Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ
 Кафедра русской литературы ПетрГУ
 Российский гуманитарный научный фонд
 Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ Кафедра русской литературы ПетрГУ Проект выполнен при поддержке РГНФ Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»
 
Толковый словарь Владимира Даля
Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:
Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ
Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи
Найденные фрагменты произведений:
31

БѢДОВИКЪ

дилижансъ, въ которомъ онъ прiѣхалъ, отправлялся въ Москву; женщины не выходили, но вѣдь онъ видѣлъ самъ, во снѣ или наяву? — видѣлъ два раза мелькомъ ту же самую ангельскую головку, которая озадачила его уже разъ, здѣсь же, въ Чудовѣ, и потомъ опять являлась ему въ грезахъ, за кiотами, въ покояхъ разныхъ степеней его служенiя; мужчина же былъ явно тотъ самый, который, проѣзжая Чудово, недѣли двѣ тому слишкомъ, повстрѣчалъ здѣсь Лирова и обошелся съ нимъ такъ по господски — и еще, помните? похитилъ въ глазахъ его эту ангельскую головку, закинутую немного назадъ, когда разглядывала она луну на ущербѣ а Лировъ, въ тоже время, расположился еще, какъ противень или дружка, рядомъ съ верстовымъ столбомъ. Успѣлъ ли, нѣтъ ли нашъ бѣдный Евсей дослѣдиться до горестнаго для него заключенiя, что онъ сѣлъ въ Помераньѣ не въ свои сани, во встрѣчный дилижансъ, на случайно порожнее мѣсто, второе съ лѣвой стороны, то есть тоже самое, которое досталось ему по отводу въ дилижансѣ московскаго покровителя его; не успѣлъ онъ, говорю я, — сообразить все это, какъ кавалеръ звѣзды сѣлъ уже снова въ карету и она покатилась на Спасскую Полисть. Тогда только, и то исподволь, густой туманъ въ головѣ Стахѣевича сталъ понемногу проясняться. Бѣдовикъ нашъ, догадавшись въ чемъ дѣло, счелъ уже почти излишнимъ удивляться этому довольно странному приключенiю, убѣдившись только еще положительнѣе, что норовистая судьба также нашла дорогу изъ Малинова до московской дороги, на которой теперь снова такъ жестоко и неотвязчиво преслѣдовала свою игрушку. Что я стану дѣлать, Создатель мой? подумалъ Евсей, сложивъ руки, повѣсивъ голову и стоя въ потьмахъ на распутьи; что я стану дѣлать? здѣсь, въ Чудовѣ, мнѣ нельзя и показаться; подумаютъ, что я ряхнулся; да притомъ зачѣмъ и къ чему показываться? что мнѣ здѣсь дѣлать, чего искать тутъ? А что между тѣмъ подумаетъ благодѣтель мой, и какъ разгадаетъ куда я дѣвался? — И что теперь дѣлаетъ мой Власовъ, и гдѣ онъ? Ну, что, если его увезли въ Питеръ, а я опять остался съ двумя двугривенными, изъ которыхъ можетъ быть одинъ даже пятиалтынный?

