МИЛОНЕГА46 Меня, старшую сестру, съ–измала до того загоняли, до того надо мною наругались, что мнѣ нельзя было нигдѣ въ настоящемъ видѣ своемъ показываться; а стала я, юродивая, прятаться отъ людей и побираться, и обратилась, съ прозванiемъ прокаженной, во всеобщее посмѣшище и въ поруганiе. — Но ты всевѣдуща? спросилъ Халифъ, для котораго все, что она ни говорила, было ново и странно. — Я никогда не лгу, — отвѣчала юродивая, — и, если что скажу, то скажу не обинуясь правдууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу |