СКАЗКА ПРО ЖИДА ВОРОВАТАГО, ПРО ЦЫГАНА БОРОДАТАГО Нашъ жидъ вороватый норовомъ таковъ: лапу протягиваетъ за карбованцемъ, за цѣлковымъ, не отступится отъ червонца, не побрезгаетъ и гудзикомъ, т. е. оловянной пуговкой. Ѣхалъ онъ въ Бердичевъ, и спрашиваетъ доро́гою батрака своего — а у него батракъ былъ мужичекъ–хохолъ: А что, Иванъ, нѣтъ ли тутъ по пути гайдамаковъ, по нашему разбойниковъ? — Какъ не быть, есть, — отвѣчаетъ ему батракъ Иванъ, — и злые; богатыхъ жидковъ рѣжутъ, да прикалываютъ, а нашего брата по головкѣ гладятъ, за то, что жидковъ подвозимъ. — Какъ же быть, спросилъ опять жидъ вороватый, Ицька Гобель, какъ же быть намъ, сердечный дружище, Иванъ? — А какъ быть? — отвѣчалъ Иванъ, помахивая кнутикомъ своимъ; ты самъ же сказывалъ, что у тебя нѣтъ ни гроша съ собой, что въ мошнѣ звенятъ одни черепки, да битыя стекла; а у меня и подавно, опричь порожняго гаманца да голой кошули, не найдешь ничего; такъ намъ съ тобою и бояться нечего. — Оно бы и такъ, сказалъ жидъ вороватый, и истинно такъ, потому, что у меня, кромѣ битыхъ стеколъ, да муравленыхъ черепковъ, дѣткамъ на игрушки, которыми я намедни брякнулъ невзначай, нѣтъ ни шелега; |