32

БѢДОВИКЪ

Да какъ ее зовутъ, Голубцову твою? спросилъ онъ наконецъ, повторилъ вопросъ свой сто разъ, не отвязывался, не отставалъ, такъ что Евсею уже ничего не оставалось, какъ отвѣчать, что ее зовутъ Марьей Ивановной. Ну такъ и есть: чему же ты дивишься тутъ, я не понимаю, продолжалъ Ивановъ, коли я тебѣ говорю навѣрное, что Марья Ивановна Голубцова уѣхала съ дочерьми своими въ Крымъ? — Да помилуй, братецъ, она только что прiѣхала изъ Петербурга, можетъ быть вчера, не прежде! — Ну да, знаю, и прямо проѣхала въ Крымъ. Чему же тутъ дивиться? Да коли не вѣришь и коли обстоятельство это для тебя важной относительности, такъ спроси поди вотъ у моего камеръ–юнкера, съ которымъ я поѣхалъ по пути; онъ знаетъ ее и знаетъ, что она уѣхала въ Крымъ. Обстоятельство это было для Лирова точно важной относительности, говоря языкомъ Иванова; и Евсей рѣшился узнать лично отъ камеръ–юнкера, не вретъ ли попутчикъ его. Какая Голубцова? спросилъ тотъ, я, сколько помню, не знаю и не знавалъ ни одной. Ивановъ подскочилъ, сорвалъ съ головы кожанный картузъ свой и пояснилъ: та самая, ваше высокородiе, что еще на Ѳоминой недѣлѣ прiѣзжала просить, чтобы выхлопотать на скоро отпускъ племяннику, который служитъ у Ивана Петровича — изволите припомнить, въ черномъ платьѣ — я на ту пору случился у вашего высокородiя съ извѣщенiемъ объ отбытiи дилижанса. — А, помню, сказалъ камеръ–юнкеръ, да, я только не зналъ, какъ ее зовутъ. Да, она и просила объ отпускѣ племянника въ Крымъ. Помню.

33

БѢДОВИКЪ

— Нѣтъ, вы мнѣ въ этомъ не откажете. Дайте однакоже сказать вамъ еще другое слово — притворите–ка дверь, чтобы дѣти не слышали; мнѣ надо спросить васъ, не знаете–ли, откуда это вышло, будто вы сватаетесь на Мелашѣ? Лировъ. Такъ и вы ужъ объ этомъ слышали? Вы меня знаете, матушка, и повѣрите мнѣ, если я вамъ скажу, что спле́тня эта меня за васъ очень огорчила, но что я знаю объ ней, вѣроятно, еще менѣе васъ; сейчасъ только старикъ мой разсказалъ мнѣ всѣ похожденiя и приключенiя свои, прежде чѣмъ позвалъ сюда, и вплелъ туда, Богъ знаетъ къ чему, предполагаемое имъ сватовство мое; болѣе я не знаю рѣшительно ничего. Я просилъ его убѣдительно не говорить такой вздоръ, но не могъ отъ него добиться — чьи это догадки, и откуда онѣ взялись. Мар. Ив. Ну, Богъ съ ними, оставимъ это; я только хотѣла высказать вамъ все, что у меня на душѣ. Слушайте же, я вамъ открою настоящее мое положенiе и буду ожидать отъ васъ помощи. Михайло Степановичъ, которому мы, какъ опекуну, много обязаны, человѣкъ, для меня по крайней мѣрѣ, самый непонятный. Безъ всякаго дурнаго намѣренiя вѣроятно, онъ сдѣлалъ меня и дѣтей мучениками своими и у меня уже недостаетъ болѣе ни силъ ни терпѣнья. Самъ же онъ видно вовсе не понимаетъ въ чемъ дѣло; его нельзя ни вразумить, ни убѣдить, ни умолить — онъ самъ оцѣняетъ услуги и одолженiя свои и требуетъ за нихъ такую признательность, въ которой я должна была отказать ему на–отрѣзъ; счастiемъ дѣтей я жертвовать для него не могу. Онъ, какъ видно, давно уже рѣшилъ, что женится на Мелашѣ онъ навѣщалъ дѣтей еще въ институтѣ, и къ несчастiю, а можетъ быть и къ счастiю, тамъ уже сдѣлалъ невыгодное на нихъ впечатлѣнiе;

