И МАУЛЯНА не оставаясь въ долгу, мазала иногда, ластившихся около нея стражей своихъ, медомъ по губамъ — а сама держала ухо на чекѣ: она была коротко знакома съ уродливою клячей, на которую ее посадили, и которая, не смотря на уродливость эту и на распоротыя вилообразно ослиныя уши, была понадежнѣе инаго пяти–вершковаго слона орденскаго кирасирскаго полка; Мауляна, смѣтивъ и улучивъ пригодный мигъ, наклонилась впередъ, какъ будто хотѣла поправить холку или уши лошаденки, но въ тотъ же мигъ скинула съ нее, черезъ голову, гладкую, плетеную изъ конскихъ, черныхъ волосъ уздечку, гикнула, круто повернула конька своего ногами въ сторону, прямо на одного изъ конвойныхъ своихъ, ринулась въ него во всю силу распростертыми руками, сшибла его съ лошади и ускакала; ускакала, въ виду сотни или болѣе хищниковъ, кои большею частiю на измученныхъ, въ продолженiи набѣга клячахъ, тщетно носились за нею, разсѣявшись и разметавшись по обширной степи. |
