Владимир Даль: Толковый словарь


Кафедра прикладной математики и кибернетики ПетрГУ	Кафедра русской литературы ПетрГУ	Проект выполнен при поддержке РГНФ	Проект «Электронный словарь языка В. И. Даля»

Введите словоформу для поиска в текстах словарных статей Толкового словаря:

Выберите букву, с которой начинается слоформа:
А Б В Г Д Е Ж З И I К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Ѣ Э Ю Я Ѳ Ѵ

Заголовок словарной статьи
Карточки
Конкордансы
Словарные статьи

Найденные фрагменты произведений:

БИКЕЙ И МАУЛЯНА

Переѣздъ жениха въ сотню, другую, верстъ, а иногда и болѣе, по степи, бываетъ небезопасенъ. Каждый безъ исключенiя путникъ — джюлаучи, каждый бѣглецъ или бродяга — коихъ, мимоходомъ сказать, въ степи довольно, и даже изъ числа ссылочныхъ въ Сибирь — каждый человѣкъ, достигшiй аула, почитается гостемъ и можетъ быть увѣренъ въ безопасности своей; но на переѣздѣ степномъ, нерѣдко встрѣчается онъ съ толпами джюрюкчи, барантовщиковъ, отправляющихся по междоусобнымъ расчетамъ въ извѣстный родъ, для грабежа и самоуправной мести: и эти–то отряды, на воровскомъ поискѣ своемъ, не щадятъ уже, въ неукротимомъ иступленiи своемъ, никого, или наконецъ, путникъ встрѣчается съ записными разбойниками, добывшими себѣ славу батырей непобѣдимыхъ, немилосердыхъ, промышляющихъ и дышащихъ разбоями и грабежами.

ГОФМАНСКАЯ КАПЛЯ

и веселая, и добрая, все, бывало, шутитъ, да все смѣется. Вотъ ужъ когда Семенъ Ивановичъ уѣхалъ, а я попалъ въ чужiя руки, къ Лакалову господину, такъ у Григорья Ивановича у Михеева и пошелъ обивать пороги какой–то Господь его знаетъ и кто такой и откуда, только это онъ и есть, это самый Ефремъ Поликарповичъ и есть, — только–что не въ своей шкурѣ теперь ходитъ. Этотъ–то бродяга и сманилъ–было дочь у Григорья–то Ивановича, да послѣ и покинулъ ее, а самъ пропалъ безъ–вѣсти, да отписалъ, говорятъ, самъ про себя, что померъ.

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

Я только было оборотился назадъ, чтобъ велѣть солдату молчать и не разговаривать съ арестантами, какъ услышалъ, что одинъ изъ нихъ отвѣчалъ: изъ Комлева. Изъ Комлева! съ родины моей! Я подумалъ съ минуту и сталъ самъ его разспрашивать, и сколько помню, одинъ только этотъ разъ, во всю службу свою, погрѣшилъ я завѣдомо противъ присяги своей — каюсь, но не раскаяваюсь. Я спросилъ: знавалъ ли онъ въ Комлевѣ мѣщанина Сидора Чайкина, или жену его Марью? Какъ не знать, отвѣчалъ онъ, годовъ тому будетъ съ 20, я у нихъ сына крестилъ. — Какого сына? — Такого сына, какъ бываютъ они: Вакха. Сидоръ въ тѣ поры уѣхалъ по торгамъ, а мнѣ и наказалъ быть крестнымъ отцемъ, коли родится у него сынъ: оно такъ и сталось. И комлевскiй бродяга оказался — крестнымъ отцемъ моимъ: онъ сказалъ мнѣ, что я родился 1–го марта, а отецъ мой былъ отданъ въ солдаты того же году, во время самой лебедянской ярмарки, слѣдовательно, около Троицы или Покрова, т. е. во всякомъ случаѣ позже, лѣтомъ или осенью. Обстоятельство это, по видимому пустое, было для меня довольно важно: если показанiе крестнаго отца моего справедливо, то я не кантонистъ, не солдатъ, а свободный человѣкъ. Проводивши крестнаго отца своего въ кандалахъ, куда слѣдовало, и давши ему цѣлковый на дорогу, я, какъ воротился, пошелъ къ полковнику и объяснилъ все.