34

АВСЕНЬ

тамъ пропѣли, послѣднему, Дорогая моя гостейка, свадебную пѣсню, и принялись хоронить золото; за золотомъ пошли опять гаданья разнаго рода, гдѣ всякiй выдумывалъ и пригадывалъ свое, кто чему былъ гораздъ. Тутъ и куръ снимали съ на̀шести, водили лошадей черезъ оглоблю, вызывали собакъ лаять, кидали башмакъ черезъ ворота, бѣгали съ лучиной, считали сучки въ полѣнѣ, дергали рубами солому изъ омета, прислушивались на перекресткѣ и наконецъ лили воскъ и олово. Все это шло своимъ чередомъ; шумное веселье заглушало всякое иное чувство или воспоминанiе и во весь вечеръ и ночь никто не заботился о Грушѣ, которая, какъ мы видѣли, оказалась нездоровою и осталась до́ма. Груши однако же въ это время не было и до́ма; она тамъ сказала, что идетъ на святочныя посидѣлки. Она не совсѣмъ солгала и точно была на посидѣлкахъ — но на какихъ? Она была одна, не пригласила никого съ собою и никому не сказала что затѣяла. Груша рѣшилась, отогнавъ отъ себя всякiй страхъ, дозна̀ться наконецъ о будущей судьбѣ своей, во что бы ни стало. Она одѣлась, какъ въ гости, въ щегольской, шелковый сарафанъ свой, съ кисейными напускными рукавами, причесалась, повязала повязку съ богатою поднизью, накинула на себя шубейку, на̀–голову платочекъ, но сошедъ съ крылечка, быстро повернула на лѣво, то есть не къ воротамъ, а къ задворью.

35

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Вотъ вамъ отецъ мой и благодѣтель на лицо: послѣ этого не мудрено, если онъ, вспомнивъ вдругъ, что я несчастный сирота, приказалъ вымыть, вычесать меня, одѣть въ старое платье барченка, призвалъ, говорилъ очень долго и назидательно — хотя я и ровно ничего не понималъ — и велѣлъ мнѣ учиться, вмѣстѣ съ баричами, у священника, у отставнаго протоколиста, котораго не велѣно было принимать никуда на службу, и у взятаго для ученья въ домъ француза съ отмороженными ногами, который остался въ томъ краю, когда всѣ товарищи его, плѣнники съ ногами, отправились домой. ── ГЛАВА III. Отъ замороженнаго француза до зеленой куртки Ивана Яковлевича. ── Этому французу и священнику я обязанъ много; они меня всему доброму выучили, что я знаю и что во мнѣ есть; протоколистъ училъ насъ только, вмѣсто всемiрной и россiйской исторiи, быть всемiрными и россiйскими негодяями, воровать для него у барина табакъ, а у барыни сахаръ, нитки, иголки; лучшее, чему онъ насъ выучилъ, это играть въ козны, въ свайку и ловить разными силками и западочками пѣвчихъ птицъ. Случай, по которому онъ наконецъ лишился хлѣба у Ивана Яковлевича, сто̀итъ того, чтобы объ немъ упомянуть: человѣкъ этотъ, какъ я сказалъ, таскалъ домой все, что только попадалось ему подъ руки, и между прочимъ, завелъ очередь между учениками своими, и отпарывалъ каждый день у одного по пуговкѣ, роговой или мѣдной, какая случалась, — а обтяжныхъ впрочемъ не трогалъ.

36

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Лобъ у него былъ превысокiй, уши плоскiе, огромные, брови густыя и морщины надъ ними очень благообразныя; глаза также большiе, но какiе–то междоумки: трудно было рѣшить, съ перваго взгляда, что́ въ нихъ сквозило, чѣмъ они блестѣли, тупеемъ ли, острiемъ ли, съ лица ли, или съ изнанки — но въ нихъ была какая–то важная остойчивость; а расходящаяся, отъ внѣшнихъ уголковъ глазныхъ къ вискамъ, связка мелкобороздыхъ морщинокъ, придавала даже иногда, глазу Гаврилы Андреевича, видъ какой–то прозорливости. Лице его было вообще довольно окладистое, черты всѣ очень соразмѣрныя, но что бросалось въ глаза, при первой встрѣчѣ съ Гаврилою Андреевичемъ, и чему завидовали всѣ сверстники и даже наголовники его, это было удивительное искусство, съ которымъ природа расположила на лицѣ его всѣ морщинки и складочки: онѣ были такъ правильны, такъ отчетисто и чисто подобраны, что нельзя было бы вытиснуть ихъ лучше зубчатымъ утюгомъ. Все это вмѣстѣ придавало лицу Гаврилы Андреевича, а слѣдовательно и ему самому, видъ чрезвычайно основательный, разсудительный, важный, дѣловой, а для нѣкоторыхъ даже умный; онъ и слылъ тонкимъ политикомъ. Я въ одно время работалъ немного на Гаврилу Андреевича — не думайте однако же, чтобы я шилъ на него сапоги, нѣтъ, это было дѣло знаменитаго Аренса — я сдѣлалъ, по заказу, нѣсколько выписокъ изъ огромнаго тяжебнаго дѣла, и поэтому былъ разъ или два въ кабинетѣ этого вельможи, видѣлъ также, какъ онъ принималъ однажды по утру десятка два дѣловыхъ посѣтителей, большею частiю по службѣ, и могу вамъ все это пересказать; разумѣется, что оно останется между нами. Съ этимъ же условiемъ я признаюсь вамъ также, за что я потерялъ довѣренность Гаврилы Андреевича, и почему, впослѣдствiи уже, кабинетъ его сдѣлался для меня столь же недоступнымъ, какъ гостиная его:

