СѢРЕНЬКАЯ Михайла очнулся, и перебивъ бабку свою, на слѣпоту которой негодяи понадѣялись, сталъ грубо съ нею браниться; цеховой тотчасъ вмѣшался пролазчивымъ, тонкимъ голосомъ своимъ, устраняя Михайлу и стараясь угомонить вышедшую изъ себя старуху:
— Ты, бабушка, молчи, молчи, щебеталъ онъ и рѣзко, и вкрадчиво, и ядовито, — ты молчи, все помалчивай, молча легче, не твое это дѣло, дѣло мужское, наше, промежь себя, а ты знай свое, сосновый сарафанъ поминай, вѣдь не два вѣка тебѣ жить на свѣтѣ. |