САМОРОДОКЪ — Приказали было тридцать тысячъ посулить, сказалъ наконецъ прикащикъ тихо и скромно, не сомнѣваясь въ силѣ этого полновѣснаго убѣжденiя.
— А я что̀ съ твоими тысячами–то дѣлать буду, ѣсть стану ихъ, что ли? Я теперь выйду въ садъ, такъ мнѣ по крайности любо, свое; и на горку войду, и бесѣдку сяду, за́рѣку гляжу — анъ и любо; эка чѣмъ удивить захотѣлъ: тридцать тысячъ! онъ, стало–быть, не знаетъ того, что непродажному нѣтъ цѣны, онъ деньгами все осилить хочетъ, и самого меня, пожалуй, купить, и совѣсть мою? Сосѣдъ сосѣдомъ, а въ мой горохъ не лѣзь; кланяйся ему, а тридцати тысячъ его мнѣ не надо. Прощай. |