37

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

А какъ ее вѣроятно никогда не изгонятъ съ безчестiемъ изъ Россiи, то изъ этого и слѣдуетъ, что она лучшiй тактикъ, стратегикъ и политикъ, чѣмъ покойный Наполеонъ. Одна дочь у нея за генераломъ, или по крайней мѣрѣ за статскимъ совѣтникомъ. Въ домѣ у Анны Мироновны все очень порядочно, потому что домъ составляютъ первыя три комнаты: зала, гостиная, столовая; далѣе не ходите, тамъ заднiй дворъ, гдѣ нельзя же требовать опрятности, и порядку. Дочери показываются только около полудня, то есть въ полной походной и боевой аммуницiи, а если вы ихъ захватите врасплохъ, то онѣ, какъ маменькины ученицы въ военномъ искусствѣ, поспѣшно отступали, уничтожая за собою всѣ переправы и затрудняя преслѣдованiе; то есть онѣ бѣгутъ опрометью вонъ, захлопывая за собою двери. Какъ быть, домашнiй капотецъ скоро затаскивается, платчишко, если даже и его случится накинуть, также; а чѣмъ всю буднишную аммуницiю строить новую, такъ лучше поберечь деньжонки на выѣздное и щегольское платье. — Конечно, барышни наши не такiя лютыя хозяйки, чтобы домашнее платье изнашивалось и маралось отъ хозяйскихъ трудовъ и работъ; о нѣтъ, на это есть у нихъ, слава Богу, и Машка и Сашка и старуха Сидоровна; но вѣдь нельзя же и уберечься за всякiй часъ; то придется напомадиться и обтереть обо что нибудь близкое руки; то невзначай потрешься около шандала, либо плеснешь на себя чего нибудь; день–за–день, въ одномъ да въ одномъ, не набережешься; и не къ чему, впрочемъ, признаться, это домашнее.

38

МИЛОСТЫНЯ

Чтожъ, вамъ же хуже! отвѣчалъ тотъ, не совсѣмъ понимая чему радуются товарищи его. — Что–же сработаешь ты для розыгрыша, крошка моя? спрашивала бабушка у Мери. Мери поджала локотки, оперлась ими о колѣни и начала такъ: — Я, бабусенька, шить не очень умѣю, и чулочекъ вязать также не очень умѣю: когда сбавляю, то все у меня спускается петелька, — а я вотъ что сдѣлаю: я свяжу тамбуромъ салфеточку на чайникъ! — Мери, душечка, не берись за эту работу! просилъ Серёжа.

