САВЕЛIЙ ГРАБЪ, ИЛИ ДВОЙНИКЪ При всемъ томъ однакоже, неожиданное открытiе, что Василько ему вовсе не угрожаетъ соперничествомъ, его какъ–то обрадовало и ободрило, хотя трудно объяснить почему? Отношенiя его отъ этого не измѣнились, надежды не прибавилось ни на–волосъ. Когда же Василько послалъ, передъ отъѣздомъ своимъ, въ воскресный день, линейку за Горемыкинымъ, и оба бесѣдовали другъ съ другомъ откровенно и безъ свидѣтелей о прошедшемъ, о будущемъ и настоящемъ, то Евстрату тайна его приступила къ глоткѣ и чуть его не задушила: онъ покаялся Васильку во всемъ и въ такихъ выраженiяхъ, въ какихъ говорятъ о какомъ нибудь бѣдствiи, противъ котораго нѣтъ ни зелья, ни снадобья, и говорятъ объ немъ только, чтобы облегчить душу свою. |
