ПОДОЛЯНКА Пословица лилась у ней за пословицей, притча за притчей, поговорка за поговоркой, и вездѣ сквозилъ смыслъ, толкъ, остатокъ разума; и вся наружность ея и самыя рѣчи чрезвычайно странно и въ какомъ–то непонятномъ разладѣ составлены были изъ ума и безумiя. У меня была прiятельница, подруга, продолжала Юзефа, по которой я и теперь, когда бываю въ своемъ умѣ, горько плачу, и она по мнѣ плачетъ, это я знаю, и зоветъ меня къ себѣ, да я нейду. |