ПОДОЛЯНКА да и самая болтовня ея, при видимой безсвязности своей, какими–то яркими проблесками остроумiя такъ вѣрно попадала въ мѣту, такъ прямо, просто и ясно доказывала истину, не останавливаясь впрочемъ на ней ни на мигъ, а продолжая бѣглый огонь свой и какъ бы затаптывая опять въ грязь драгоцѣнную находку, что жиду наконецъ ничего не оставалось, какъ плюнуть, закричать десять разъ въ одинъ духъ, что она дура, дура, дура, что съ нею нельзя говорить, и прогнать ее домой за работу, потому что Юзя была его батрачка. |