39

ИЗСЛѢДОВАНIЕ О СКОПЧЕСКОЙ ЕРЕСИ

Уже исторiя перваго вѣка Христiанства представляетъ двухъ такихъ Лже–Христовъ: Симона Волхва и Менандра; въ исходѣ VI столѣтiя, одинъ безыменный Лже–Христъ, явившiйся въ Галлiи, имѣлъ до 3,000 послѣдователей; въ половинѣ XII вѣка, также выдавалъ себя за Христа нѣкто Британскiй уроженецъ Евдо или Еонъ, который, живя въ пустыняхъ, нападалъ съ толпами учениковъ своихъ на церкви и грабилъ монастыри; наконецъ въ XVII вѣкѣ, прославилъ себя Лже–Мессiя Еврей Шабатай–Цеви, жившiй въ Палестинѣ и возмутившiй почти всѣхъ своихъ соплеменниковъ, въ томъ числѣ особенно Евреевъ нашихъ нынѣшнихъ Западыхъ Губернiй, тогда бывшихъ подъ владычествомъ Польши. Читая исторiю сихъ людей, не знаешь чему болѣе удивляться: ихъ–ли дерзости, или безумству тѣхъ, которые ввѣряли имъ свою судьбу. Правда, всѣ они получали воздаянiе, равное ужасной степени своихъ преступленiй; но тѣмъ не менѣе примѣръ ихъ былъ заразителенъ, и часто изъ развалинъ одного лжеученiя возникали другiя нелѣпѣйшiя и пагубнѣйшiя. Между сими людьми нужно во всякомъ случаѣ различать два рода лжеучителей: обманщиковъ и обманутыхъ: первые сами не вѣрили тому, чему учили другихъ, а пользовались только ихъ легковѣрiемъ для житейскихъ выгодъ своихъ; вторые–же или были обмануты другими, или сами себя обманывали, находясь въ нѣкоторой степени помѣшательства. Въ Россiи, Христiанская Вѣра, со введенiя ея Св. Владимiромъ до второй половины XIV столѣтiя, не представляла никакихъ примѣровъ заблужденiй и отступничествъ, которые–бы возвысились на степень Сектъ, являлись–бы въ видѣ организованныхъ Ересей и Расколовъ. Есть извѣстiе, что въ началѣ XII вѣка показывался въ Кiевѣ какой–то Армянскiй монахъ Мартинъ, который смущалъ народъ проповѣданiемъ нѣкоторыхъ новыхъ обрядовъ, несогласныхъ съ тѣми, кои издревле употребляются въ Православной Восточной Церкви,

40

ЗАПИСКИ ИНСТИТУТКИ

Однажды, умненькая, рукодѣльная Анюта Ч: заработала у ней нѣсколько кистей бисера и, получа ихъ, затѣяла для себя работу въ подарокъ одной доброй женщинѣ, которая ее изрѣдка навѣщала; а такъ какъ работать позволялось только въ свободные часы, то Анюта усѣлась тотчасъ послѣ обѣда у окна въ залѣ, разложила бисеръ и принялась за вышиванье. Вокругъ нея собрались дѣвочки и дивилисъ такому множеству прекраснаго бисера (въ кисти считалось по 120 нитокъ). — Вдругъ, подходитъ N: N:, и повелительно говоритъ: — Анюта, пойдемте походить со мной! Не знаю, хотѣла ли она показать намъ свою власть, или просто желала провести послѣобѣденный часъ въ обществѣ добренькой Ч:, которая жалобно упрашивала дать ей поработать или наконецъ хоть подождать нѣсколько минуть, пока она дошьетъ рядъ. N: N: горячилась, дѣти вступились за притѣсненную. — А, когда такъ! закричала N: N: такъ вотъ же тебѣ! и, захватя всѣ кисти, разомъ порвала ихъ. Бисеръ съ шумомъ посыпался, дѣти онѣмѣли отъ ужаса; — опомнясь, всѣ бросились на полъ, чтобы стрясти бисеръ въ кучу. Замѣтя это, N: N: выхватила носовой платокъ, и ну хлестать по бисеру, да такъ, что онъ разлетѣлся по всей залѣ. — Нѣкоторыя изъ насъ побѣжали за классной дамой, большая же часть въ ужасѣ смотрѣла на иступленную дѣвочку, у которой глаза горѣли темно–синимъ огнемъ, щеки пылали неровными багровыми пятнами и сама едва дыша, щелкала и скрипѣла зубами. Дама увела ее въ лазаретъ, потомъ, когда успокоилась, ее заставили извиниться, вознаградить убытокъ, — но что̀ все это для такого нрава! Господствующею ея страстью было себялюбiе и непомѣрное тщеславiе; — я впослѣдствiи разскажу къ чему оно ее привело. (Продолженiе будетъ).