ПАВЕЛЪ АЛЕКСѢЕВИЧЪ ИГРИВЫЙ (ПОВѢСТЬ) Теперь, наконецъ, уничиженiе этого человѣка дошло до того, что онъ не находилъ словъ для выраженiя брани, которою бы могъ достойнымъ образомъ поносить себя... Къ вечеру, Семенъ Терентьевичъ привелъ себя, съ горя, въ такое отчаянное положенiе, что былъ отправленъ домой въ безпамятствѣ кучеръ, привезя его домой, долго кричалъ людямъ: Да возьмите, что ли, барина–то! долго ли ему тутъ лежать? Вѣдь я коляску–ту задвину въ сарай; ночью дождь будетъ. |