БИКЕЙ И МАУЛЯНА Этимъ представленiе кончилось. Баксы выспался, наѣлся, напился, взялъ стригуна своего и отправился верхомъ, на томъ же быкѣ, на которомъ прибылъ.
Однажды, на разсвѣтѣ — это было осенью, когда въ другихъ странахъ одна только вершина шатра небеснаго сквозитъ еще своею лазурью, а небосклонъ облегаютъ уже сѣрыя, сребристыя тучки, и когда въ Оренбургѣ и степныхъ окрестностяхъ его, свѣтлое, тихое и безоблачное небо — до ноября и позже – стоитъ неподвижно и величественно, подъ безконечнымъ пространствомъ желтой, блеклой степи, и кой–гдѣ еще колышется уцѣлѣвшiй кустъ стараго, серебристаго ковыла — на разсвѣтѣ такого дня, 4 сентября 1831 года, прискакалъ одинъ изъ табунщиковъ старшихъ сыновъ Исянгильдiевыхъ, Джанъ–кучюка или Кунакъ–бая, съ вѣстью, что Бикей опять уже прiѣхалъ хозяйничать въ косяки братнiе. |
