СЫНЪ Покончилъ онъ горшокъ щей весь, нагнулъ его и поглядѣлъ туда, посвѣтивъ еще лучиной — все, нѣтъ ничего, а кажись было сварено на двоихъ, да еще и такъ, чтобы утромъ стало на завтракъ. Пожалъ онъ плечами, отставилъ щаной горшокъ, да придвинулъ къ себѣ кашу — а его голодуха вотъ такъ и пробираетъ.... что за пропасть, подумалъ онъ, это словно диво какое: вонъ, полпирога хлѣба съѣлъ и щи выхлебалъ всѣ, а на брюхѣ равно третьи сутки ни крохи, ни капли не было. |