ЕВРЕИ И ЦЫГАНЕ. Разбойникъ молчитъ, ни слова, и не шелохнется, молчитъ да стоитъ. Еврей повторилъ нѣсколько разъ угрозу свою, но видя, что она не беретъ, снялъ потихоньку и ермолку съ головы, наткнулъ ее на другой кулакъ, приподнялъ и сталъ увѣрять разбойника, что теперь и вовсе его не боится, потому что теперь стоитъ передъ нимъ самъ–третей: видишь, повторялъ онъ: — ну видишь, говори же, зачѣмъ ты молчишь — видишь, что насъ трехъ? |