КОЛБАСНИКИ И БОРОДАЧИ На упрекъ, что онъ сманиваетъ у него сына для мамзелей своихъ, Вилимъ вышелъ изъ себя, накричалъ что–то бойкимъ, ломаннымъ языкомъ, а въ заключенiе плюнулъ и ушелъ. Разговора ихъ передавать не сто́итъ: они сами не знали, не слышали, что́ кричали и потому все равно, что́ бы тутъ ни было сказано. Все испарилось и ушло, какъ ѣдкiй уксусъ, которымъ плеснули на раскаленный кирпичъ. |