ХМѢЛЬ, СОНЪ И ЯВЬ. Наконецъ старикъ Воропаевъ, подозвавъ къ дѣду третьяго сына своего, Степана, принесъ на него горькую жалобу, что онъ–де сталъ ни съ того, ни съ сего погуливать и не мало денегъ прожилъ.
Гнѣвно вскинулся дѣдъ на робкаго Степана, который кланялся ему въ но̀ги, божился и заклинался, что впередъ не станетъ никогда, даже въ ротъ ничего не возметъ. — Но у дѣда глаза̀ горѣли, сѣдой во̀лосъ придавалъ суровому, красному лицу его грозный видъ; бѣлая борода, пожелтѣвшая ужѐ мѣстами, какъ поблеклый листъ, дрожала. — Степанъ горько плакалъ, и самъ отецъ, отступившiйся отъ него въ началѣ жалобы своей и предавшiй его гнѣву дѣдовскому, началъ помаленьку задабривать дѣда, ручаясь за сына на будущее время. |