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

На пути въ Алтыновъ былъ со мною странный случай: судьба, казалось, хотѣла испытать на выѣздахъ, на первыхъ порахъ, рѣшимость молодаго врача, едва только вступившаго въ это званiе. Уставши и простудившись немного, я рѣшился переночевать въ одной деревнѣ, тѣмъ болѣе, что я выѣхалъ изъ столицы сейчасъ послѣ назначенiя своего, и противу поверстнаго срока опоздать не боялся. До свѣту еще сдѣлался въ избѣ шумъ и вопль; я вскочилъ, думая, что пожаръ, но оказалось другое: какой–то бродяга повѣсился на воротахъ у хозяина моего, и баба, идучи по воду, кинула ведра свои, бросилась въ избу и подняла страшный вой. Я снялъ немедленно висѣльника, не смотря на всѣ убѣжденiя хозяина, и старался привести его въ чувство; но старанiя мои были тщетны. Между тѣмъ мужики собрались, старосты и прочее деревенское начальство, и объявили мнѣ рѣшительно, что не выпустятъ меня изъ села, покуда не прiѣдетъ исправникъ, даже поговаривали довольно громко, что меня должно посадить подъ караулъ. — Никакiя убѣжденiя и угрозы мои не помогли, меня стерегли, караулили, не давали лошадей, и продержали трои сутки, до прибытiя исправника. Къ крайнему удивленiю моему, этотъ нашелъ не только распоряженiя мужиковъ вполнѣ основательными, но посадивъ–таки хозяина моего и сосѣдей его подъ караулъ, и осуждая поступокъ мой, какъ крайне неблагоразумный и подозрительный, увѣрялъ, что никакъ не можетъ понять, какая мнѣ, постороннему человѣку, была нужда, мѣшаться въ такое уголовное дѣло, и требовалъ, чтобъ я ѣхалъ съ нимъ въ уѣздный городъ.

ВАКХЪ СИДОРОВЪ

ГЛАВА XX. Отъ предметовъ хозяйства и до самого конца разсказа, съ попутными замѣчанiями о чеботарномъ ремеслѣ. ── Между тѣмъ какъ мы толковали съ Негуровымъ, вошелъ старикъ чеботарь, отставной солдатъ, который всегда въ Алтыновѣ на меня работалъ. Негуровъ поздоровался съ нимъ и прибавилъ, обращаясь ко мнѣ: славный старикъ, теска и однопрозванецъ твой, я его люблю. — Какой теска, — спросилъ я — это рѣдкость, я немного встрѣчалъ на Руси тесокъ, развѣ и тебя зовутъ Вакхомъ? — Нѣтъ, отвѣчалъ тотъ, Сидоромъ. А Негуровъ прибавилъ: онъ однопрозванецъ твой, Чайкинъ. Чайкинъ — и Сидоръ Чайкинъ — меня вдругъ будто обдало кипяткомъ съ головы до ногъ! Да откуда ты родомъ? спросилъ я робко, проглотивъ почти словечко ты. — Изъ Комлева, — отвѣчалъ старикъ, и принялся было снимать у меня съ ноги мѣрку, закусывая мѣтки зубами. Изъ Комлева, и Сидоръ Чайкинъ! Вѣщее не даромъ во мнѣ вздрогнуло. Это точно былъ мой отецъ. Лѣтъ пять жилъ онъ уже въ Алтыновѣ, куда случай его занесъ, два года постоянно на меня работалъ, и теперь только объяснилось, что это былъ родной мой отецъ. 30–ти лѣтнiя похожденiя его были очень просты: онъ былъ отданъ въ Лебедяни въ солдаты, какъ бродяга; прибывъ на ярмарку, въ надеждѣ на авось, безъ паспорта, и связавшись съ другимъ барышникомъ, или лучше сказать конокрадомъ, который поручилъ ему продажу краденыхъ лошадей, чего отецъ мой и не зналъ, онъ былъ запутанъ въ это дѣло.

