РУССКIЙ МУЖИКЪ напоминаетъ ему, какъ мужики сначала ни за что не хотѣли разводить картофеля, называя его чортовымъ яблокомъ, какъ дворня въ застольной кидала его подъ столъ и тѣшилась тѣмъ, что его и собака не ѣстъ, — а какъ потомъ, черезъ годъ, нельзя было уберечь грядъ, таскали картофель сырой, не спѣлый, изрывали по ночамъ гряды, какъ свиньи, выкопавъ на гривну, а изгадивъ на рубль; припоминалъ ему, какъ въ сосѣдней деревнѣ, и въ другой, и въ третьей, |