ИЗСЛѢДОВАНIЕ О СКОПЧЕСКОЙ ЕРЕСИ

Такъ, на–примѣръ, при обыскѣ кельи Монахини Суздальскаго Монастыря Паисiи, отданной туда за Скопчество, въ 1827 году найдены волосы и обрѣзки ногтей, тщательно сохраняемые. По производившемуся, въ слѣдствiе тогоже дѣла розысканiю въ Москвѣ, у купчихи Подкатовой, равно–какъ у жильцевъ и родственниковъ ея, также отысканы волосы, обрѣзки ногтей, шесть перьевъ, очиненныхъ безъ раскеповъ и загнутыхъ крючкомъ, коихъ употребленiе неизвѣстно, четыре пряника, особый ножъ, шесть стклянокъ съ примочками и проч. При обыскѣ открытой въ С.–Петербургѣ въ 1843 Скопческой Моленной, найдены портреты Скопческихъ Лжеучителей и Праведниковъ, и кромѣ–того вериги различнаго устройства, сухари и баранки, употребляемые Скопцами за причастiе, бѣлыя, длинныя рубахи, въ видѣ савановъ, мази и примочки, повязки съ кровяными пятнами; при розыскѣ по семуже дѣлу, изъ многихъ мѣстъ присланы взятыя у Скопцевъ подобныя вещи. 9. Лже–Христъ Кондратiй Селивановъ. Страннымъ съ перваго взгляда можетъ казаться, что Лже–Христъ Селивановъ не у всѣхъ Скопцевъ называется однимъ и тѣмъ–же именемъ: иногда называютъ его Андреемъ, иногда Кондратьемъ, а иногда даже Ѳомушкою, Иванушкой и проч. Это можно объяснить отчасти тѣмъ, что онъ какъ бродяга, преслѣдуемый законами, вѣроятно самъ перемѣнялъ имя свое по обстоятельствамъ, отчасти–же и тѣмъ, что различными именами онъ могъ называться у Скопцевъ, не вполнѣ посвященныхъ въ таинства Секты, далеко жившихъ отъ Столицы, и которые можетъ–быть о самомъ существованiи его знали только лишь по темнымъ слухамъ. Къ допущенiю послѣдняго предположенiя нѣкоторымъ образомъ даетъ поводъ показанiе въ 1829 году въ Моршанскѣ дезертира Скопца Будылина,

О ПОВѢРЬЯХЪ, СУЕВѢРIЯХЪ И ПРЕДРАЗСУДКАХЪ РУССКАГО НАРОДА

Одинъ человѣкъ зарывалъ кладъ, приговаривая: на три головы молодецкихъ; стало быть, кладъ не дастся никому, если не поклонится ему тремя головами молодецкими; а другой бродяга, сидя случайно тутъ же въ дуплѣ, подслушалъ его и переговаривалъ каждый разъ: на три кола осиновыхъ.

НЕБЫВАЛОЕ ВЪ БЫЛОМЪ ИЛИ БЫЛОЕ ВЪ НЕБЫВАЛОМЪ.

Корчма одинокая стояла на распутьи и сидѣлъ въ ней Жидъ съ домочадцами. Какой–то бродяга, чай непомнящiй родства, понавѣдавшись разъ–другой въ корчму и поосмотрѣвшись, рѣшился сдѣлать дѣло съ товарищемъ и выждали они для этого ночь на субботу, гдѣ оставались въ корчмѣ одинъ только Жидъ съ Жидовкой, а прочiе уѣхали куда–то на сборное мѣсто, справлять по–ихнему шабашъ.

БЕГЛЯНКА

Я не знала куда и зачѣмъ мы идемъ, и только путемъ объ этомъ услыхала отъ мужа. Давнишнiй бродяга — прости, Господи, мое согрѣшенiе! — который давно уже ушелъ изъ–подъ Москвы туда къ намъ, въ херсонскую, а оттолѣ вотъ сюда, въ туречину, пришелъ съ Дунаю на дубу, стоялъ въ лиманѣ въ камышахъ, и колобродилъ по шинкамъ и базарамъ, подбивая народъ идти съ нимъ въ туречину.